Немыслимо

***

       Мне до сих пор было жутко неловко перед Кристианом, я предложил ему кофе, но он отказался от чего-либо и быстро смылся, воспользовавшись лишь уборной. Оказывается у него есть небольшой фургон и Рих попросил его об одной услуге — довести себя ко мне со всеми вещами. Круспе ничего не рассказывал об наших отношениях Кристиану, соврал, мол меняет работу и я позвал его к себе пожить на некоторое время. Весьма чудная история получилась, когда Лоренц увидел настоящую причину переезда Рихарда. — Дома ты выглядишь совсем по-другому, — посреди разбросанных газет на столе Круспе улыбнулся, подперев голову руками, глядя на один из моих самых любимых журналов «Silent so long» Бог мой, мы сейчас на кухне, рядом со мной стоит кофейная посуда, на столике недопитая бутылка красного вина, которую я берег для особого случая, и просто разговаиваем. — Как это «по-другому»? — чувство радости побуждало меня даже, быть может, к самому искреннему восхищению, но я скрывал все это за дружеской оживленной болтовней. — Ну, менее защищенным что ли, — он сказал это весьма многозначительно, — здесь ты знаешь каждый сантиметр, каждую пылинку, каждую трещину, это вроде должно делать из тебя владного повелителя, но ты выглядишь наоборот. Выглядел я, наверное, действительно плохо, моё лицо было уставшее, что казалось больным и осунувшимся. — Ты просто должен был предупредить, что приедешь раньше, — я предался странному занятию, совершенно погрузился в него — удивленно и внимательно наблюдал за Круспе, скрываясь за смущенной улыбкой. — Мне завтра надо на работу, даже не знаю, что ты будешь делать целый день без меня. — Это не проблема, я пойду по своим делам. В магазине, где я работал, герр Нойн, дал мне адрес одного своего знакомого, что живет здесь в Берлине, он может принять меня на работу. — Но тебе нужно отдохнуть после дороги. И вообще это так глупо бежать куда-то в первый день, чтобы устроиться, я мог бы поговорить со своим начальством, мы бы нашли тебе там какое-нибудь место, — я несколько раз вздрогнул, глядя сонным растерянным взглядом на свет. Мне уже самому хотелось побыстрее лечь спать. — Если у меня ничего не получится, то обязательно пойду с тобой, — при этих словах в игре его лица, в его голосе появились признаки невысказаного счастья. — Тогда посмотрим. Завтра ещё нужно сходить за продуктами, может… ну, вместе? — я усмехнулся, низко наклонившись, чтобы скрыть улыбку, замечая, как он налил мне вина из бутылки, стоявшей на столике. — Что за вопросы? Для чего я ещё приехал? — заявил Рихард, чокаясь бокалом и играя бровями. Я, глотая вино, смотрел, как крепкая рука с острыми ногтями, тоже подносит стакан к губам. В затуманенной голове уже, мелькали картины, как он лежит в постели, как мы сидим в гостиной, чтобы поиграть в карты или выпить вина, выходим сообща на прогулки, а также предаемся другим удовольствиям. Сейчас же в отношениях чувствуется порой натянутость и отчужденность и, пожалуй, затаенная стыдливость. Во всяком случае я ощущаю именно эти чувства. — Ты будешь идти в душ? — не напоминает ли мне это смущение до известной степени то чувство, которое некогда определило моё отношение к Круспе? Как бы я хотел улечься с ним в кровать и уснуть со спокойным сердцем. — А я могу пойти не один? — его слова, будто обрезали нить реальности. Мозг наполнился десятками бессвязных, абсурдных мыслей. Это интересно, что мне даже стало жутко… Интересное всегда вызывает некоторую жуть… и тревожность от неизведанности. — Ты… в том смысле, ну, чтобы… я… присоединился? — моя фраза была оборванной со всех сторон, а темп, с которым я выговорил все буквы, скорее напоминал темп заикающего человека. Его вопрос особого пыла и воинственности и было бы, бесспорно, очень мужественно согласится на предложение. Но у меня все это иначе. Я совсем не мужествен. — Ну, а почему нет? — самоуверенно отозвался Рих серьезным выражением лица. — Да я как-то даже… не знаю, — незаметно улыбнувшись, я провел ладонью по губам и подбородку, словно боялся, что Круспе может увидеть эту улыбку. — В принципе можно было бы, — чёрт, Ландерс, ну, ты и зануда. — Это значит «да»? — он всё-таки решил совершить покушение на убийство моих и без того слабых нервов. Ради него и наперекор своей стыдливости я подчинился бы принципу безрассудства. Но, я боялся другого. Я уже никогда не стану отрицать тот факт, что мне понравилось маленькая