350 лет спустя

Жоффрей де Пейрак внимательно разглядывал Франсуа Дегре, пока тот протягивал ему руку для пожатия. Вполне возможно, у него в голове сейчас проносились те же мысли, что и у Анжелики при первой встрече с парижским адвокатом, но лицо Жоффрея оставалось непроницаемым, и нельзя было определить наверняка, о чем он думает. Минуту назад Анжелика представила мужчин друг другу, а еще чуть раньше озадачила мужа быстрым и немного сбивчивым рассказом о знакомстве с Дегре. Теперь она стояла в стороне, настороженно наблюдая за мужчинами, и гадала, как отреагирует Жоффрей на подобное вмешательство в его дела. Не исключено, что он выставит вон нового адвоката, а самой Анжелике задаст хорошую взбучку за то, что лезет, куда не просили. Она с облегчением выдохнула, когда Жоффрей наконец пожал протянутую руку. — Добрый вечер, месье Дегре. — Можно просто Франсуа. Для меня честь поработать с вами, — почтительно ответил Дегре. — Это вы раздобыли? — Пейрак поднял папку с протоколами допросов, которую Анжелика также передала ему. — Да. — Впечатляет! — похвалил Жоффрей. Он жестом пригласил Дегре пройти на кухню — единственное помещение, которое было хоть как-то обустроено. По крайней мере. здесь стояли стол и пара стульев. Пока Анжелика заваривала для всех кофе, Жоффрей расспросил Дегре о нем самом, его квалификации и делах, которые тот вел прежде. Затем Франсуа пересказал то, что ему удалось выяснить. Анжелика все это уже знала, поэтому не сильно вслушивалась в разговор. Поставив перед мужчинами чашки с дымящимся кофе, она взяла третью для себя и устроилась с ней на широком подоконнике. Анжелика посчитала бесцеремонным влезать в их беседу, поскольку ей нечего было добавить, и со стороны она выглядела бы скорее, как любопытная сорока. Обсудив ситуацию, сложившуюся на данный момент, мужчины условились, что Пейрак детально изучит протоколы допросов, а Дегре тем временем достанет остальные бумаги. Франсуа поблагодарил Анжелику за кофе, и они распрощались. Жоффрей задержал адвоката и, ненадолго выйдя в другую комнату, вернулся с визитной карточкой Маргариты и вручил ее Дегре. — Свяжитесь с моей помощницей, — распорядился Пейрак. — Я предупрежу ее, и она решит все финансовые вопросы. Дегре кивнул и ушел. — Где ты его откопала? — спросил Жоффрей у Анжелики. — Мне его посоветовал Гастон. Анжелика показала мужу визитку прокурора с рекомендацией Франсуа Дегре. — «Если он не сможет тебе помочь, тогда никто не сможет», — прочитал Жоффрей. — Хм, ну что же… посмотрим, на что он способен! По реакции Жоффрея Анжелика не поняла, что он думает по поводу нового адвоката. — Он производит странное впечатление, не так ли? — Более чем… — хмыкнул Пейрак. — Ты что-то ему поручил? — Выяснить, кто проплатил статьи Жерваля и Леви. — Но ведь Жан-Клод уже пытался! И у него ничего не вышло. — Я догадываюсь почему, — многозначительно произнес Жоффрей. С этими словами он одним глотком допил кофе и, приблизившись к жене, нежно поцеловал ее. — Не жди меня, — добавил он. — Я сегодня до ночи буду изучать бумаги. Анжелика улыбнулась ему, но осталась по-прежнему сидеть на подоконнике. Какое-то время она исподволь наблюдала за Жоффреем. Он внимательно пересмотрел все документы и рассортировал их по степени важности. Со своего места Анжелике хорошо было видно, что он практически сразу с пренебрежением отбросил в сторону протокол Беше, в котором тот с мелочной мстительностью сообщал о всех нарушениях при строительстве скважин в Пуату. Еще летом Жоффрей сослал туда этого горе-айтишника, чтобы он не мешался под ногами, но, похоже, следовало, наоборот, держать его при себе и контролировать каждый шаг. А вот показания Карменситы заинтересовали его куда больше. Анжелика с любопытством ждала реакции Жоффрея на слова