350 лет спустя

Анжелика закрыла глаза и растянулась на широком двухместном шезлонге. Она только что искупалась в море и теперь загорала под знойными лучами средиземноморского солнца. Вокруг было тихо. Лишь пронзительные крики чаек иногда прерывали шелест волн, плескавшихся за кормой огромной пятидесятиметровой яхты Фабрицио Контарини. Они с Жоффреем поднялись на ее борт в воскресенье вечером и чудесно проводили уже второй день, хотя изначально подобный круиз не входил в их планы. После гонок, по дороге домой, Жоффрей хотел заехать в Кань-Сюр-Мер, куда их пригласил Осман Ферраджи. Городок находился всего в получасе езды на машине от Монако, но неожиданно Фабрицио предложил им воспользоваться его яхтой. Они столкнулись с Контарини на трибунах во время финального заезда Гран-при Формулы-1. По какой-то причине сначала итальянец встретил их не слишком радушно, смерив Пейрака хмурым взглядом, но в следующую секунду внезапно расплылся в широкой улыбке. — Вот это Жоффрей де Пейрак, которого я знаю! — воскликнул Контарини. — Где же он скрывался все это время?! Фабрицио обнял Жоффрея и рассыпался в цветистых комплиментах, как обычно, перемежая французскую речь с итальянскими словами, из которых Анжелика мало что поняла. Она уловила только, что Контарини был ужасно расстроен каким-то обстоятельством, которое буквально лишало его сна и аппетита, но теперь все хорошо, и он счастлив за друга. Он тут же позвал их пообедать на свою яхту, заявив, что категорически не примет отказа. Анжелика и Жоффрей и не думали отказываться. Они последовали за Фабрицио в его плавучий дом, и уже там за столом Анжелика наконец узнала, о чем шла речь. Оказалось, что в ту ночь, когда она плакала в номере отеля, Жоффрей ни с кем не развлекался. Он закрылся в каюте до утра в компании бутылки рома. — Так, значит, ты был один? — не сдержавшись, спросила Анжелика, когда они переместились после обеда в салон и сидели вдвоем на большом диване. Контарини со своей подружкой задержались у барной стойки в дальнем конце палубы, чтобы приготовить коктейли, однако были больше заняты собой, чем напитками. Пританцовывая под латиноамериканские ритмы, доносящиеся из динамиков, они заигрывали друг с другом и целовались. — С кем, по-твоему, я должен был быть? — Не знаю, — Анжелика пожала плечами и опустила взгляд. Жоффрей усмехнулся. — Никакая другая женщина не может заменить ту единственную, которую желаешь. У нее екнуло сердце. — Если бы ты пришел… — прошептала она. — Нет… — он покачал головой. — Я чувствовал, что ты почему-то боишься меня. Но едва ли смог бы оставаться невозмутимым, зная, что ты рядом. Ты слишком переоцениваешь мое самообладание. К тому же вряд ли у меня был шанс, что ты второй раз перепутаешь меня с Лозеном! — попытался отшутиться он. Жоффрей произнес это без тени упрека, но именно в этот момент Анжелика поняла, что своим отказом, сама того не желая, ранила его куда сильнее, чем думала. Она смутилась и тихо сказала: — Я была очень зла на тебя и сама не понимала, что творю. Но Антуан совсем меня не привлекает, правда. Так глупо получилось! — Его сердце будет разбито, если он об этом узнает, — со смешком заметил Пейрак. — Хотя вынужден тебя огорчить, Лозен не собирался идти к тебе на встречу. — С чего ты взял? — Я сам тебя искал, чтобы поговорить о том, что произошло тогда между мной и Кармен. А Лозен любезно сообщил, что ты можешь быть в маленькой гостиной. Анжелика вздрогнула и ошеломленно уставилась на Жоффрея. Оказывается, он в курсе, что она их видела. — Но все пошло не плану, — добавил он. — В тот вечер ты была такой манящей, что