Этот дым над рекой

Она еще не сдалась, но уже и не боролась Э.М.Ремарк _______________________________ Голова ужасно раскалывалась, сознание мутило, тело болело и ныло, застыв в неестественном положении. Я с трудом разлепила глаза и сквозь застлавшую их пелену попробовала поднять голову, чтобы оглядеться. Вокруг царила полнейшая темнота, но через пару минут начали отчетливо виднеться деревянные сколоченные стены, тряпичный навес и полуразваленные коробки. Неожиданно мое тело подлетело и с размахом приземлилось обратно, больно ударяясь о грязный пол. Меня везли в какой-то повозке. Мда, могли бы и транспорт класса люкс подогнать, а то эта телега развалится на следующей кочке. Если капрал так решил подбросить меня до замка разведки, то это не самый лучший способ. Я попыталась опереться одной рукой о стену, намереваясь сесть, но мою руку резко что-то остановило, не давая ее вытянуть дальше. Наручники, класс. Хех, а это уже игры для взрослых, надо будет сказать моему таинственному похитителю, чтобы мех к ним пришил, а то весьма некомфортно. Я прислонилась к доскам. Увы, но сквозь них проглядывалась лишь тьма, такая же угрожающая и опасная, как и в повозке. Почему все похищения, преступления и так далее совершаются в темноте? Потому что она скрывает лицо преступника? Или потому, что она развязывает руки, притупляет чувство страха одних и сковывает других, растворяет чувство ответственности? Мы не видим в темноте, также, как и не видят нас. Она дает шанс и забирает его одновременно, играясь с человеческим сознанием. Пробуждает самые страшные образы и неожиданные мысли, ласкает, скрывает, окрыляет и позволяет на минуту подумать, что ты можешь все. Волшебное чувство, не правда ли? Насладившись этой свободой лишь раз, человек уже не может остановиться, ошибочно ставя себя на порядок выше остальных и надругиваясь над стадом, не представляя, что он точно такой же баран. Мои мысли прервала еще одна кочка, послужившая причиной моего рассеченного доской лба. — Ауч! Кто этого урода учил дорогу выбирать?! — с чувством воскликнула я, кончиками пальцев дотрагиваясь до больного места. Пальцы увязались в чем-то липком и мокром, поднесла их ближе к лицу. Пахнет железом, наверное кровь. — Попробуй, —прошептал не мой внутренний голос. Притянула и коснулась кончиком языка, ну точно, блять, кровь. Такая густая и резкая. Неприятная на вкус, горькая и отталкивающая, но почему-то притягивающая одновременно. — Нравится? — язвительно пронеслось в голове. — А знаешь, почему она такая, мм? Она такая из-за тебя. Из-за твоей дешевой души. — демон растягивала каждое слово, наслаждаясь своим доминирующим положением. — Заткнись, — прорычала я. —Аха-ха-ха-ха. Затыкаешь меня? Но ведь я и есть ты, дорогая моя. Худшее твое воплощение, хотя, куда уж еще хуже. Ты даже не представляешь, как мы близки. Я – все твои грехи, твое скрытое подсознание, твои тайные желания, я – настоящая ты, понимаешь? Ты всего лишь оболочка, марионетка в моих руках, и будешь делать все, что я скажу. — Изыди! Неожиданно голос перестал вещать, лишь эхом повторяя последние слова, что с тяжестью ударялись о стенки сознания. Боль вернулась, как и осознание того, что похоже, красота моего милого личика безнадежно испорчена, по крайней мере на ближайшие пару дней. Как только выйду из этой сраной повозки, покажу никчемному кучеру, как надо выбирать дорогу. Моим желаниям суждено было сбыться, так как вскоре мы остановились, и поблизости послышались шаги. Хлипкая дверь повозки с холодящим душу скрипом раскрылась, а мое и без того многострадальное тело швырнули наружу так, что я встретилась лицом с землей. — Да ну ебтвоюмать, а ты не прихерел