испанки, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Скорее всего, она так никогда и не узнает, что же между ними произошло в Триполи. Немного погодя, Анжелика встала, слегка прибралась на кухне и ушла в спальню одна. Для нее в этом не было ничего необычного. Жоффрею случалось, как дома в Тулузе, так и здесь в Париже, засиживаться допоздна за документами или ждать подходящего времени, чтобы созвониться с друзьями и компаньонами, находящимися на других континентах. Она же коротала вечер с журналом или книгой в руках, или засыпала, сморенная усталостью, но неизменно просыпалась, когда Жоффрей присоединялся к ней. Сквозь сон она прижималась к нему и улыбалась, ощущая, как он обнимает ее и нежно целует. Бывало, их поцелуи и объятия перерастали в более интимные ласки, и они занимались любовью. Этой ночью, спустя несколько часов, она тоже по привычке проснулась. Однако место рядом с ней оставалось пустым. Жоффрей еще не ложился. Приподнявшись на локте, она прислушалась, и до нее отчетливо донесся приглушенный голос мужа. Он говорил с кем-то по-арабски. Когда она встала следующим утром, Жоффрей уже был на ногах и снова обсуждал что-то по телефону. — Мне нужны сведения об одном человеке, сможешь пробить? — спрашивал Жоффрей в трубку. Судя по всему на том конце ответили утвердительно. — Спасибо. Я сброшу его данные. *** Вскоре консьерж вручил Анжелике два конверта. Они были адресованы на ее имя, хотя на самом деле предназначались Жоффрею. Из первого, который к удивлению Анжелики прислал Кастель-Жало, Пейрак извлек подробное досье на Франсуа Дегре. Она помнила, что Кастель-Жало отказался помогать им в деле, но, очевидно, узы дружбы оказались все же сильнее. Второй конверт пришел уже от Дегре с бланком, похожим на выписку с какого-то банковского счета, и новым мобильным телефоном. С этого момента Жоффрей постоянно поддерживал с Дегре связь напрямую. Адвокат больше не появлялся, объясняя это тем, что не хочет привлекать лишнего внимания к своей персоне, и все документы передавал через Анжелику. Делал он это самыми разнообразными и иногда весьма неожиданными способами. Так одним вечером он попросил Анжелику прогуляться в сторону площади Виктора Гюго. Не успела она миновать и двух кварталов, как за ней увязался огромный датский дог. Не ожидая увидеть рядом с собой такое большое животное, Анжелика инстинктивно отпрянула. Но собака послушно села у ее ног и пристально посмотрела на нее. Анжелика не боялась собак, даже таких больших, да и всегда с заботой относилась к животным, поэтому протянула догу раскрытую ладонь, давая ее обнюхать. Пёс явно был домашний. Он выглядел ухоженно, на нем была надета легкая курточка, а на медальоне, прикрепленном к ошейнику, значилась кличка: «Сорбонна». — Кто бы ни был твой хозяин, у него весьма своеобразное чувство юмора, — тихо произнесла Анжелика и погладила массивную голову с острыми ушами. Тут она заметила карман в собачьей куртке, из которого торчал уголок папки, точно такой же, как ранее приносил Франсуа Дегре. Вытащив ее и открыв, Анжелика обнаружила внутри недостающие протоколы допросов. Усмехнувшись себе под нос, Анжелика стала озираться по сторонам. Наконец она увидела адвоката. Дегре стоял в тени дома, мимо которого она прошла минуту назад. Мужчина поднес палец к губам, призывая ее к молчанию, затем коротко свистнул и через миг скрылся в ночи вместе с догом. Анжелика со смехом рассказала о произошедшем Жоффрею. Но на удивление, он отнесся к случившемуся серьезно. Он выключил свет в квартире и, выйдя с Анжеликой на террасу, указал на черный джип, припаркованный в паре десятков метров от их дома. В этот момент из машины вылез молодой человек, потянулся, словно просидел в ней слишком долго, и, запрокинув голову, посмотрел в