I wanna be yours

В большом зале было привычно шумно, хотя огромные факультетские столы не ломились от количества еды и угощений. Обед уже прошел, но студенты не могли перестать обсуждать насущные дела и ожидаемый в ближайшее время поход в Хогсмид. Оттого совсем неудивительно, что Лука и его друзья, сидящие вместе с остальными гриффиндорцами, низко склонившись над кипой пергаментов, то и дело раздражались на окружающий шум. К сожалению, Большой зал был единственным местом, где парни могли подготовить невыполненное задание по зельеварению, о существовании которого они запамятовали совершенно, будучи занятыми подготовкой к очередному матчу по квиддичу. Лука уже в четвертый раз возвращается к началу абзаца, в котором говорится о «невероятно увлекательном» действии желчи броненосца на организм волшебника, однако никак не может уловить его суть. Поток и без того скудных мыслей на заданную для эссе тему прерывался резкими вскриками откуда-то со стороны слизеринцев, звонким смехом девочки, сидящей рядом, и ужасными проклятьями в сторону профессора Снейпа, задавшего отвратительно большую работу на очень короткий срок. Будучи в раздраженном и даже немного нервном состоянии, Лука покрылся мурашками и дернулся куда-то в сторону, когда на его плечи легли две теплые ладони. Губы Лалльмана на долю секунды непроизвольно расплылись в довольной улыбке. — Чем занят мой обожаемый трусишка — гриффиндорец? , — Элиотт прошептал прямо в ушко Луки, касаясь носом его виска и обжигая своим дыханием шею. — Я делаю очень важную работу по зельям, — он немного отстранился и попытался снова осмыслить два последних прочитанных предложения, — И я не трусишка. Элиотт не оставлял ему шанса на концентрацию, снова склоняясь к лицу гриффиндорца и плавно, тягуче шепча: — Тогда почему ты весь дрожишь? Было бы неверным сказать, что Лука не заметил собственной реакции. Как раз таки наоборот, все, о чем мог думать парень в данный момент, был Элиотт, который определенно хочет его внимания, который практически касается губами чувствительного места прямо за его ухом и который является причиной стаи мурашек, бегающих на коже Луки. — Ты же знаешь, я дрожу рядом с тобой всегда и это вовсе не от страха, — он решил не мучать своего обожаемого мальчика, поэтому повернул голову в его сторону и мягко чмокнул в нос. Элиотт уже хотел поцеловать его, но Лука плавно уклонился, смотря прямо в глаза парня с притворно сердитым выражением: — Элиотт, у меня совсем нет времени и ты отвлекаешь меня, — гриффиндорец спешно развернулся назад, к своим в спешке нацарапанным конспектам, в надежде, что его голубоглазое чудо поймет и не будет мешать его работе. Но не тут то было. Элиотт, с самым решительным выражением лица и просто невероятной ухмылкой на губах уселся прямо на скамейку между Лукой и смеющейся младшекурсницей. — Я тут случайно узнал, — старший медленно опускает руку под стол, добираясь до бедра гриффиндорца, скользя то вверх, то вниз, периодически задевая внутреннюю сторону, - что кабинет трансфигурации в это время свободен. Кажется, на лбу Луки проступила испарина. Если смотреть на этих двоих со стороны, можно только удивляться, какое влияние оказывают слова и — о господи руки — Элиотта на гриффиндорца. Его разум словно по волшебству освободился от необходимости выполнения какого-то там эссе, угрозы получить «Тролль» и даже отбывания наказания в мрачных подземельях. Все, что осталось — руки Элиотта, гладящие его по бедру, губы Элиотта, задевающие его ухо и так сладко шепчущие «Так почему же ты дрожишь, Лука?» Взгляд младшего упал на друзей, которые так были так заняты своим делом, что и не заметили присутствия Эла. Он должен заниматься. Словно почувствовав эту нотку решительности, появившуюся в мыслях Луки, Элиотт прихватил губами мочку уха гриффиндорца. Сопротивление пало без боя. — Я хочу тебя здесь, в кабинете Трансфигурации, в моей спальне. В твоей спальне. Везде, — кажется, эта маленькая игра, которую затеял Демори, очень завлекла Луку, который практически не покраснел, шепча свое откровенное признание прямо в губы старшего. Не теряя ни минуты, Элиотт с неподдельным восторгом в глазах поднялся из-за стола, и с веселым смехом победителя тянул Луку к выходу из зала, иногда раздвигая толпу учеников руками. Лалльман был в предвкушении, в волнительном ожидании, когда через пару минут они окажутся одни в огромном пустом классе, губы к губам, тело к телу, вместе, разделяя искреннюю нежность на двоих. Ради этого, ради Элиотта, он готов променять свою удовлетворительную оценку по зельеварению. Да что там, весь мир готов променять.