ли? Сначала ведешь, как безрукий, слепой кретин, так еще и швыряешь! Я не мешок с говном, милый, с дамами надо поосторожней, разве мама не объясняла тебе в детстве? — выплюнула я в лицо амбалу, поспешно поднимаясь с земли. На мою выходку, эта гора мышц никак не отреагировала, лишь нахмурила брови, из-за чего его огромное лицо сделалось еще более тупым. Меня это жутко раздражало. Нет, не то, что своим видом он оскорблял такую прекрасную меня, а то, что он полностью меня проигнорировал. Внезапно мне захотелось его ударить, а потом еще и еще, пока выражение овоща не уйдет с этого мерзкого лица во всех смыслах. Мне просто хотелось сдернуть с него кожу и окунуть в кипящее масло, чтобы она пузырилась, пока я вытанцовываю на его костях. Сама не знаю, как так вышло, откуда в моей голове столько жестоких мыслей, но я сорвалась в сторону моего похитителя. Со стороны это выглядело бы полным сумасшествием, ведь он был если не втрое, то вдвое крупнее меня точно. Глупое действие, как например нападение мыши на стаю котов. Она знает, что живой ей не выйти, но отчего-то хочет показаться не беспомощной и контролирующей ситуацию. Не отдавая отчет своим действиям, я уже было бросилась на мужчину, как он отбросил меня, словно обычный мяч. Приземление было не из мягких, но каждая тренировка с капралом была намного хуже и болезненнее. — Ты что, совсем страх потерял? Меня будут искать и тогда тебе не поздоровится. А до этого, я запихаю твои ботинки в твой же зад, чтобы шнурки вылезли наружу через твою поганую глотку. — Привел, Джек? Отлично, а она не плоха, только грязная вся и несколько меньше, чем я думал. Ничего, ее проще будет научить, мои коллеги ее полюбят, — с противной ухмылкой произнес какой-то толстый, невысокий, средних лет мужчина. Я замолчала. Мозг лихорадочно начал повторять его слова. Научат? Чему? Кто полюбит? Какие коллеги? О боже, я что, попала в публичный дом? Нет, нет, нет, не дай бог. Нужно отсюда выбираться, и поскорее. Пусть только пальцем тронут, я откушу все, что они мне протянут, извращенец хренов, не на ту напал! Только спустя пару мгновений я решила осмотреться. Надо мной не было неба. Совсем. Темный, давящий потолок был со всех сторон, кругом грязь и нищета, казалось, этим местом правят разврат, голод и смерть. Откуда-то пахло болезнью, в темных уголках сидели бездомные, едва сводя концы с концами. Меня передернуло. Неужели это – подземный город? Если это так, то он мрачнее, чем о нем говорят. Подземный город – логово контрабандистов, отличное укрытие для мафии и прекрасный рынок наркотиков и сексуальных услуг. Одни здесь наживаются и расширяют свой бизнес, а другие умирают, всеми забытые и прокляненные. Здание, к которому меня подвели, отличалось от всех остальных роскошностью, не свойственной этим местам. Оно гордо возвышалось над всеми остальными, при этом напоминая обычный жилой дом. На нем не было никаких табличек, указывающих на принадлежность этого места. Видимо о нем знал лишь узкий круг людей. Что ж, быть личной шлюхой богатых папиков-ужасная перспектива, от которой я, пожалуй, откажусь. Меня схватил все тот же мужик. Я одернула руку и прошипела, что в состоянии передвигаться сама. Он с подозрением посмотрел в мои честные, невинные глаза, но спорить не стал. Конечно, во мне пылала надежда сбежать прямо сейчас, но шансов, признаться честно, совсем не было. Каждый сантиметр тела болел так, будто в меня швырялись камнями и били палками одновременно. К тому же, бежать было некуда, этих мест я совсем не знаю, да и амбал с его длинными ногами будет куда быстрее. Грустно опустив голову я поплелась ко входу. Как только мы зашли, дверь со скрипом закрылась.