направлении их окон. Фигура мужчины показалась Анжелике смутно знакомой. — Папарацци? — спросила она. В прессе то и дело мелькали ее снимки из Парижа, тайно сделанные фотографами, однако к своей досаде, она ни разу не замечала, когда они следовали за ней по улицам. — Не знаю, — тихо ответил Пейрак. — Но лучше Дегре не приходить сюда без лишней необходимости. Так они получали от адвоката нужные документы еще несколько раз. Но все же под конец недели Франсуа снова приехал в пентхаус. Именно тогда и состоялся самый важный разговор. Анжелика как раз вернулась домой с ужином и, открыв дверь, услышала голоса, доносящиеся из глубины квартиры. — В общем, как я и думал, выяснить, кто проплатил статью Жерваля было довольно просто. А вот с Леви сложнее. След, на который я вышел, затерялся в офисе Клода Геана… — Бывшего министра внутренних дел? — Да. Вы с ним знакомы? — Едва ли. Так, пересекались пару раз на мероприятиях. — А с кем-то из его окружения? — Нет. Во Франции я не вел дел с политиками. С некоторыми я общался, но никогда не путал дружбу и работу. Еще в Ливии я четко уяснил, что подписывать контракты с государством — себе дороже. Когда в бизнес вмешивается политика, от него ничего не остается, лишь дипломатическая целесообразность. А значит, тебе будут вставлять палки в колеса по любому поводу и без. — Вы сохранили контакты с кем-то из ливийцев? — Да, но это приятельские отношения. Официальные контакты все прерваны. Я потерял там весь свой бизнес, а мои бывшие контрагенты или скрываются, или вообще мертвы. Лишь некоторые еще сражаются за остатки каддафистов, но с ними я не связывался с тех пор, как уехал оттуда. Анжелика практически ничего не знала о ливийском периоде жизни Жоффрея, поэтому не воспользоваться моментом и не удовлетворить любопытство было выше ее сил. Она тихо зашла в гостиную и прислонилась к стене. Франсуа Дегре в своем поношенном пальто в задумчивости ходил по комнате. Жоффрей де Пейрак стоял напротив него, скрестив руки на груди и облокотившись на подоконник. Они оба были полностью поглощены беседой и даже не заметили появления Анжелики. — Совершенно очевидно, что ноги у этой ситуации растут именно из Ливии. Вы там никому не насолили? — Дегре вопросительно посмотрел на Пейрака. — Что, если кто-то, с кем вы вели там дела, затаил на вас злобу и теперь пытается таким образом свести счеты… — Вы верно мыслите! — воскликнул Пейрак. — Однако вот в чем загвоздка. Я ушел из Ливии. Можно даже сказать — позорно бежал. Мои недруги должны быть счастливы. Да и не в привычках арабов устраивать возню с арестами, судами и долгим следствием. Скорее, они бы подложили бомбу в мой самолет, похитили жену с требованием выкупа… Или что-то в таком роде. Жоффрей небрежно махнул рукой, как будто говорил о чем-то само собой разумеющимся. — И еще, — он выдержал паузу, — я связывался со своим хорошим другом в Марокко, весьма информированным человеком, и просил осторожно выяснить, есть ли там какие-то слухи обо мне. Так вот, на мой счет в Магрибе абсолютная тишина. Никто даже не слышал о моем аресте. — А за пределами Магриба? В Аравии, например. Карменсита Мерекур в своих показаниях упоминала шейха Тамима. — Я ему не враг. И он отлично это понимает. — Что между вами произошло? — Аль-Тани хотели навредить Каддафи. Он им стоял, как кость поперек горла, но напрямую они никак не могли с ним справиться. Тогда решили действовать обходными путями и давить на его соратников. — А до вас они добрались как раз через Карменситу? — Она просто удачно им подвернулась. Это моя вина. Мне не стоило брать ее в Триполи. У меня там совсем не было времени, чтобы уделять ей внимание. Она скучала, шлялась по всяким вечеринкам… Для европеек в мусульманской стране не так уж много развлечений… Вот так