я обо всем забыл. А тебе, если уж решила подглядывать, надо было смотреть до конца, — склонившись, иронично прошептал он ей прямо на ухо. Вспомнив сцену в библиотеке, Анжелика покраснела. — Это вышло случайно… Жоффрей обхватил ее за талию и притянул ближе к себе. — Анжелика… — он выдержал недолгую паузу, словно подбирая слова, — я далеко не святой. У меня никогда не было недостатка в женщинах. Говорю это не для того, чтобы похвастаться, а чтобы ты понимала. Но я никогда не встречался сразу с двумя. Я всегда честно заканчивал одни отношения прежде, чем начать другие. Анжелика отстранилась и смерила его дерзким взглядом. — Именно поэтому ты сбежал после приема к Летиции Каста! Пейрак громко рассмеялся. — Обожаю, когда ты ревнуешь! Мы с Летицией просто друзья. А уехал я, потому что искушение стало невыносимым. После твоих поцелуев я не мог думать ни о чем другом, только о тебе… в моей постели! И, убрав пальцем с ее лица локон, прильнул к губам. — Эй, голубки, basta ворковать, коктейли ждут! — донесся до них веселый голос Фабрицио. — Беллини получился просто perfetto! Узнав, что Пейраки направляются в Кань-Сюр-Мер, Контарини предложил поехать вместе на его яхте, тем более им было по пути. Он все равно планировал провести со своей девушкой неделю-другую в Ницце, поэтому на это время — яхта в полном распоряжении Анжелики и Пейрака. Жоффрей охотно согласился. Ему понравилась идея добраться в Кань-Сюр-Мер по воде. Так, после встречи с Османом, они могли еще немного продлить себе отпуск и прокатиться вдоль всего Лазурного побережья до Нарбонна, а оттуда уже вернуться на машине в Тулузу. Утром понедельника на пристани Кань-Сюр-Мера их встретил Осман Ферраджи. Пока Анжелика любовалась прекрасными лошадьми в его конюшне, мужчины завели разговор о политике и обстановке на Ближнем Востоке. Они шли в двух шагах позади нее, но Анжелика особо не вникала в беседу. Лишь когда Жоффрей поинтересовался: «Есть вести от Айши?», Анжелика прислушалась. — Да, она звонила мне, — ответил Осман. — Но не спрашивай, где она. Я не могу сказать. — Я и не собирался. — Она хочет с тобой кое-что обсудить. — Как у нее дела? — Налаживаются понемногу. Насколько это вообще возможно после всего, что случилось. Я сейчас веду переговоры о политическом убежище для нее в Омане. — Это было бы неплохо! Когда я смогу поговорить с ней? — Она свяжется с тобой, как только у нее появится возможность. После позднего завтрака, все трое покатались верхом. Остаток дня Жоффрей и Анжелика провели в городе. Они погуляли по его тенистым улицам, сытно пообедали в одном из ресторанчиков и, посмотрев шато Гримальди и музей Ренуара, вернулись на борт. Капитан увел яхту к мысу Антиб и бросил якорь недалеко от бастиона Сен-Жом, откуда открывался великолепный вид на бывший замок правителей Монако и на форт Карре. Закат раскрасил небо и море в лиловые оттенки, и весь мыс, подсвеченный фонарями, казался на их фоне золотым. Когда совсем стемнело, Жоффрей и Анжелика поднялись на третью палубу и еще долго нежились в объятиях друг друга, лежа на диване и рассматривая ночной небосвод. Анжелика наслаждалась тишиной и уединением. Все в этом уголке Франции, в свое время полюбившемся знаменитым художникам-импрессионистам, дышало покоем. На огромной яхте, не уступающей размерами и обстановкой их особняку на Гаронне, тоже не было слышно ни звука. Весь обслуживающий персонал — а кроме капитана тут было еще человек десять — оставался безмолвным и невидимым, создавая у Анжелики стойкое ощущение, что кроме них, здесь никого нет. Жоффрей показывал Анжелике созвездия. Он рассказал, что