шалость в его номере, с тех пор как его глаза впервые взглянули на меня и околдовали своим вожделением. — Рих, кмх, мне… — так неудобно раздеваться перед тобой и стоять, полностью обнаженным, как дерево, пока ты будешь наслаждаться теплыми струями воды. — Мне немного непривычно, — прочистив горло, всё-таки вымолвил я. — Я думал ты будешь рад такому предложению. Ну, ладно, пойду один, —Рих слегка изменил положение, вдруг отодвинулся на стуле и, быстро пододвинулся ко мне и испытующе посмотрел в глаза. — Ты удивительный человек, сначала совращаешь меня, а потом… — он заулыбался, — а потом резко отступаешь. — Никого я не совращаю, — рассмеялся я и почувствовал, как Круспе, положив кисть мне на бедро, начал водить рукою взад и вперед, то отставляя ее, то придвигая черпающим, сгребающим жестом, как будто собирал и притягивал к себе что-то. — Я просто не могу вот так вот взять и всё сразу. — Успокойся, я не требую от тебя ничего. Попрошу лишь не бояться и не стесняться меня, хорошо? — если бы не мои тараканы в голове и не коварный характер, сразившый меня еще в юном возрасте, многие вещи, как вот например эта просьба, выполнялись бы с легкостью. — Я не боюсь. Возможно отвык от тебя, — хотелось бы дать ему как мужчина мужчине удовлетворение за такую маленькую обиду. Но в обмен на это, я своей слегка дрожащей рукой налил себе вина. — А ты привыкай, — в этот момент он потянулся и прикусил мочку моего уха, пока я пытался выпить залпом целый бокал, от такой неожиданности я так и пролил на него немного вина. Слишком мне всё это напоминает. — Я, кмх, пойду принесу тебе полотенце, — спохватился я, вставая из-за стола.

***

Это действительно высокое счастье, даже не знаю, чем я заслужил его, но во всяком случае я лицо пассивное, да иным и быть не могу. Для меня не удивительно, что я не согласился пойти с ним ванную, ведь на первых порах своей личной жизни это поведение можно назвать «типичный Пауль». «"Типичный Пауль» — это редкий вид существа, который боится движущегося самца в расцвете сил — Рихарда, который, пожалуй, скорее споткнется, чем выговорит «я хочу тебя», который сделает вид, что он полностью фригидный, лишь бы тот не проник в его тайные мысли, который в присутствии второго задавится собственным либидо, но не сделает шаг навстречу желаниям. Конечно, где-то на грани сознания и подсознания существует ещё «животный Пауль», прямо, как у дядюшки Зигмунда Фрейда. «Животный Пауль» представляет собой комплекс вытесненных желаний, который не знает законов и не подчиняется правилам, абсолютно свободный от ограничений. Ведущие компоненты этого вида — сексуальные влечения, которые требуют немедленного воплощения. Вот он мне и нужен. Думаю именно он и помог мне тогда в номере Рихарда расслабиться. Да и в кафешке… поласкать. Ох…надо с этим что-то делать. Я, проклиная свою долбанную натуру, угрюмо презирая себя, стоял с постельным бельем и не знал, стелить Рихарду отдельно или же достать ещё одну подушку, одеяло и положить возле себя? Это же понятно, он должен… мы, блять, должны ложиться вместе, а я, как идиот, ещё и думаю! Наконец-то меня осенила здравая мысль — полезть в шкаф и приготовиться самому к душу, а потом уже разобраться с постельным. — Я уже, — с каким-то кокетливым выражением лица вошёл в спальню Круспе, искушая мою преисподню откровенным видом — плотно сжатыми губами, напряженным лбом, на котором блестели капельки воды и неземным телом. Рих был лишь в одном нижнем белье, а если конкретнее, то в черных брифах, идеально подчеркивающих его… фигуру. Я любуюсь и смотрю на вздымавшуюся грудь, а потом ниже, где мягко круглится живот между выпуклыми бедрами и прихожу к заключению, что у него, ахуенно упругие ляжки. — У меня, кстати, есть для тебя небольшой сюрприз, — великолепным и насмешливым голосом произносит он и двигается к кровати. Минус одна проблема — самец выбрал своё место, значит спать будем вместе. — Правда? Какой? — мой мозг требует от меня величайшей настойчивости и напряжения всех сил ума, чтобы догадаться, что это за подарок. — Сам увидишь, иди в душ, а я пока тебя здесь подожду, — лампочка на ночном столике была выключена, но достаточно руке Рихарда притронуться к маленькой кнопочке, как в комнате появляется дополнительный свет. Вижу, что он чувствует себя как дома. Это утешает. — Ну, жди тогда, — усмехаюсь я и кладу себе на плечо синее полотенце, топая в сторону ванной.