она и оказалась на яхте Тамима. Она даже не догадывалась, кто он такой. Думала, очередной нефтяной король, который ищет удовольствий у доступных женщин. А они, напротив, прекрасно знали, кто она. И искусно вытянули из нее все, что нужно. — В частности? — Про мои связи, знакомства, а также про мой офис в Бенгази. В итоге, двух моих людей убили, еще восьмерых я потом выкупал из плена. — Поэтому вы переводили деньги на счета «Исламского джихада»? — Да. Али Хаджи — цепной пес Аль-Тани. Они финансируют его группировку и используют для грязных делишек. Но сам Хаджи, хоть и жесток, но настолько алчен, что не прочь подзаработать на стороне. Скорее всего, ему было не с руки убивать единоверцев, поэтому он запросил с их родственников выкуп. У тех не было такой огромной суммы, и они обратились с этой просьбой уже ко мне. Заплатить выкуп — это меньшее, что я мог сделать. — А этот Зияд? — Он торговец оружием и иногда участвует посредником в разных темных схемах. Ему на меня точно наплевать. В разговоре повисла пауза. Дегре смотрел куда-то в сторону и, заложив руки за спину, явно что-то обдумывал. — Признаться честно, — прервал он затянувшееся молчание, — я впервые сталкиваюсь с ситуацией, когда буквально не за что зацепиться. Едва копнув, я уже попал на такой высокий уровень, что кажется выше и нет никого. Каждая ниточка, которую мне удается нащупать, обрывается где-то на полпути или ведет чуть ли не к первым лицам государства. И даже не одного государства. Скажите, месье де Пейрак, вам известно нечто такое, что могло бы смутить сильных мира сего? Жоффрей устало вздохнул. — Вполне возможно! — ответил он. И немного раздраженно продолжил: — Я прожил в Ливии пять лет, затем еще пять лет, ровно до начала войны, вел там бизнес. Я пересекался со всеми крупными бизнесменами Северной Африки. Я был вхож в семью Каддафи, я знаком со всеми его детьми и с некоторыми из них до сих пор поддерживаю отношения… Я встречался со всей властной верхушкой Джамахирии[1]: министрами, их замами и советниками… Французское посольство в Триполи регулярно приглашало меня на мероприятия с участием их делегаций. Видимо, они считали, что мое присутствие как-то повлияет на исход их соглашений. Сталкивался я и с контрабандистами, торговцами наркотиками, оружием и прочим сбродом. Само собой, я знаю много того, о чем лучше помалкивать. Но если мы начнем перетряхивать все это грязное белье, то закопаемся в нем по самую макушку и не выберемся из-под него до второго пришествия! Дегре внезапно оживился. — И много ли французов приезжало к Каддафи? — Весьма. Они там паслись, как лисы в курятнике. — В каком смысле? — Каддафи очень хотел стать своим в тусовке европейских лидеров. Поэтому он щедро финансировал различные международные проекты. Он полагал, что таким образом пролоббирует ливийские интересы в Европе, но по факту из него просто вытягивали огромные деньги в обмен на пустые обещания. — Вы можете назвать имена людей, которые кормились с его руки? — Чтобы перечислить их всех, мне не хватит и недели. — Ну хотя бы самых одиозных. — Смотря кого считать таковым… Например, Саркози для вас достаточно одиозен? — Он тоже брал деньги у Каддафи? — Каддафи проспонсировал его предвыборную кампанию. По слухам, Саркози получил в общей сложности пятьдесят миллионов. Дегре присвистнул. — Нехило! — Всего лишь капля в море! — отмахнулся Пейрак. — Но послушайте… Вы не думали, что в этом все и дело?! Будь я на месте Саркози, я бы тоже сейчас сидел с потными ладонями и дрожал от страха, опасаясь, что вы поделитесь известной вам информацией с его врагами. Он же превысил допустимую норму расходов на выборы в два раза! За такое ему грозит, как минимум, уголовное преследование, а как максимум — реальный срок! А Клод Геан, если мне