в детстве у него был небольшой телескоп, и он часто разглядывал по ночам звездное небо. А ещё запоем изучал научные журналы о космосе, которые ему покупал сначала дед, а потом мать. — Мне было двадцать, когда в Тулузе открыли космический городок, но я тогда радовался, как ребенок. Затем, уже во взрослой жизни, его мечты воплотились в компании, названной в честь знаменитого ученого и астронома Галилея. — Значит, ты не хотел потерять эту компанию, потому что она была твоей детской мечтой? — спросила Анжелика. — И по этой причине тоже, — кивнул он. — Почему же ты пошел учиться на геолога? — Меня всегда манили тайны земли и космоса. А еще женского сердца. Эти три загадки можно разгадывать вечно! Он недолго помолчал. — Ну, а ты почему решила лечить животных? — Разве это не очевидно? У моего отца конезавод! Жоффрей рассмеялся. — Совсем не очевидно! Твой брат — священник, сестра — светская львица. Кем был второй брат? — Художником. — Тем более! Анжелика грустно улыбнулась. — У нас на конюшне была очень больная кобыла. Отцу приходилось тратить много денег на лечение, и, в конце концов, ее решили усыпить. Они сделали это ночью, а мне утром просто сказали, что ее уже нет. Я сильно переживала, так как она была моей любимицей. Тогда я поклялась, что когда вырасту, спасу всех больных животных. Мне было восемь лет. Они еще долго болтали, вспоминая детство, затем их разговор плавно перетек в шутливую форму, и постепенно слова уступили место поцелуям и ласкам. На палубе стало прохладно, и они переместились в каюту, где занимались любовью, пока утомленные и удовлетворенные не заснули. *** Довольно потянувшись, Анжелика взяла шляпу с широкими полями и прикрыла ею глаза от слепящих лучей. Сейчас, лежа на шезлонге, она перебирала в памяти события прошедших дней и с легкой грустью думала о том, что их короткий отпуск подходит к концу. Когда они сегодня проснулись, солнце уже высоко светило на безоблачном голубом небе, отражаясь яркими бликами на поверхности моря. Бирюзовая прозрачная вода так и манила искупаться, поэтому сразу после завтрака Анжелика переоделась в бикини, решив окунуться. Вода была еще прохладной, поэтому быстро освежившись, она вернулась на борт и улеглась на шезлонг, чтобы согреться. Она не заметила, как Жоффрей тоже нырнул в море. Лишь когда его силуэт загородил солнечный свет, она приподняла шляпку и улыбнулась. В этот момент Пейрак встряхнул головой, и с его мокрых волос прямо на нее полетели холодные брызги. Анжелика взвизгнула. — Жоффрей! Рассмеявшись без тени раскаяния, Пейрак присел на шезлонг рядом с ней. Пальцем он очертил ее упругий живот и, спустившись ниже, несколько раз несильно потянул завязки ее бикини. — Ты рискуешь оставить меня без купальника! — засмеялась Анжелика. — Быть может, я именно этого и добиваюсь! Жоффрей смерил ее заговорщическим взглядом и, наклонившись к ней, поцеловал. Стюард принес поднос с напитками и фруктами, а вслед за ним появился помощник капитана. — Прошу прощения, но это срочно! — сказал он и передал Пейраку спутниковый телефон. Анжелика и Жоффрей недоуменно переглянулись. На эти два дня они отключили свои мобильные, чтобы никто не потревожил их и не помешал наслаждаться коротким и неожиданным медовым месяцем, поэтому подобный звонок не мог обещать ничего хорошего. Жоффрей поднялся и взял трубку. Он молча слушал с абсолютно бесстрастным выражением лица и лишь в конце разговора выругался себе под нос. — Посылай за нами самолет, — распорядился он. Анжелика неотрывно следила за мужем. — Что случилось? — спросила она, когда он вернул телефон помощнику капитана. — Сегодня