Курама. Новое время

      В мыслях сплошное ничто. Не думаешь. Сидишь, смотришь на синее-синее небо и не думаешь. Не хочешь думать… Но знание обстановки, понимание, оно давит очень сильно.       Враг наступает полноценным фронтом протяженностью в тысячу километров. Они окружат нас, замкнут котел и просто задавят. Шиноби, узнав о численности сил противника, были настолько шокированы, что не поверили нам. Впрочем, их разведотряды быстро подтвердили слова наших наблюдателей.       Их просто слишком, слишком много. Они лучше оснащены. У них оперативный простор, мобильность, господство в воздухе, превосходство в орудиях, технике. Во всем. Такие сражения не выигрываются, их невозможно выиграть. В одиночку с пистолетом не попрешь против танкового взвода.       — Уже сдался, Девятихвостый?       — Вот только тебя мне тут и не хватало, — скривил я морду, но подвинулся, чтобы Мадара смог сесть.       Учиха протянул мне флягу с вином. Подумав несколько секунд, я взял ее и сделал большой глоток, почти не чувствуя вкуса.       — Вы. Все вы, лисы, просто сдались. Почему?       — У нас нет шансов, — я прижал уши, когда мимо прошли лисята в полной солдатской выкладке. — Совсем. Это как если против тебя выставить парочку этих, как их… Рядовых шиноби, генинов, вот.       — Генины бы на вашем месте не отступили, — с легким недовольством в голосе заметил Мадара. Я оскалился.       — Мы и не отступим. Будем стоять до последнего хвоста. Да только… — я замолчал, увидев вдали фигуру Новы. Волчица несла, кажется, станковые пулеметы и направлялась к нам.       — Да, тут нужен Хаширама, — хмыкнул Учиха, встал. — Наверное, это тяжело, терять все силы, падать с вершины в грязь. Я не знаю. Но битвы не выигрывают отчаявшиеся.       — Уж мне-то ты это можешь не говорить, — пробормотал я вслед уходящему шиноби.       И что на него нашло? Социализируется что ли, на старости лет.       — Куда несешь? — спросил я у подходящей волчицы. Нова переложила пулеметы в одну руку, посмотрела в сторону, куда ушел Мадара.       — На стену, куда еще. Доукрепляем, где можно и чем можно. Иногда и где нельзя.       — Что по сводкам?       — А то сам не знаешь.       — Вдруг что изменилось…       Волчица лишь вздохнула и села на затрещавшую скамейку. Похоже, она никуда не спешила.       Мы молча сидели несколько минут. Не знаю, о чем думала Нова — и думала ли — а я просто размышлял о судьбе. О том, через что прошел, что получил, что потерял. Мне, можно сказать, повезло, моя семья уцелела, и даже особо не пострадала. Алина же потеряла любимого. Крос погиб при отступлении, я знал, потому что присутствовал при сожжении погибших. До сих пор перед глазами стоит мрачная, решительная лисица, в глазах которой тем не менее можно разглядеть боль и слезы. Как и у многих. Почти у всех, кто потерял спутников, близких друзей, детей, родителей. И лишь немногие подобно мне не потеряли никого.       Мне не было стыдно, ха, ни за что. Просто я скорбел со всеми по всем, кто погиб. Погиб, по сути, впустую.       Отчаяние. Безнадега. Так вот они какие. Отдают апатией.       — Не расскажешь, что вы там придумали?       — Нет.       Волчица вновь тяжело вздохнула, встала и оставила меня в одиночестве, ничего не сказав. Я никому не расскажу о нашем с Юджаром и Алесом плане. Даже мне самому тяжело его воспринимать.       Ветер доносил до меня резкие крики сержантов, пытающихся научить шиноби обращению с нашим оружием, в частности с гранатами и противотанковыми средствами. Слышал я и рев бензопил, треск дерева, терриорию вокруг города расчищали. Воздух был пропитан запахом древесины, смешанным с дизельной вонью.       — Пап? — рядом села Джея. Я повернулся к дочери, грустно улыбнулся.       — Да, родная?       — У нас ведь нет шансов, да? Нет ни единого шанса…       Я промолчал. Что мне сказать? Соврать, когда учил всегда говорить правду, или сказать, что да, мы обречены, и убить последние крупицы надежды? Что?       — Мама плакала…       — Мы все плакали, Джей. Все мы. И сильные, и слабые.       — Пап…       Я просто обнял дочь, прижал к себе, зарываясь носом в гриву. Закрыв глаза, вдыхал родной запах, шерстинки щекотали нос, губы. Хотелось выть, рыдать, кричать, проклинать… Но я молчал. Сдерживал эмоции, которые впервые за долгие годы рвались наружу безудержной волной. Не сейчас. Оставлю их на потом. Хоть раз в новой жизни, жизни не биджу, но лиса я смогу позволить ярости и ненависти вести меня на поле боя.       Теперь можно. Надо только немного подождать.       Джея молчала. Она сильная лисица, не плачет, не дрожит… Но я чувствую, как когти впиваются мне в спину, когда она цепляется за меня, словно в детстве, словно боится упасть, остаться одна.       — Лера с мамой? — в ответ я услышал глухое угуканье. — Хорошо…       Я ушел сюда, в пустой сквер, чтобы… Не знаю. Просто ушел. Один. Может, хотел повариться в собственном отчаянии, может, не хотел бултыхаться в море молчаливых слез и безнадежности, что было всюду, где собирались лисы. До последних сражений у нас еще были шансы. Была надежда, что наш безумный план так и останется ненужным. Но чем больше времени проходило с Падения двух врат, как успели окрестить сражения близ городков, тем больше мы, я, Алес и Юждар, понимали — выбора нет.       Я осторожно погладил Джею по спине, чувствуя напряженные мышцы даже сквозь плотную ткань формы.       — Я защищу вас. Обещаю.       Когти дочери с треском порвали ткань на спине, вонзились в шкуру, но я не стал на это указывать.       — Пошли искать маму с Лерой, — я осторожно поднял лисицу на руки. В спине что-то протестующе скрипнуло. Да уж, сил-то от хвостов нет.       — Я уже взрослая, — тихонько фыркнула Джея, спрыгивая на землю. Я грустно улыбнулся.       — Да, совсем уже большая. Скоро меня перерастешь.       Дочь смущенно прижала уши.       Мы неспешно направились к дому. Алика и Лера, скорее всего, там. Город вообще по большей части словно замер. Да, валился лес, да, инструктора учили шиноби, но… Но и все. Лисы сидели по домам, с семьями, друзьями, доживали, возможно, последние дни или вовсе — часы. Мы никак не препятствовали силам Создателей. Не могли, нечем. Те и не торопились особо, с уверенностью асфальтоукладчика формируя кольцо оцепления, создавая плацдармы, строя аэродромы подскока. Они даже разведчиков особо не трогали. Так, могли матом и швырянием всякого мусора прогнать особо обнаглевших. Даже вертолет, последний, и тот летал спокойно.       Когда враг тебя игнорирует, значит, ты для врага не противник. Так, насекомое.       Алика и Лера сидели на крыльце, прямо на досках. Лисицы чуть улыбнулись нам, мы улыбнулись в ответ и сели напротив. И молчали. Слова были не нужны, все, что можно было бы сказать, уже сказано давно. Я чувствовал, как все в груди сжимается.       Как я хотел защитить их всех. Отгородить от войны, смертей, грязи и крови. Особенно дочерей. Мы с Аликой привычные, мы прошли многое, а я и вовсе в прошлом биджу, тот еще кровожадный милаха. Но… Щенки… Шинигами, ками, высшие, бл…ь, силы, их за что?       Я дернул ушами. Тяжелая, но мягкая поступь. Нова. А за ней… Ветер подул мне в спину, я принюхался. Алина и Ликор. Ни Нирики, ни Троя с Треей.       — Как они? — тихо спросил я.       — Они уже взрослые, Ку, — брат сел рядом, скрестив ноги. — Считай, взрослее нас с тобой в начале пути.       — Юи не боец. На смену тела… Если получится. Тел-то, собственно, нет.       Ну да, мы ведь закрыли все центры переноса. Война закончилась, умершие могут умереть, зачем лишний раз искушать себя?       Впрочем, нам бы это не помогло.       — Сильно?       — Правая рука вырвана с мясом, сломана ключица, посечено легкое. Глаз тоже пострадал. Хорошо, на самом деле, в боях… — Алина осеклась, нервно засмеялась. — Вы меня послушайте, я радуюсь, что мой сын стал инвалидом!.. Дожила…       Пшикнула вскрываемая банка с пивом, мне в плечо ткнулся холодный металл.       — Спасибо, — я коротко кивнул Нове, принимая жестянку. Волчица дернула ухом и пошла раздавать пиво остальным. Хех, целый переносной холодильник с собой притащила, точнее два.       — А тебе не дам, — я коснулся носа надувшейся Джеи. — Ладно-ладно, можешь попробовать.       Дочь тут же схватила банку пива и торопливо отпила, словно боялась, что я передумаю. А чего передумывать… Теперь-то все можно.       — Фу, ну и гадость, — скривилась лисица, поморщившись. — И вы такое пьете?       — О, ты многого о нас не знаешь, — Алина усмехнулась, облизываясь. — Когда-нибудь видела папку своего в хвостище пьяным?       Дочь замотала головой.       — А мне нравится, — задумчиво пробормотала Лера, облизываясь.       — Для обычных зверей спирт — страшный яд.       — А шиноби подкрались незаметно, — я чуть скривился, оборачиваясь. — Товарищи Рамы, я вас предельно не рад видеть.       — Мы не надолго, — виновато улыбнувшись, поднял руки Хаширама. — Просто…       И случилось невероятное — Сенджу замялся, почесал затылок. Это он-то, человек с языком без костей?       — Эхе-хе, даже не знаю, как начать…       — Коротко и по делу, если возможно, — даже не пыталась скрыть недовольные нотки в голосе Алика. Да и вообще на шиноби только дочки смотрели нейтрально. У нас, можно сказать, последние дружеские посиделки, а эти… Приперлись.       — У нас есть шанс победить, — Хаширама не стал приближаться, садиться, просто заговорил. — У нас всех. Здесь все девять биджу, сильнейшие шиноби, и, в конце концов, вы. Опытнейшие воины. Вместе мы сможем выстоять.       Несколько секунд я смотрел на лисов и Нову, а они на меня. Мы почти одновременно прижали уши и опустили головы.       — А у них — два миллиона солдат, — кривой оскал я сдержал с большим трудом. — И мастер-корректировщики, по силе сравнимые со мной в лучшее время.       Повисла тишина. Несколько минут ее нарушали только доносимые ветром звуки, да тихое дыхание собравшихся. Дернув усами, я приложился к банке с пивом, в три глотка осушил ее, смял. Хруст жести разбил тишину.       — Мы… Я хожу уже несколько часов, — я обернулся. Хаширама стоял, опустив плечи, сжав губы в тонкую полосу. — Я говорил со многими из вас. Пытался… Пытался хоть немного ободрить, помочь, словом, советом, делом. Но…       — Если хочешь помочь нам, — я медленно встал, подергивая хвостами. — Если ты действительно хочешь этого. Ответь мне всего на один вопрос, Хаширама. На один.       Сенджу смотрел на меня, ожидая. Его брат стоял в стороне, полубоком, словно задумавшись, мои друзья и дети сидели, слушая. Я сжал зубы, на мгновение оскалившись, прижав уши, вздыбив шерсть.       — Скажи мне, Хаширама Сенджу, как нам выжить? Не победить. Выжить. Ты видел последствия боев. Видел, как мы сражались там. Твой брат знает о наших возможностях. Но наш враг в разы сильнее, оснащеннее, многочисленнее. Это как взять роту таких как ты шиноби и выставить против маленького отряда генинов и чунинов. Как выжить в такой ситуации? Как?!       Человек молчал. Я глубоко вдохнул, медленно выдохнул сквозь сжатые клыки. Отвернулся.       — Вы все только и можете упрекать нас, меня. Что мы отчаялись. Опустили руки, поджали хвосты и забились в угол. Что я сдался. Да! Все так. Я отчаялся, мы отчаялись, поджали хвосты, скалимся, но больше от страха, — я посмотрел на своих друзей. На любимую. На щенков. — От страха за близких, тех, кто еще жив. Вы не знаете, через что мы прошли. Через что я прошел. Не знаете нас и смеете судить. Обвинять.       Я взял новую банку пива, вскрыл. Сделал несколько больших глотков.       — Вы ходите по нашему городу, видите нас, лисов, и не можете понять простого. Вы слепы в своей силе, вот что я вам скажу. Думаете, что круты? Вперед! Мы окружены и теперь можем воевать во все стороны. Вперед! — я всплеснул руками, осекся, когда пиво выплеснулось на крыльцо. Фыркнул. — Покажите, бл…ть, мастер-класс нам, поджавшим хвостам зверькам! Что? Не идете? Ну тогда какого черта вы к нам пристали?..       Обессиленный, я осел на доски. С обеих сторон ко мне тут же прижались дочки. Выбросив полупустую банку, я крепко обнял их, зарываясь носом в гривы. В голове было пусто. Я высказал все, что хотел.       Весь мой монолог друзья молчали, даже не двигались. Я видел это, я чувствовал их подавленность. Прижатые или опущенные уши, безвольно лежащие на досках хвосты, поджатые губы. Взгляд вниз. Мы были похожи в своем состоянии. Впервые мы просто сдались. Все.       — Я понимаю вас, — неожиданно заговорил Тобирама. Мы все обернулись, настолько внезапно это было. Я даже навострил уши. — Понимаю, но не могу принять.       — Брат! — перебил его Хаширама, но Тобирама поднял руку, прося дать закончить.       — Все мое естество шиноби противится этому. Но я понимаю. И могу сказать одно — даже из угла можно огрызаться. Так почему бы в последний раз, в последнем бою не выложиться на полную? Чтобы запомнили. Загнанная в угол крыса тоже может быть опасна.       — Мы и не собираемся валяться на спинке, поджав хвосты, — поморщилась Алина, сминая жестяную банку в комок. — Хрен им.       — Болтаете много, — заметила Нова, открывая холодильник и доставая пиво. — Что сейчас, что обычно, много слов, мало дела.       Волчица встряхнулась, потянулась, зевая. Ликор не стал ничего говорить, просто приложился к банке. Впрочем, положение ушей, прищур и встопорщившиеся усы показывали достаточно. Брат был раздражен не меньше моего и просто предпочел не развивать конфликт.       — Чая не ждите, — несколько резковато сказала Алика, с недовольным выражением смотря на людей. Она перебирала пальцами, словно пыталась сбросить напряжение, иногда стучала когтями. Я прижал дочек к себе еще сильнее, отчего Лера чуть слышно пискнула.       — Уходите.       Шиноби ушли, молча, даже не оглядываясь. И слава ками.       — П… Придурки, — проглотила явно менее цензурное ругательство Алина.       — Они просто не понимают ситуации, — Ли пожал плечами, фыркнул. — Привыкли к боям малыми силами, где все решают личные навыки.       — Мы в сто с лишним тысяч хвостов не смогли удержать чуть больше сорока тысяч, — я оскалился, отведя уши назад. — На своей подготовленной позиции. Даже тупой поймет, что у нас нет шансов.       — Ты что, у них же биджу, Хаширама и Мадара, — Алика фыркнула. — Они нас всех спасут.       Мы сдержанно посмеялись, только щенки непонимающе вертели ушами, смотря то на меня, то на Лику, то на остальных.       — Они могут на эдо тенсей рассчитывать.       — Ты запомнила эту белиберду? — Ликор удивленно уставился на Нову. Волчица пожала плечами.       — Ничего сложного.       — Ага, то-то все высшее его не иначе как ЭТ зовут, для простоты. Вон, даже Курама периодически забывает, хотя вроде местный.       — Из меня такой же местный сейчас, как и из тебя, — я фыркнул.       Брат показал мне язык.       Вновь повисла тишина. Несколько минут мы просто сидели, пили пиво и молчали, смотря то друг на друга, то вдаль. В мыслях все та же тоска, грусть. Хотелось напиться и забыть обо всем.       