Хранитель

      Ртуть выглядел как птица. Один неверный шаг — улетит и не сядет больше на то же место.       Паркер вздохнул, наблюдая за процессом лечения со стороны. Само собой, для такой работы и существовал Харли со своим маленьким учеником.       Антоник удивительно прилежно учился, несмотря на преступное прошлое, и сейчас вполне профессиональным, уверенным движением наносил мазь на обгоревшие руки Максимоффа.       — Сидите спокойно, дяденька. Если бы я хотел вас убить, то взял бы пистолет.       — Ты не попал бы, — едва слышно ответил Ртуть, и Ник кинул на него заинтересованный взгляд.       — Правда?       — Правда. А такой штукой можно отравить незаметно, откуда мне знать?       — Вау, какие страсти рассказываете, дяденька. Возьму на заметку, если захочу убить кого-то вертлявого — намажу на него смертельный пантенол.       Паук сдавленно хихикнул, подумав, что острый язык у врачей — профессиональная черта. Харли постоянно так говорил.       Ртуть на остроту не отреагировал. Только задрожал и начал падать на бок, прямо с широко распахнутыми глазами. Воздух вокруг так сгустился, что стало тяжело дышать, а потом раздался оглушительный треск, на который прибежал Сокол, с ног до головы обмазанный белым.       — Что происходит?!       — Аномалии! Опять! Зови Ванду! Или лучше… В общем, зови Ванду, я сейчас вернусь!       Питер бросился в одну сторону, Сэм — в другую, а осоловевший Антоник только поддерживал падающего пациента плечом.       — Потерпите немного, — упавшим голосом сказал он. — Они, наверное, сейчас что-то придумают.       — Вообще не обнадёживает, — стуча зубами, ответил спидстер. Боль никуда не делась, но он уже немного к ней привык.       — А Вы правда уворачиваетесь от пуль?       — Я их руками двигаю, хочешь — проверим, — Питер хватался за этот разговор как утопающий за соломинку.       Антоник кивнул, выскользнул из-под чужого плеча и прислонил пациента к стене. Потом достал из стола наставника пистолет и направил его мимо Ртути, в окно. Выстрел — мгновение — пуля втыкается в шкаф, стоящий от окна на расстоянии пары метров.       В комнате шум от треска.       — Классно, дяденька, где же вы раньше были? Брата моего спасли бы, — в голосе звенело веселье, граничащее со срывом.       Ртуть с трудом дёрнул плечами.       — Я и свою сестру-то по отцу спасти не смог, что уж до чужих. Не знаю, как так выходит — я такой быстрый, что везде опаздываю.       — А вы заведите будильник!       В комнате ощутимо снизилась температура. Дыхание бездны читалось так отчётливо, что кажется, она вот-вот раскроет пасть и сожрёт мир.       — Как-нибудь попробую.       — А Вы сейчас начните! Поставьте напоминание, что в час тридцать мне отвечать перед учителем, почему я Вас не сберёг, и Вам нужно до этого времени как-нибудь протянуть!       — Ладно, будь по-твоему.       Максимофф посмотрел прямо в провал. «Я протяну, я протяну, я протяну…»       «Протяну»       И он со всей силы прижал аномалию, выдавливая её из своей головы сантиметр за сантиметром.       И она отступила.       Колодец застыл, прекращая рост, вернулось тепло, прекратился треск, и стало слышно прерывистое дыхание Антоника на другом конце комнаты, и звяканье пистолета в дрожащих руках. Изо всех сил держался, чтобы не зарыдать.       Они с ником едва удержались на краю срыва, который всё ещё висел рядом, но не имел больше сил затянуть внутрь.       Споткнулся о порог, упал и тут же вскочил запыхавшийся Паук.       — Питер! Всё в порядке? Всё нормально? Я принёс браслеты-излучатели лок-поля, они ещё не совсем готовы, но помогут справиться с аномалиями!       Следом забежал отставший мужчина в халате.       — Спасибо, но я уже сам.       Паркер замер в удивлении.       — Сам? — изумлённо переспросил учёный.       — Будильник поставил.       — Что?..       Максимофф не ответил, глубоко вздыхая.       Паук с озадаченным видом осматривал пострадавший лазарет, Антоника с пистолетом и пулю в стене.       — Что произошло?       — Показал ему фокус с перемещением пули и поболтал со Зверем. Уговорил его повременить до часу тридцати.       — Вы говорили с аномалиями? — учёный пододвинул к кушетке уцелевший стул. — И как это было? Они разумны?       — Не думаю. Не совсем — скорее, реагируют на настрой. Питаются страхом, но обжигаются об злость.       — Ну офигеть, — выдохнул Паркер.       Наконец явилась Ванда и скрыла трещину окончательно.

***

      Но они всё же решились на тест браслетов.