ночью в Монако обнаружили Жермонтаза мертвым в его номере. — Как это произошло? — широко раскрыв глаза, воскликнула она. Жоффрей раздраженно поморщился. — Передозировка. Чертов ублюдок! Даже своей смертью умудрился подложить мне свинью! — с досадой воскликнул Пейрак. — Поскольку он был акционером и членом совета директоров, Фонтенак тут же этим воспользовался. Он созывает правление и хочет посадить в совет своего человека. Жоффрей ушел на мостик, чтобы переговорить с капитаном об изменении планов. Вернувшись, он попросил Анжелику поторопиться со сборами. — Через час в аэропорту Ниццы нас будет ждать самолет, — пояснил он. — Нам срочно нужно в Тулузу. Анжелика разочарованно кивнула. Ей не хотелось уезжать так поспешно, но она ничего не могла с этим поделать. *** Из аэропорта Жоффрей сразу отправился в офис. Еще на борту яхты он включил телефон и тут же с головой ушел в дела, став сосредоточенным, немного отстраненным и жестким. По пути в Тулузу они не сказали друг другу и пары слов, так как все это время Пейрак постоянно отвечал на звонки и вел переговоры, чтобы заручиться необходимой поддержкой и помешать Фонтенаку приобрести хоть малую толику влияния. Куасси-Ба отвез Анжелику в домик на Гаронне. Ей тоже пора было спускаться с небес на землю, ведь ее по-прежнему ждала сессия, а следующий экзамен был назначен на четверг. Однако смена обстановки произошла настолько стремительно, что она вновь неожиданно почувствовала себя растерянной, как в ту самую ночь, когда появилась здесь впервые. Это заставило ее задуматься над тем, что случилось в Монако. Пока они были там, Анжелика, ослепленная ярким светом влюбленности, не замечала ничего вокруг. А в Тулузе она поняла, что партия еще не доиграна, и их позиции на шахматной доске остались прежними. Жоффрею все еще нужна ее земля, а она связана с ним контрактом. Правда, их брак из фиктивного превратился во вполне настоящий, но разве это имело значение? С Жоффреем — что касалось его отношений с женщинами — она ни в чем не была уверена. Даже если сейчас он влюблен, где гарантия, что так будет всегда? В любви невозможно подписать контракт на определенный срок, и в случае невыполнения договора, подать на партнера в суд или потребовать неустойку. За весь день Пейрак ни разу не позвонил и не сообщил, приедет ли он в дом на Гаронну или нет. Анжелика поужинала и, усевшись в гостиной с учебником, постаралась углубиться в чтение, но вскоре поймала себя на том, что непрерывно вслушивается, не заезжает ли во двор машина. На секунду она даже усомнилась, а был ли этот удивительный уикенд в Монако на самом деле. Потому что сегодняшний вечер ничем не отличался от многих других, когда она ждала его, а он не приходил. Анжелика представила, сколько еще таких вечеров ей предстоит провести, и ее настроение окончательно испортилось. Да, пусть ей удалось на время увлечь Жоффрея и заставить забыть о других женщинах, но против его главной любовницы — семейной корпорации — у нее не было никаких шансов. Она отшвырнула книгу и поднялась в спальню. Ее мысли пришли в разлад. Анжелика злилась на Жоффрея, так как опять по его вине ощущала себя одинокой и брошенной. И никакие доводы рассудка не могли вразумить ее. Она эгоистично не хотела делить его со всем миром и мечтала, чтобы он принадлежал только ей. Негодуя то ли на себя, то ли на него, Анжелика ворочалась с боку на бок в большой постели, не в силах уснуть. Сон не шел к ней еще и потому, что ей отчаянно хотелось почувствовать тепло его тела. Наконец она задремала. *** Ее разбудило чье-то присутствие. Жоффрей де Пейрак лежал рядом