Я, Алика, Алина, Ликор, Нова, мы все прошли через долгую, кажущуюся бесконечной войну. Для меня та война продлилась шестнадцать лет и мне еще повезло. Юджару шесть чертовых сотен лет. Шесть! И все это время он видел только войну. Но даже его возраст меркнет на фоне старика Алеса.       И все же даже весь наш опыт, все наши навыки не способны нам помочь. Не теперь. Сколько раз я еще буду повторять себе это? Сколько раз я буду осознавать, что надежды нет… Потому что надежда еще есть? Но… Цена этой надежды высока. Слишком.       Алина с глухим ворчанием выбросила пустую банку и неожиданно ткнулась мордой в плечо Новы, спустя мгновение и вовсе ту обняв. Спустя несколько секунд ее потеснил Ли, опершись спиной о руку могучей волчицы. Лера, вывернувшись из моих объятий, села ей на колени, косясь одним глазом в нашу с Джеей сторону. Чуть улыбнувшись, к ним присоединилась Лика, а после и мы со старшей дочкой.       И снова все застыло. От Новы исходил жар, было тепло, уютно. Хотелось сидеть так бесконечно, не думая, не заботясь ни о чем. И я не думал. Сидел, смотрел вдаль… Без мыслей, без переживаний. И только тихое дыхание нарушало устоявшуюся тишину.       Не знаю, сколько мы так сидели. Я чувствовал, что Нова скорее стоически терпит нас, словно лисят, слышал, как она шумно вздыхала. Ветер все так же доносил до нас запах дерева, смешанный с выхлопами машин. По синему небу безмятежно плыли большие громады облаков, приковывая к себе взгляд.       Звуки шагов разрушили очарование тишины. Я чуть нахмурился, но увидев идущего к нам Алеса, расслабился. Старый волк шел, держа трость под мышкой, с небольшим пакетом в левой руке.       — Что-то случилось? — я даже привстал.       — А должно случиться что-то? — волк чуть приподнял бровь.       — Ну, не просто же так ты пришел, — я дернул ухом.       — Просто так, именно просто так, — старик с кряхтением сел на скамейку у ограды, положил трость на колени, выдохнул. — Уф… Староват я уже…       — Что врачи говорят? — спросил брат.       — Не дождутся, — Алес фыркнул, прищурившись и навострив уши. — Если и умру, то точно не своей смертью.       — Ага, споткнешься о порожек Курамы, — усмехнулся Ли и тут же странно пискнул, когда я ткнул его локтем в бок.       Все тут же посмотрели на серого лиса.       — Что это было? — Алина удивленно навострила уши.       — Ничего, — буркнул брат, потирая бок.       — Ты так и не убрал его, что ли? — Нова посмотрела на меня и настала моя очередь прижимать уши и втягивать голову в плечи.       — Весело у вас, — хмыкнул волк, вытаскивая из пакета пару бутылок. Я рефлекторно облизнулся, и, судя по звукам — не только я.       — Юджаровские?       — Нет, это уже мои личные запасы, — Алес поставил бутылки на пол и достал еще одну, маленькую и какую-то совсем старую. Вот не знаю, как объяснить, вроде бутылка и бутылка, но выглядит древней, как сам волк. — А это особый трофей. Этой бутылке лет, наверное, шесть… Тысяч. Это только то время, что оно у меня хранится. Не знаю даже, что там.       — Ну вот и испытаем, — Алина тут же оказалась рядом, потирая руки.       — Я за бокалами, — вызвалась Алика прежде, чем я успел раскрыть пасть.       — А нам можно? — поинтересовалась Лера, забавно подергивая носом и вытягивая голову.       — Сегодня можно все и всем, — Алес улыбнулся. — Сегодня можно, да.       Я осторожно коснулся плеча брата, но Ли чуть заметно качнул головой, прикрыв глаза. Ладно. Его выбор.       День плавно катился к вечеру, мы все так же сидели дружной компанией, распивали вино, и по большей части молчали. Заглядывал Юджар с целым отделением лисов, подарил еще несколько бутылок, да и ушел, сказав, что ему еще полгорода обойти надо. Приходили Нирика, Трой, Трея, заглядывал Олдир с остальными штабными. Множество лисов бродили по городу, еще больше сидели по домам, на стене, с семьями и друзьями. Были и те, кто пил в одиночестве, в одночасье потеряв всех близких. Их не тревожили.       Ходили и шиноби. Не знаю, что они искали, что высматривали, людей мы игнорировали. Не до них. Да что там, в город вошли биджу, все девять, их расположили у штаба, на площади. Курама все звал заглянуть, но я решительно отказался — этот день я хотел провести со своей стаей.       — А помните, — неожиданно заговорил брат, смотря в бокал, — первые бои? Когда все казалось проще и сложнее одновременно.       — Помню, — глухо отозвался я. — Шодар, Хаэджи, Добрая…       — Тарин, Джек, Линва, Хэми, — проговорила Алина, опустив голову и прижав уши.       — В память о тех, кто не застал мирное время, — Алес поднял бокал.       Мы молча выпили. На душе было погано.       — Первые бои, — Нова села поудобнее, заскрипели доски. — Помню их, как будто только вчера в руки щит и пулемет взяла… Страшно было, конечно.       — Не особо помню первый бой, — Алика отложила бокал, почесывая разомлевших дочек за ушами. Лисички перебрали вина и теперь дремали. — Когда ничего особо не чувствуешь, и запомнить нечего, все однообразно.       — Совсем все? — я чуть улыбнулся.       — Ну уж жизнь с тобой захочешь, не забудешь, — лисица усмехнулась, поставив уши и задергав хвостом. — Помнишь, как ты себе чуть руку не взорвал?       — Да уж, — я почесал левое предплечье. — А первое свидание помнишь?       — Не напоминай…       — Да нормально все было, — Алина показала мне язык, на который Нова вылила немного вина. Лисица еле успела сложить его «лодочкой», с трудом втянула. — Ты что творишь?!       — А что, нельзя? — волчица скрестила руки на груди, отчего и так массивная фигура стала еще больше и внушительнее.       — У-у-у, мишень для гранатомета, — проворчала лисица и тут же осеклась, прижала уши. Отвернулась. — Прости…       Нова только вздохнула и опустила ладонь на плечо Алины. Неудачная шутка уничтожила только-только начавшее улучшаться настроение. Я вспомнил первый штурм волчьей ставки. Первая по-настоящему крупная наступательная операция в моей новой жизни. Первые сотни и тысячи убитых на моих глазах. Нова там и правда получила гранатометный выстрел в грудь…       Мы снова молчали. Я не знал, что сказать. Просто не было слов, мыслей. Я вновь посмотрел вверх, на безмятежное вечернее небо, полное теплых красок, такое… Такое свободное и чистое.       Тридцать пять лет я не биджу. Живу жизнью лиса, пусть и не самого обычного. Шестнадцать лет войны, девятнадцать лет мира. Вполне неплохо, как я считаю. Хотелось бы, конечно, чуть большего, увидеть внуков, например, но не все желания исполняются.       Мы разошлись примерно через полчаса, после того, как распробовали раритетное вино Алеса. Штука оказалась… Своеобразной.       Ночь была тихой и спокойной. Безмятежной. И без снов.       Я с трудом продрал глаза, не совсем понимая, где я и что я. Наконец, мозги со скрипом заработали и я понял, что смотрю на спящую любимую. Впервые за несколько лет умудрился проснуться раньше нее.       Тихо встав с кровати, я выглянул в окно. Совсем раннее утро, еще даже не рассвело толком. Что же меня подбросило? Интуиция? Нет, она как раз молчит. Я с трудом подавил зевок, тем не менее, я не сплю. Не выспался ничерта, но стою и чего-то жду.       Чуть прищурившись, я присмотрелся и удивленно навострил уши. Юджар? Чего он так рано бродит?       Лис, судя по всему, заметил меня и замахал рукой, призывая спуститься. Взмахнув хвостами, я наскоро оделся, схватил кобуру с револьвером и выпрыгнул из окна, привычно использовав кучу выступов вместо лестницы.       — Юджар? — я подошел к старику, но он тут же приложил палец к губам и повел ушами, призывая прислушаться.       Я расслабился, прикрыл глаза. Стало слышно, как поют сверчки, шуршит травой и листвой ветер, где-то тарахтит мотор… Мотор?       Вопросительно посмотрев на лиса, я получил утвердительный кивок и короткий мах в сторону звука. Я прижал ухо, встопорщив хвосты, Юджар в ответ опустил ладонь на рукоять пистолета.       Приплыли.       Я медленно расстегнул застежку кобуры и вместе с лисом мы отправились к источнику звука. Интересно, кому может понадобиться заводить мотор — не важно, автомобильный, генераторный или еще какой — посреди ночи? Идей не было.       Звук шел от здания главного штаба, что вызывало еще больше вопросов. Переглянувшись, мы с Юджаром одновременно достали оружие и разошлись в стороны, максимально тихо подходя к строению. Звук шел, если не ошибаюсь, с внутреннего двора. Если бы не особенность планировки этого района, я бы ничего не услышал, а так тарахтение мотора отражалось от стен. Уши прижались сами собой, почему никто больше не обратил внимание на это? Почему проснулись только мы с Юджаром?       Лис предложил пройти здание насквозь, но я покачал головой. Внутри шаги — даже очень тихие — будут хорошо слышны, а снаружи небольшой шумовой фон все же есть. Я даже дышать старался потише, потому что черт его знает, кто там.       В итоге мы потратили несколько минут на то, чтобы обойти штаб справа и замерли за углом. Я оттеснил Юджара и выглянул первым, да так и замер.       На поляне, уже порядком затоптанной, стоял дизель-генератор, питающий несколько осветительных стоек. В пятне света стояла броня Новы, в которой волчица и ковырялась. Вся в масле, с пучками проводов на шее и парой ключей в пасти, выглядела она очень, кхм, колоритно. Я убрал оружие в кобуру.       — Нова? Ты чего тут?       Волчица встрепенулась и резко развернулась ко мне, выронив при этом коробку взрывной защиты.       — Курама? — Нова потерла глаза, широко зевнула. — Ты чего не спишь?       — Это ты чего не спишь? И раз уж взялась, чего не в мастерской?       — Гордон спит, — волчица закрепила коробку на явно самодельном каркасе, начала вкручивать винты. — Не хотела будить.       — Ты не ответила на первый вопрос, — я подошел к ней и коснулся спины, чувствуя напряженные до состояния камня мышцы. — Нова?       Со стуком на землю упали инструменты, она сама задрожала. Внутри у меня все сжалось от тихого, задушенного поскуливания.       — Я должна быть впереди. Стоять со щитом, защищать. Но я… Я боюсь. Понимаешь? Мне страшно! — волчица грохнула кулаком по броне, отчего та зашаталась на стойке. — Я не хочу туда, Курама. Впервые. Я не хочу опять быть на передовой, снова быть мишенью. Я устала от этого, я думала, все, все закончилось тогда, можно забыть о войне, забыть о страхе смерти… Но опять надо идти вперед. Потому что кто, как не я? Кто, как не мы? Но в этот раз… В этот раз у нас нет шансов. Вообще нет. Не хочу, Курама…       Нова медленно осела, упав на колени, а я мог только стоять рядом, опустив руку ей на плечо, и молчать. Что мне сказать?       Я обернулся. Юджар стоял, поджав губы, прижав уши, стоял и тоже молчал.       Состояние Нова было квинтэссенцией положения дел в Нью-Лайте. Что бы мы не говорили, а воевать никто не хотел. Да, мы дадим бой. Как и Нова, мы готовимся, ломаем себя, заставляем, через силу, через боль. Волчица всегда была несокрушимой скалой, и то, что она сейчас стоит на коленях и тихо плачет… Это говорит о многом. Больше, чем что бы то ни было.       — Нова.       Когда она подняла голову, я просто коснулся ее лба своим. Вся моя морда поместилась на ее переносице. Я обнял ее за напряженную шею, замер на несколько секунд.       — В этом аду, как и всегда, мы все будем вместе. Пройдем его, как и раньше, хвост к хвосту. Помнишь? Когда ты окружен…       — …Можешь воевать во все стороны… — тихо ответила волчица, решительно встала. Не успев отцепиться, я взмыл в воздух, и только после спрыгнул. Нова резкими движениями стерла слезы, шумно вдохнула, сжав клыки так, что на морде ярко очертились мышцы. — Посмотрим, что на той стороне, да?       — Конечно. Все вместе. Как и всегда.       — Спасибо.       Нова вернулась к работе над своей броней. Около минуты понаблюдав за ее действиями, я молча развернулся и пошел домой, махнув Юджару. Лис коротко кивнул.       Следовало хоть немного поспать… Но на душе было даже не мутно. Меня тошнило от самого себя.       Но надо было поспать.       Утро началось с клекота вертолетного винта. Подскочив, я быстро переглянулся с Аликой и рванул на улицу, на ходу надевая штаны и держа револьвер в зубах. Голова, несмотря на ночные прогулки, была ясной, разве что в груди все уже привычно сжималось.       Как я и предполагал, это был наш последний разведывательный вертолет. Раз он летает над городом, то силы Создателей уже подобрались вплотную… Словно в ответ на мои мысли громыхнули первые артиллерийские залпы, протяжно завыла сирена, по пленке барьера размазались плазменные залпы. С ревом-свистом небо прочертили самолеты, снова грохот взрывов, яркие вспышки.       Все это я подмечал краем глаза, спешно влезая в пехотный скафандр и нагружаясь боекомплектом. Стоило мне надеть шлем, как я тут же вывел тактическую карту.       Все, кто мог, стягивался к стенам, готовясь принять первый удар. Никто не верил, что барьер, как и в штурме Айронстоуна, позволит нам отсидеться. Я с глухой тоской и болью понимал, что жертв будет не просто много, погибнут почти все. Осталось лишь добиться того, чтобы выжил хоть кто-то.       — Точка сбора у меня! — я переключился на канал отряда. — Запрос!       — Я — Нова, в пути.       — Алина, бегу.       — Ликор, Нирика со мной, идем.       — Я — Трея. Кто-нибудь видел Троя?       — Иду.       Я оглянулся. Алика помогала Лере подтянуть разгрузку, Джея смотрела в сторону стены, крепко сжимая ружье. Стая постепенно собиралась, последней подтянулась Нова, грохоча обвешанной взрывной защитой и дополнительными бронеплитами броней. Над плечами торчали установки активной защиты.       — За Нью-Лайт, друзья. За будущее, — я еле удержался от того, чтобы ляпнуть «которое мы потеряли».       — За Нью-Лайт, — почти синхронно выдохнули друзья.       Сверившись с картой, я повел отряд на северо-запад, занять позицию в паре улиц от стены. Когда барьер вырубится, мы должны будем встретить вражеские силы в наспех укрепленных домах.       — Ну нахер, — пробормотал Ли, смотря вверх. Проследив за его взглядом я смог только выругаться.       В небе над городом стаями роились штурмовики, но даже это было не самым невероятным. В центре этого реактивного кошмара парил огромный… Не знаю, самолет ли, скорее корабль. Размером, по данным анализатора, с эсминец, этот монстр неспешно нарезал круги, даже не ведя огонь. Когда эта хрень появилась, и почему ее никто не заметил на подходе — непонятно.       — Курама?       Я поспешно переключился на закрытый с Юджаром канал и вырубил внешние динамики, чтобы никто меня не услышал.       — Слушаю.       — Ганшип прибыл, видел?       — Это — ганшип? Серьезно?       — Алес говорит, что это малый ганшип. Неважно. Будь готов.       — Принял. Да помогут нам высшие силы, если они есть.       Я сжал до скрипа зубы.       