***

Оставшись наедине с самим собой в душе, я пытался мыться как можно быстрее и держался настороже, опасаясь, как бы Рих не вошёл «случайно». Но он не появился. Возможно, потерял интерес, а может быть, решил, что надо проявить выдержку. Но я так и не сомкнул глаз, оглядываясь постоянно в сторону двери, которую я специально не закрыл. Даже не могу ответить на вопрос «Я хотел, чтобы он заявился или нет?» Наверное, мои мысли решили, что сюрприз Рихарда, как раз и проявится в этом деле. Вылезая из душевой кабинки, я вытер тело насухо и оделся в свою пижаму — темно серую свободную футболку и такие же штаны. Признаться честно, я изредка одевал её, потому что в квартире все равно пусто, а мне было в кайф спать лишь в нижнем белье, но зная, что в спальне меня ожидает «гость», позволить себе такую распущенность я не мог. Наконец я вышел из ванной комнаты, как человек, которому сделали операцию и он приходит в себя после наркоза. Каждая вещь в моём доме узнаваема, знакома, но лишена смысла. Могу с уверенностью сказать, что только после отпуска некоторые предметы стали для меня особенными. Например, надувной круг, с которым теперь связано множество грандиозных эмоций, а еще плавки, и прочие мелочи.  — Ну и где мой подарочек? — спрашиваю я и улыбаюсь вкрадчивой язвительной улыбочкой, заходя в комнату. — Ты очень быстро, садись, — сказал он, и рука его потянулась через прикроватную тумбочку, где стояла коробка с вещами Рихарда. Пока я был в душе он, видимо, успел перетаскать все коробки в спальню из гостиной и, судя по небольшому бардаку, уже что-то распаковал. Мне так хотелось заявить ему, чтобы он оделся и накинул бы хотя бы футболку, ибо я сгорю от зависти и соблазна одновременно. Моё лицо стало красным как свекла, Рих попробовал пробормотать какие-то слова, но слова застряли у него в горле и в итоге он протянул мне небольшую коробочку из желтой ткани. — Что это? — я реагирую так, будто поражен в самые жизненные центры и вряд ли мне удастся уклониться от этого удара недоумения. — Открой, — улыбнувшись, опустил Рих голову, — постарайся это не потерять. Сам знаю, как испытываю стеснение, преподнося подарки другим людям. Я осторожно взял в руки маленькую вещицу. «Постарайся не потерять» — крутилось в голове. Мне делают предложение что ли? Наконец мобилизирую последние крупицы интереса и раскрываю коробочку, с удивлением обнаруживая в ней какой-то неиссякаемый источник энергии. — Это вроде талисмана, — он пододвигается ко мне, — смотри, это агат, — Рих указывает пальцем на ровный черный камушек, — приносит здоровье, а это — лава, — Круспе тычет на ещё одну бусину диаметром где-то в десять миллиметров, — помагает в карьере, дальше идет шунгит, типа от всякого негатива и вот это нефрит, — по моему мнению, это был самый красивый камень, темно-зеленый, прекрасно отполированный, с жирным блеском, возникает ощущение, что притронься сейчас к нему и услышишь шум листьев или ещё что-то более загадочное. — Для чего он? — улыбаюсь я, рассматривая гладкую поверхность бусины и оплет браслета из вощеной нити. — Ну, я же говорю талисман на удачу, — в моей голове ходит воспоминание о вполне определенных, легко узнаваемых днях и часах проведенных с Рихом, о том, каким наслаждением наполнялись пустые минуты томления, вялости, безразличия. — Я о нефрите. Ты рассказал о всех камнях, а о нём нет, — моя улыбка моя была открытая, без всяких примесей, широкая, по самые уши. Он ответил мне такой же ясной, сияющей улыбкой. Но стоила она ему немалого: лицо побагровело и он через какую-то силу произнес: «Счастье в любви». Я бросил на него быстрый взгляд: из-под чуть приоткрытых век струилось блаженство и, наверное, то самое счастье. — Спасибо большое, Рих, — неожиданно для самого себя, я потянулся вперед и поцеловал его в щеку. Удивительно, но он вдруг обнял меня и нежно прижался к моим губам. Мне не оставалось ничего, как протянуть руку и поглаживать его по спине. Но он поднес к покрасневшим губам пальцы, как бы из страха, что я сейчас запротестую. Ненужная предосторожность: я уже соображал, что происходит, и откликнулся на призыв. Кажется, теперь он успокоился, а