и, оперев голову на согнутую руку, внимательно изучал ее. Анжелика смерила его сонным и недовольным взглядом. — Твоя спальня дальше по коридору, — сердито буркнула она. — Правда?! А я думал, ты забыла, — насмешливо произнес он. — Или заблудилась. Анжелика нахмурилась, не уловив смысла его слов. — Я полагал, что по возвращению найду тебя там, — пояснил он. — Почему ты не перебралась ко мне? — А зачем? Я могу и в этой комнате ровно с таким же успехом гадать о том, соизволит ли его сиятельство вернуться ночью домой. Ведь он так занят, что даже не может отправить сообщение! Пейрак рассмеялся. — Поверь, я и сам не в восторге от компании Фонтенака. Он стремительно теряет позиции и начал метаться, как крыса, загнанная в угол. Я так и не понял, чем он расстроен больше: смертью племянника или потерей еще одного своего человека в совете. Как бы то ни было, он объявил мне вендетту. Все это время мы пытались договориться с ним по-хорошему. Но он не хочет идти ни на какие компромиссы. — Мне это совершенно не интересно! Я хочу спать! Анжелика демонстративно повернулась к нему спиной и, взбив подушку, уткнулась в нее. Жоффрей, похоже, не принял ее возмущение всерьез. Она была невероятно притягательна в миниатюрных трусиках и тонком трикотажном топе. Он придвинулся к ней вплотную и, крепко обняв, стал медленно целовать шею, спускаясь ниже по ложбинке между лопаток. Нежно погладив по животу, он слегка сжал ее грудь. Анжелика едва заметно вздрогнула, глубоко втянула в себя воздух, и ее дыхание замедлилось. Тогда Жоффрей пальцами сдвинул ажурную резинку белья, прокладывая путь к самым чувствительным местам. Анжелика замерла, ощущая, как внутри зарождается волна возбуждения, но злость на него все еще кипела в ней, поэтому она высвободилась из его объятий и натянула одеяло до самой шеи. Какое-то время они лежали молча, не шевелясь. Затем Жоффрей встал и, не сказав ни слова, ушел. Анжелика поднялась на локте и уставилась на закрывшуюся за ним дверь. Она не могла в это поверить. Он действительно ушел! Сбросив с себя одеяло, она со вздохом, похожим на стон отчаяния, откинулась на спину, пытаясь привести мысли в порядок. Она понимала, что повела себя глупо и перегнула палку. Но в голове царил полнейший сумбур и хаос, и она продолжала неподвижно лежать, тупо глядя в потолок. Сон как рукой сняло. Внезапно она вскочила с постели и босиком выбежала в коридор. Дверь в его спальню была приоткрыта. Анжелика заглянула внутрь и увидела, что в комнате никого нет. Одежда Жоффрея была небрежно разбросана на кресле и кровати, а в душе шумела вода. Анжелика скользнула в ванную и направилась к занимающей весь простенок душевой, за запотевшей стеклянной перегородкой которой угадывался высокий мужской силуэт. Она зашла внутрь и, прислонившись спиной к стене, остановилась. На этом ее смелость иссякла. Жоффрей заметил ее появление. Обернувшись, он устремил на нее долгий взгляд, в котором не промелькнуло даже намека на удивление. Как будто он был абсолютно уверен, что она придет. Однако Жоффрей не сделал ни шагу ей навстречу, а лишь стоял и выжидающе смотрел на нее. По его плечам и груди стекали тонкие струйки воды, от которой поднимался пар. Брызги летели на нее, и ее топ, постепенно пропитавшись влагой, отчетливо обрисовал контуры груди. Но Жоффрей казался по-прежнему невозмутимым. Она на короткий миг встретилась с ним глазами и тут же сокрушенно потупилась. Похоже, все бессмысленно. Анжелика двинулась к выходу, но в этот же момент Жоффрей схватил ее за руку и, развернув, с силой притянул к себе. Жадно припав к ее губам, он всем телом прижал