Пусть у нас все получится…       Мы успели занять позицию и закрепиться на ней, когда глубоко в тылу раздался оглушающий взрыв. Выбило стекла, все внутри дернуло от промчавшейся ударной волны. Тревожно заскулили Лера и Джея, я оскалился, чувствуя, как встает дыбом шерсть и выглянул в окно.       Барьера больше не было. Это он рванул… Его энергетическая установка. Мне несмотря на все прилагаемые усилия не удавалось подавить дрожь.       — Да помогут нам высшие силы… — прошептал я.       С чудовищной силой рванули биджудамы, задрожала земля. С грохотом и треском асфальта у стены приземлился Чоумей… Зря.       — Нет! — закричала Алика, словно Семихвостый мог ее услышать. — Взлетай!       — Поздно, — сухо сказал Трой. Я мог только заторможено кивнуть.       Панцирь биджу покрылся ковром взрывов, он заревел, с треском распахнулись крылья… Но слишком поздно. Один за другим в него влетали сотни плазменных зарядов, снарядов рельсовых пушек, ракет, да черт подери! Все, что могло стрелять, поливало огнем огромную фигуру Чоумея! Вот он оступился, снова заревел… На землю упали отстрелянные плотным огнем крылья, раздался мощный взрыв, и о здание рядом ударилась оторванная лапа.       — Нет!       Не знаю, кто это выкрикнул. Может и я. Чоумей, Семихвостый, Счастливая Семерка… Мой брат упал, сраженный, еще живой, но уже не способный сопротивляться. Попытку сформировать биджудаму прервал рой ракет, ударивших в голову, на землю падали куски расколотого панциря. Крови не было — у биджу нет крови. Я знал, что он возродится через несколько лет, и только это и удерживало меня от слез.       Прости, брат.       Прости.       Столь быстрое поражение биджу было сокрушительным ударом по всем нам, я знал, чувствовал это. Падение барьера, гибель Чоумея, сдача стены… С начала боя прошло меньше получаса.       — Открыть огонь! — голос предательски дрожал.       Я вдавил спуск, разряжая всю батарею в приближающихся урсов, перезарядился, снова открыл огонь. Грохнула пушка Нирики, хлопнуло ружье Троя. В наступающих полетели гранаты. Я видел, как слаженные отряды львов врываются в здания с щитами наперевес, знал, что рано или поздно со штурмовиками столкнемся и мы. Знал и мог только стрелять, стрелять, стрелять… Вспомнив про «биджудаму», свою «биджудаму», я сдернул ее с зацепов и дал широкий залп, испарив наступающих противников.       Пришли новые приказы.       — Уходим!       — Нате, твари! — рявкнула Алина, швыряя целый подсумок с гранатами. — Подавитесь!       — Лина!       Передовые роты уже смели, «клейморы», даже со спецпатронами, мало что могли сделать закованному в скафандр волку и уж тем более льву или урсу. Но я видел, как лисы сражались до последнего, отказываясь отступать. Прямо на моих глазах целое отделение бросилось на штурмовой отряд с мечами наголо… Безумие.       Я почувствовал легкий толчок в бок и опустил голову. Лера… Ткнулась шлемом и идет, чуть ли не волоча ружье по полу. Прижав ее к себе, я посмотрел на Джею, на Алику. На остальных.       Мы быстро покинули здание, грозившее стать ловушкой и тут же оказались втянуты в вихрь уличных боев. Противник был повсюду, я только и успевал, чтобы стрелять, перезаряжаться… Стало резко не до размышлений, я стремился защитить дочек. Я полностью отдался на волю рефлексов… И совершенно не заметил момента, когда стая оказалась раздроблена.       Я опустил чуть дымящийся от перегрева «хотстрайк», осмотрелся, тяжело дыша. Рядом была только Лера, она стояла за моей спиной, со вскинутым ружьем, водя стволом по горизонту. Мы оказались зажаты в узком проходе между двумя домами… Повезло, нам встретилось всего четыре, да еще и явно не ожидающих нас увидеть. Стычка была скоротечной. Резко заныла рана на правой стороне груди, где луч все же преодолел защиту и на остатках мощности оставил сильный ожог.       В углу интерфейса мигал значок «нет сигнала».       Пришлось напрячь память, чтобы восстановить события. Яростный бой близ первой позиции, ранение Ликора, поспешное отступление с огневым прикрытием. Смерть Троя, хладнокровно бросившегося на урса, повалившего Нову. Лис выиграл нам время, мы выжили… Но он погиб.       Снова вихрь боя, прорыв свозь смыкающееся кольцо оцепления, соединение с другим отрядом «джетстрим» и выжившими шиноби, снова прорыв.       Тяжелое ранение Алины.       Виноватый взгляд ирьенина.       Смерть лисицы на моих руках, медленная, но не мучительная.       Отступление и мощный взрыв, обрушивший здание. Мы спаслись, но оказались отрезаны друг от друга. Я, Лера и Ликор с одной стороны, Алика, Нова, Нирика и Трея с другой.       Панические попытки вырваться из окружения, очередное ранение Ликора… Брат остался прикрывать наше бегство, пригрозив взорвать себя гранатой, если мы с Лерой не уйдем. Брат отдал свой жетон…       И вот мы здесь. Бешеная пляска со смертью закончилась, передышка… И слезы, что душат хуже удавки.       Они мертвы… Алина, Ликор, Трой, мертвы. Мертвы!       Я коснулся плеча Леры. Дочь вздрогнула, обернулась ко мне, чуть не выронив ружье. Развернулась и ткнулась в живот. Долгую минуту я так и стоял, обнимая ее. Надеясь, что Джея и Алика выжили. Хотя бы они.       