Хранитель

      Щёлкнул замок под ловкими и осторожными руками Паука.       Ртуть поморщился, слегка потянул металл к пальцам, инстинктивно надеясь освободиться, будто кот в ошейнике.       — Вы готовы?       После едва различимого кивка учёный что-то набрал на дисплее.       Питер сразу ощутил тяжесть, закружилась голова. Он дёрнулся, сделал рандомный рывок к стене комнаты, затем к другой, будто пытаясь отогнать ощущение.       — Питер! Всё нормально? Остановись! — Паук попытался встать у спидстера на пути, но тот мгновенно изменил траекторию, метаясь из угла в угол. В зале, благо, была и Ванда, зафиксировавшая наконец своего однофамильца. Ртуть выглядел так себе — бледный, дёрганный, из носа кровь. Добегался.       — Снимите, — заскулил он. — Это ужасно.       — Нужно время, чтобы к ним привыкнуть. Потерпите, — категорично сказал учёный.       — Может всё же сделаем перерыв? — предложил обеспокоенный Паук, придерживая опустившегося на колени Максимоффа.       — У нас нет времени на перерывы.       Хранители переглянулись.       — Не цепь, так наручники, да? — слабый голос. — Снимайте, я сказал.       Он с трудом поднялся на ноги и со всей силы ударил о стену устройство, связывающее его правое запястье, и по всему залу разнёсся грохот. Ванда вздрогнула.       — Моё терпение кончилось, Питер, — торопливо сказал Ртуть, и в то же мгновение металлическая дверь со звоном вылетела из рамы в коридор. Спидстер испарился. Побелевшая Ванда выбежала следом.       — Просто класс... Что Вы наделали, доктор? Знаете, каких усилий нам стоило привести его сюда?       — Скажите, мистер Паркер, что важнее — уважение к гостю или существование нашего мира? — Хоул фыркнул. — Я считаю, выбор очевиден. Вам придётся быть сильным и чем-то жертвовать. Мы с Вами только что спасли наш мир и закрыли главную дыру. Всё исправили, как Вы и хотели. Больше аномалий не будет.       Эти слова успокаивали, но Паук всё равно чувствовал тревогу и горечь.

***

      Максимофф вернулся в фонд.       Когда его увидела Мэй, по её реакции он догадался, насколько же жалко он выглядит.       — Боже, что случилось, Питер? Что это? — она взяла его за запястья, ощупала наручники.       — Гаджеты, которые блокирует мою аномальность, — хрипло пояснил Питер. — Я ведь из другого мира. И из-за меня уничтожается ваш. Аномалии тоже делали больно, но так плохо мне ещё никогда не было.       Паркер ничего не ответила, обняв его.       — Я не знаю, что делать, Мэй. Всё ещё. Мало того, что я не знаю, как вернуться домой, так ещё и... Это... Аномалии... Я уничтожаю мир, — он провёл языком по дрожащим губам. — Но веду себя, как идиот, психую и сбегаю, когда вы пытаетесь как-то это изменить.       — Ты прямо как Питти. Поднял гору на плечи, будто бы из-за своей особенности должен больше, чем другие люди.       Максимофф отклонился, удивлённый чтобы посмотреть ей в лицо. Мэй усадила его за стол и пошла к столешнице, достала какие-то баночки и молоко.       — Может вы вдвоём и правы, но не забывай, что суперсилы не дают суперсердце, не избавляют мигом от страха, так что эти чувства — нормальны. И если ты их примешь, бороться станет легче.       Ртуть сделал глубокий осмысляющий вдох и положил голову на руки. Непосредственные позы помогали ему успокоиться.       — А... А Питер... Он знает, что Вы знаете?       — Нет, — с любовью и грустью в голосе сказала она. — Не хочет, чтобы я переживала. Прячется по углам, залезает через окна, страдает в одиночку, отталкивает помощь, потому что думает, что я ничего не понимаю в его ситуации.       — Он казался таким простым и весёлым. Будто у него всё под контролем, — голос прозвучал глухо, потому что Максимофф спрятал лицо в сгиб локтя. Мэй поставила перед ним кружку со свежим горячим шоколадом и села рядом. Питер поднял голову и сунул нос в чашку, а потом за пару секунд выдул её содержимое, обжигаясь. Мэй засмеялась, тоже вызвав у спидстера улыбку, правда немного неловкую.       — Спасибо Вам. Мне намного лучше. Вы почти как Чарли. Я пойду извинюсь перед Питером. Вроде всё уже должно быть нормально, раз я нейтрализован. Осталось только привыкнуть. Берегите себя.       Он опустил на глаза очки и пропал, подняв небольшой ветерок.       Как обычно. Он почти успокоился.

***

      Ртуть остановился как вкопанный, когда увидел небо над Ист-Ривер.       — Офигеть...       Шов разошёлся снова. Колодец завис над рекой, и Питер решил, что это не его, ведь наручники никуда не делись.       Или не сработало?       Или он повредил наручники тем ударом?       Беззащитность Нью-Йорка пугала. Пугало собственное бессилие.