ее к стене. Сердце Анжелики забилось с бешенной скоростью. Она пыталась ответить ему с такой же пылкостью, но едва ли могла совладать с безумным потоком страсти, поглотившим его. Единственное, что она могла, это полностью покориться, отдаться неудержимому чувству. Отступив на полшага, Жоффрей быстро сдернул с нее белье, затем подхватил и усадил на широкую мраморную столешницу около умывальника. Анжелика стащила с себя топ и отбросила в сторону. Он овладел ею сразу, без долгих прелюдий и ласк. Анжелика едва дышала. Самозабвенно отдаваясь голой страсти, она цеплялась за его плечи, словно только так могла уберечься от огня, сжигающего ее изнутри и удержаться от неминуемого падения в пучину наслаждения. Ее тело пылало. Волны жара, каких ранее она еще не испытывала, накатывали на нее, и в какой-то момент ей показалось, что она себе больше не принадлежит. Уперевшись руками в столешницу позади себя, она плотнее обхватила его бедра ногами и с тихим стоном изогнулась в ослепительной вспышке оргазма. Ее сотрясала мелкая дрожь и, откинув назад голову, она упивалась ощущением блаженства. Жоффрей, глухо выдохнув, уткнулся лбом в ее плечо. Часто дыша, он крепко прижимал ее к себе, словно желая слиться с ней еще теснее. Немного придя в себя, он слегка отстранился и оглядел ее со смесью удивления и восхищения. — И эта тигрица прикидывалась скромной мышкой?! — пробормотал он. — Что же будет дальше?! Анжелика посмотрела на него и вдруг радостно рассмеялась. Они приняли душ, где еще долго обнимались и целовались, стоя под теплыми струями воды. Подняв на него взгляд, Анжелика тихо сказала: — Там в спальне… Я наговорила глупостей… Не знаю, что на меня нашло… Жоффрей ласково прикоснулся пальцами к ее губам, призывая замолчать. — Не надо ничего объяснять… Мне тоже пора привыкать к тому, что я женат... И улыбнулся ей. Засыпая у мужа на плече, Анжелика чувствовала себя абсолютно счастливой. *** — Что ты решил с Фонтенаком? — спросила Анжелика за завтраком. — Пока не знаю, — Жоффрей пожал плечами. — Для начала попробую договориться мирно. Жаль, у меня нет на него компромата, тогда все было бы намного легче. — Кстати, он пытался привлечь меня на свою сторону, — вспомнила Анжелика. — Когда же? — удивленно вскинул брови Жоффрей. — Незадолго до поездки в Монако он приезжал ко мне сюда. Анжелика подробно описала визит Бенуа Фонтенака и передала их разговор. — Он настаивал, чтобы я повлияла на тебя в вопросе разработки той системы, — закончила она. — И почему ты не стала этого не делать? — Я уверена, твой отказ продиктован разумными причинами. — Надеюсь, что так, — со вздохом сказал Жоффрей. — Фонтенак хочет создать единую операционку для корпорации и для спутников, которые мы строим. Это слишком затратный проект и, на мой взгляд, абсолютно бесполезный. Компьютеры на орбите и в офисе решают кардинально разные задачи, и нет смысла их запихивать под одну оболочку. К тому же такой шаг приведет к потенциальной уязвимости системы, ведь чем она сложнее, тем легче ее сломать. — Надо же, а Бенуа убежден в успехе этого проекта… — Бенуа ни черта не понимает в подобных вещах. Это Беше ему нашептывает подобные глупости. — Кто это? — Один из программистов в корпорации. Хотя это сильно сказано, так… айтишник средней руки с посредственным образованием. Прочёл пару самоучителей для чайников и возомнил себя гением. — Почему ты не уволишь его? — Он протеже Фонтенака. Его увольнение дорого мне обойдется, а эта пешка не стоит потраченных усилий. Пейрак замолчал и, сделав глоток кофе, погрузился в раздумья. — Уволить его было бы слишком хлопотно… — произнес