Неожиданно раздался топот. Мы резко разошлись, вскинули ружья… Мимо пронеслись урсы, следом волки. Один из них притормозил, посмотрел на нас… И убежал дальше, даже не став поднимать оружие. Что происходит?       Мы медленно, держа ружья наизготовку, выбрались из переулка. Было очень, жутко тихо, только удаляющийся топот нарушал тишину. Я посмотрел вверх… И увидел длинные полосы на небе.       Баллистические ракеты?       — Нет… — прошептал я, чувствуя, как сердце падает вниз. — Нет!       — Пап?       — Не смотри, — я опустился на колени и прижал дочь к себе, закрывая ей забрало.       — Все будет хорошо? — голос Леры дрожал.       — Да, — соврал я.       Ярчайшая, выжигающая зрение и испаряющая краску вспышка. Чудовищная ударная волна, сносящая здания…       Я открыл глаза. Медленно сел.       Комната, чьи границы теряются во тьме. Стол по центру, два кресла, одно из которых занято незнакомым рыжим лисом. Льющийся справа желтоватый, неровный словно от костра свет.       Как знакомо.       Я сел в кресло. Несколько минут мы молчали. Все это время я искал слова, давил мешанину эмоций, медленно, глубоко дышал.       — Вы солгали мне.       — Нет.       Я грохнул по столешнице кулаком, вскочив, зарычал.       — Нет?! Ядерные удары уничтожат всех! Все мертвы!       — Может мы чудовища. Монстры. Но не лжецы, — спокойный голос лиса словно выветрил из меня ярость. Я сел обратно. Лис напротив чуть наклонился вперед. — Мы обещали, что выживут десять тысяч. Они выжили. Мы обещали, что твоя семья уцелеет — они уцелели. Мы ведь держим слово.       — Лера была со мной, — глухо сказал я. — Я здесь. Я мертв, верно?       — Вернее некуда. Но ты не прав, она жива. Она сильнее тебя, Кьюби но Йоко, настолько же, насколько ты сильнее обычного лиса.       — Что за бред, как такое…       — Ты не понял, как наследуется сила Разума?       — Она не наследуется. Она не зависит от генетики.       — А я говорил о генах? — морда лиса стала ироничной, он фыркнул. — Неужели ты думаешь, что наша работа настолько второсортна? Нет. Я говорю о душе. Ты не задумывался, почему корректировщики среди лисов больше не рождались?       — Душа?..       — О да. Мы научились создавать души. Именно за это мы были названы Создателями, ибо мы смогли достичь того, что доступно лишь творцам.       — Слишком расточительно для такой работы, — я оскалился, сморщил нос.       — Зря сарказмируешь, — лис снисходительно улыбнулся. — Да, это жестоко. Но МСКНВ — лишь этап в наших… Тестах, назовем это так. Проверка, могут ли наши создания бороться за жизнь. Могут ли создания с огрызком души выполнять роль солдат на поле боя.       — И каков результат?       — Видел новых солдат? Могу сказать, что их души содержат частичку твоей сути. И иногда даже больше похожи на тебя, чем нам хотелось бы…       — Не помню, чтобы был донором.       — О, ты помнишь. Тридцать пять лет назад.       — Шики Фуджин…       — Именно! — лис восторженно всплеснул руками. — Это была хорошая сделка, так тебе скажу!       — В прошлый раз ты был… Спокойнее.       — В прошлый раз ты с другим, кхм, создателем говорил.       — Тебе не нравится это наименование? — я приподнял бровь.       — Кому-то нравится, кому-то нет, — лис пожал плечами, подергал себя за вибриссы. Фыркнул. — Я считаю, что мы этого звания пока не заслужили. Вот как закончим серию тестов — тогда и будет все отлично.       Несколько минут я молчал. Прошлый разговор был сухим, это был договор с демоном, а сейчас… Меня не покидало ощущение, что я общаюсь с обычным лисом… Кстати о лисах.       — Почему лисы? Волки? Почему звери? Почему…       — Почему не люди? — лис чуть наклонил голову, улыбаясь. — Потому что люди — это скучно. Посмотри на себя. Вы — прямоходящие лисы, спокойно говорящие на языке людей, без акцента, без проблем с произношением из-за строения челюсти, длины языка. Разве это не достижение? А ведь есть еще и ты!       — Я?       — Да! Ты, чья душа — лишь половина целого, и более того, тот, кто является частью другой сущности. Тот, кто смог ассимилировать часть чужой души! Ты примерно на треть — наше создание! Разве это не потрясающе? Представь, какие горизонты открываются перед нами!       — Еще больше страданий для разумных? — я осклабился.       — Не будь таким зашоренным, — лис сощурился, опустив уши и уголки губ. Обиделся? — Многие достижения требуют жертв. Такова цена развития.       — Про цену мне можешь не рассказывать…       — Хочешь их увидеть? Погибших? — неожиданно спросил лис, внимательно смотря мне в глаза. Я прижал уши, сжал челюсти. Несколько секунд молчал.       — Да. Хочу.       — Думаю, договоримся, — пробормотал лис, смотря куда-то вверх. — А пока… Ну, прощаться не буду, кто знает, как пересекутся пути Миров.       — В следующий раз я перегрызу тебе глотку, — прорычал я, вставая.       — Попробуй, — рассмеялся создатель.       Как и в прошлый раз мир плавно погрузился во тьму…