взгляд его смягчился. После короткой паузы Рихард проговорил довольным голосом: — Почему ты не можешь быть таким всегда? — Вот ты возьмешь сейчас и всё испортишь, — закатил я глаза, отодвигаясь от него, и пытаясь закрепить на запястье подаренный браслет. — Давай помогу, — расплылся он в улыбке, перехватывая инициативу на себя. Пока Рих крепил браслет, я с восторженным лицом рассматривал его тело, которое видел раз десять уже и не переставал получать эстетическое удовольствие от разглядывания. Чем больше вглядывался в «красоту», тем отвратнее становились мои мысли. — Оденься, пожалуйста, — ищущие, хваткие, ласковые, нежные пальцы не давали мне покоя и мне пришлось проговорить это практически шепотом. Это и в самом деле было так просто, что он радостно засмеялся. Он понимал теперь, что может исполнить все свои желания. — Я не привык спать в одежде. Готово, — Рих благополучно справился с застежкой моего нового украшения и усмехнулся. — И вообще я сплю голышом. На меня, будто ведро ледяной воды вылили, я был поражен этой новостью, что не смог произнести ни слова: только молча смотрел на него с выражением «ВСМЫСЛЕ?». Я пытался сформулировать хоть какую-то мысль, хоть что-то ответить, отчаянно хватая ртом воздух и глотая слюну. — Я… ты мне не говорил. Но ты же спал тогда со мной на море, в одежде, — неужели я хочу опровергнуть этот факт? — Ну и что? Мне так комфортнее, советую и тебе когда-то попробовать, — он издал глухой смешок, а голова его бессильно откинулась на подушку. Придя в себя после такого потрясения, я вдруг испытал удивительно приятное возбуждение, словно он сказал мне: «у тебя прекрасное тело и нечего это скрывать». — Стоп, так ты и сейчас собираешься… ну, раздеться? — осознание, что нечто, висящее у мужчины между ног, способно заставить меня сейчас позабыть обо всем, немного выводило из себя. Глаза его были закрыты, он неопределенно кивнул, «да» или «нет» — понять было нельзя. И что мне думать? Ждать, пока он стащит с себя последнюю вещь? — Ты спишь уже? — я бросил на него непонимающий взгляд, в котором сквозило все: и внимание, и беспокойство. — Да, Пауль, я хочу спать, — он перебрался ко мне поближе, ложась на бок и укрываясь одеялом, явно стараясь вернуть мои мысли к тому предмету, который занимал сейчас больше всего. — Я выключу тогда свет, — теперь в моём голосе слышалось больше, чем озабоченность: в нем слышался отзвук теплого ухода за своим сокровищем. Выключив основной источник, что находился возле двери в спальню, я вернулся обратно в кровать, ложась уже с другой стороны. — Спокойной ночи, — прошептал я и потянулся к прикроватной тумбочке, где стояла настольная лампа. Рих моментально повернулся ко мне, снял руку с выключателя, притянул к себе и обнял. Сопротивления никакого. «Не забывай дышать, Пауль.» Я откинул голову и подставил губы. Мгновенно язык Рихарда оказался там, не думая уже ни о какой осторожности и постепенности, а тело дрогнуло и обмякло в его руках, когда он попросту запустил ладонь под футболку и прошелся пальцами по низу живота. — Ммм…не надо, — проскулил я, чувствуя, как он подогнув колени, увлекал меня на себя. Но вместо ответа, я услышал, как мои штаны поползли книзу под его руками, а сам я оказался в крепких объятиях.  — Рих, пожалуйста, прошу, — мне хотелось прямо тут же спрыгнуть, схватить свою одежду в охапку и к выходу. Вскоре я ощутил как бы прикосновение нескольких трепещущих маленьких флажков, словно его ладонь покачивалась, как широко раскрытый цветок с пятью лепестками, касалась меня, дразня и лаская. Движения не были упорядоченными, но никаких конвульсий и резкости не было, когда он принялся поглаживать мою задницу. — Я хотел пожелать тебе спокойной ночи, — Рих улыбнулся, разумеется, как же иначе, но вообще-то ему было плевать на мои просьбы, раз уж он решил поступать как ему заблагорассудится. — Пожелания приняты, а теперь — спать, герр Круспе, — без всякого политеса я решил внести ясность, что дальше продолжения не будет. Он рассмеялся, понимая всё, но вежливость не позволяла не согласиться со мной. Поэтому я тоже расплылся в широченной улыбке, а Рих в ответ захихикал еще радостнее.