он. — Но зато я могу отправить его куда-нибудь подальше, чтобы он не мешал мне… Наверное, я так и сделаю! *** Через несколько недель, как раз когда Анжелика сдала последний экзамен и с чистой совестью уходила на каникулы, Жоффрей де Пейрак преподнес ей самый лучший подарок, о каком она только мечтала. Она вышла из здания Ветеринарной Школы и крайне удивилась, увидев мужа. Жоффрей поджидал ее, опершись бедром о крыло своего «Бугатти». При этом он провожал не слишком дружелюбным взглядом куратора ее группы месье Барданя, с которым, очевидно, только что беседовал. — Жоффрей?! — воскликнула Анжелика. — Что ты тут делаешь? — Как сдала? — спросил он вместо ответа на вопрос. — Отлично! Ты разговаривал с моим куратором? — Ты в курсе, что он запал на тебя? — скривившись заметил Пейрак. — Кто? Николя? — Ах, он для тебя уже Николя, — с наигранным гневом отшутился Жоффрей. — А ты ревнуешь! — подразнила его Анжелика. — Конечно, ревную! Ведь моя жена — самая красивая женщина во Франции! Он приобнял ее. — У меня для тебя подарок! — сказал он. И указал на два фургона для лошадей, стоящие во дворе Ветеринарной Школы чуть поодаль. Анжелика с интересом посмотрела на них, затем на мужа. — Там лошади? — уточнила она. — Не просто лошади! Это Гефест и Хан! Я их выкупил, и теперь они твои. В машине лежат документы, которые нужно подписать. Анжелика ахнула. Она безошибочно угадала, в каком из фургонов находится ее любимец и рванула к нему. Зайдя внутрь, она потрепала его за гриву, на что тот ответил радостным ржанием. — Жоффрей, но как тебе это удалось? — спросила она, спрыгнув с подножки на асфальт. — Длинная история, — отмахнулся он. — Главное, они теперь твои, а «Монтелу» возмещены все расходы за их содержание. — Спасибо! — выдохнула она. Анжелика поцеловала его в знак благодарности. Жоффрей пояснил, что он договорился с конюшней при Ветеринарной Школе об аренде денников для лошадей на все лето. Затем Анжелика сможет продлить срок аренды или определить лошадей в любую другую конюшню, если пожелает. Анжелика проследила, чтобы коней хорошо устроили и помогли им адаптироваться на новом месте. Затем часто проведывала их и каталась верхом. Иногда Жоффрей составлял ей компанию. С приходом лета светских событий в Тулузе стало заметно меньше. Вся тусовка развлекалась на Лазурном побережье, но у Анжелики не было желания присоединяться к ним. Пейраки лишь посетили пару мероприятий в Каннах и Ницце, а также открытие Олимпийских Игр в Лондоне. Все остальное время они предпочитали оставаться в Тулузе, тем более корпорация и благотворительные фонды требовали их внимания. Анжелике казалось, будто она перенеслась в сказку. Словно по волшебству все мелкие неурядицы и проблемы отступили, давая Пейракам возможность получше узнать друг друга. Даже Фонтенак прекратил свои бесконечные нападки на Жоффрея и, взяв длительный отпуск, отправился в Альпы. Днем Анжелика, как правило, занималась делами фондов, а вечера они проводили в домике на Гаронне или на редких приемах. Иногда на выходные они выбирались на атлантическое побережье — в Биарриц или Сан-Себастьян — или какой-нибудь небольшой южный городок. Прихватив минимум вещей, они просто садились в машину и ехали, куда хотели. Не будучи большой поклонницей путешествий, Анжелика тем не менее полюбила эти спонтанные вылазки. С каждым днем их чувства крепли, а сама Анжелика расцветала, словно нежный цветок под лучами благодатного солнца. Несмотря на недосказанность, которая все еще присутствовала в их отношениях, она ощущала себя счастливой. Она упорно гнала мысли о том, что будет, когда контракт закончится, и наслаждалась тем, что преподносил ей каждый новый день. Ее проснувшаяся чувственность стала неожиданностью не только для нее самой, но, похоже, и для Жоффрея тоже. Всякий раз он находил ее еще более раскованной, жадной до ласк и открытой к экспериментам. А Анжелика с любопытством погружалась в открывшийся ей мир удовольствий и с азартом исследовала возможности своего тела и того, что могло подарить ей слияние с любимым мужчиной. Она находила очарование и в долгих ночах, когда они занимались сексом неспешно, и в коротких, быстрых поединках, если они, поддавшись порыву, любили друг друга, посреди скованного зноем дня. Единственное, что было для нее невыносимо — командировки Жоффрея. В разлуке дни становились для нее невообразимо длинными, а ночами она подолгу не могла заснуть. Но когда он возвращался, заключал ее в объятия и страстно целовал, мир взрывался для нее радужными красками. Так одним сентябрьским утром за ней прямо в Ветеринарную Школу приехал Куасси-Ба. — Месье де Пейрак распорядился отвезти вас к нему, — сказал начальник охраны. — Так он уже прилетел?! — обрадовалась Анжелика. Последние недели Жоффрей был в Гвиане на космодроме Куру, и она сильно соскучилась. Без лишних слов она села в машину и с нетерпением ждала, пока они доберутся до здания корпорации. Едва заметив мужа в приемной, она сразу бросилась ему на шею. — Жоффрей! Он радостно подхватил ее в объятия. — Красавица моя! — прошептал он. Затем они прошли в его кабинет. Анжелика осмотрелась и заметила переполох, царящий вокруг. Везде, на столах, стульях, диванах и даже на полу громоздились кипы бумаг, были разбросаны папки, свертки с чертежами и картами. — К сожалению, у меня не очень хорошие новости, — сказал Пейрак. — Ночью я уже должен быть в Китае. Поэтому попросил пилотов сделать дозаправку в Тулузе, чтобы успеть увидеть тебя и взять необходимые документы. Анжелика разочарованно вздохнула. — Когда ты вернешься? — Тридцатого. — Но ведь двадцать девятого начинается автосалон в Париже, помнишь? — Да, помню. Я уже перенес презентацию «Бугатти». Из Китая я полечу сразу туда. А ты отправишься в Париж с Марго. — Это ужасно! — пожаловалась она. — Знаю, мне жаль. У меня есть еще несколько часов. Пообедаешь со мной? — спросил Пейрак. Она молча кивнула. Он заказал еду в «Le Cénacle», но Анжелика была настолько расстроена предстоящей разлукой, что у нее пропал аппетит. Жоффрей пытался поднять ей настроение и отвлечь вопросами об учёбе и делах благотворительных фондов, но все было тщетно. Тогда он усадил ее себе на колени и тихо сказал: — Если бы ты знала, как я не хочу сейчас уезжать. Но это очень важно. Мы шли к этому контракту несколько лет. — Я понимаю, — она грустно улыбнулась. — Издержки замужества с миллиардером: он вечно занят и больше думает о своей компании, чем о жене. Интересно, как другие жены бизнесменов справляются с этой проблемой? — Они заводят себе любовников, — ответил Жоффрей и многозначительно на нее посмотрел. Анжелика бросила на него дерзкий взгляд и прошептала: — Тогда убеди меня этого не делать. Она расстегнула пуговицы его пиджака, затем развязала галстук. Руки Жоффрея скользнули под ее блузку, и они еще долго целовались, прежде чем он поднялся и отнес ее на руках в небольшую комнату отдыха, примыкающую к кабинету, где они исступленно любили друг друга, словно хотели насытиться наперед, на те дни, пока снова будут в разлуке. Когда позже они вышли из офиса, то не обратили внимания на заплаканную Сабину. Счастливые и влюбленные Жоффрей и Анжелика не подозревали, что над их головами сгущаются тучи.