***

Утром я неохотно открыл глаза, и мне сразу же страстно захотелось вновь опрокинуться в состояние блаженства, которым охватил меня сон, когда я увидел, что до назначенного времени ещё оставалось минут тридцать. Так противно было ощутить себя проснувшимся, что у меня чуть ли не слезы навернулись на глаза. Сомкнув веки, я попытался опять нырнуть туда, откуда меня так безжалостно вырвали. Бесполезно. Моя голова медленно повернулась и я увидел его губы разомкнуты жаждой, яркие, болезненно яркие губы. Я вижу его в профиль, дразнящая плоть источает матовый аромат. Мне придется всё-таки встать. Если не могу спать, можно хотя бы попытаться быть достойным хозяином своей квартире и приготовить дорогому человеку что-то вкусное. Я забрал к себе телефон и неспешно побрел на кухню. Обычно, Шнайдер любит звонить мне по утрам, чтобы спросить не помер ли я, ну и ещё, плюс ко всему, сегодня была пятница, а это значит, что он назначает вечерние посиделки. Мне была отвратительна сама мысль о прислуживании в постели. Я ни за кем так не ухаживал и не мог понять, почему ему оказана подобная честь. Да я и сам не имел привычки завтракать в постели. Это я позволял себе лишь тогда, когда находился в депрессии. Но думаю, что он будет рад такому сюрпризу, ведь пока я готовил оладьи и кофе, то и дело поглядывал на подаренный браслет, который пришелся по нраву моей кисти. Приготовив ещё и сэндвичи, я шагнул к нему в спальню, зная, что выглядел я дурак дураком. Но разве ему не будет приятно проснуться от запаха приготовленной еды. Рих ещё спал и мне дико не хотелось его будить. Я понимаю, что переезд и смена места жительства сильно влияет на нервы и общее самочувствие. Поэтому поднос с завтраком я оставил на тумбочке и тихонько вышел, захлопнув дверь. Вдруг на телефон пришло сообщение от Шная: «Привет, залупа, я у подъезда, встречай гостей!» Во мне пробудилась какая-то странная нервозная живость. Я расхаживал взад-вперед по кухне, как пантера в клетке, раздумывая как поступить. Кристоф не зайдет в спальню, но Рих, то может проснуться и выйти в своих брифах. Блять, я даже ещё не говорил парням, что он приехал, что он поселился у меня, что мы, мать его, типа вместе. Придется соврать? Снова? Он сейчас позвонит в дверь! Беру в руки телефон и со скоростью света пишу, приблизительно такое сообщение: «Я не дома. Позже позвоню. И я не залупа, обдолбанный урод.» Но он ведь спросит позже, где я был…и что мне выдумывать? Ночевал у какой-то девчонки? Не поверит. Чёрт! Стираю сообщение, хватаю ручку и блокнот, оставляю Рихарду записку, мол ушёл на работу, запасные ключи в верхнем шкафчике на кухне, на нижней полке, позвони, когда проснешься. Останавливаюсь, чтобы перевести дыхания и проверить написанное, вожу глазами по строкам. Затем с улыбкой на лице дописываю снизу ровными буквами «целую». Постараюсь опередить Шная, выскочу сам ему навстречу.