не изменяет память, тогда был директором администрации Саркози и возглавлял президентскую кампанию. Так что он первый не заинтересован, чтобы репутация его босса оказалась запятнана. Да еще и в сомнительной истории с деньгами. — Вы полагаете, он убежден в моих намерениях болтать о подобных вещах? Ну, во-первых, об их махинациях знаю далеко не я один, а, во-вторых, зачем бы мне это понадобилось? — Вы незаурядная личность: успешный бизнесмен, миллиардер, аристократ… Вы независимы и даже можно сказать эксцентричны. А после контрактов, заключенных с китайцами, стали еще влиятельнее. Кто поручится, что вы не вынашиваете планов о политической карьере?! С вашей популярностью и харизмой подобные высоты не кажутся такими уж недосягаемыми! Пейрак рассмеялся. — Политика меня мало занимает! Но, если бы я вдруг решил развлечься, уничтожение репутации Саркози — последнее, что бы я сделал. Он и так уже выбыл из обоймы. — Он — да, а его партия — еще нет. — Это ничего не меняет, — отрезал Жоффрей. — Для вас? Или для них? Вы только представьте, какой грандиозный скандал возникнет, если выяснится, что кандидата на пост президента Франции спонсировал глава другого государства! Они все пойдут камнем на дно: и сам Саркози, и его партия, и весь его кабинет, и даже те, кто поддержал его кандидатуру! — И чего же они хотят добиться, маринуя меня в четырех стенах? Что я буду молчать? Но я и так не собирался об этом говорить. Уж скорее таким образом они, наоборот, вынуждают меня озвучить эти факты, если причина действительно в них! И, понизив голос, невесело добавил: — С лишними свидетелями расправляются совсем иными методами… — Нет, пачкать руки в крови им совсем ни к чему, — возразил Дегре. — Вы слишком известный человек, это было бы очень дорого и хлопотно. А потом следы все равно рано или поздно выведут на них. Как мне кажется, расчет в другом. Устроив у вас обыски, они пытались найти такой компромат, которым могли бы вас шантажировать и держать в узде — к слову, им до сих пор не дает покоя ваш пропавший ноутбук, — но, как мы теперь понимаем, все было напрасно. Тогда они решили взять вас измором. Официально следствие можно вести два года, а затем еще продлевать фактически бесконечно. За время, пока вы будете сидеть здесь, Фонтенак окончательно приберет к рукам вашу корпорацию, партнеры постепенно уйдут к другим, ваше имя будут все реже упоминать в прессе, ведь никому не интересен человек, который годами торчит взаперти. Вы потеряете все свое влияние, а значит, будете уже не опасны. Вот почему процесс так затягивается. Спешить совершенно некуда! Жоффрей задумался. — И что вы предлагаете? — У вас ведь на следующей неделе назначен очередной допрос? Намекните на то, что вам известно. И посмотрим на их действия. Внезапно Дегре повернулся и, увидев Анжелику, замолчал. Его замешательство было секундным, он мгновенно взял себя в руки. — Мадам! — поздоровался он. — Ты уже здесь? — спросил Жоффрей. — Да, я только вошла, — соврала Анжелика. — Франсуа, вы поужинаете с нами? — Нет, благодарю вас, — ответил он. — Я и так задержался. *** Через несколько дней, вечером после нового допроса, Жоффрей связался с Дегре. — Франсуа, вы оказались правы! Сегодня разговор как раз коснулся нескольких неформальных встреч в Ливии, и я упомянул о том, что на них присутствовали в том числе и Саркози с Геаном. Судья с каменным лицом пропустил мои слова мимо ушей, расспрашивал о всякой ерунде, а затем, словно бы случайно, вернулся к персоне Саркози. — Значит, их очень интересует эта тема! — Да, — согласился Пейрак и, погодя, добавил, — либо это просто совпадение. — Слишком много совпадений! — возразил Дегре. — Мне еще кое-что удалось раскопать. Во-первых, они собираются вызвать на допрос мадам де Пейрак. Они подозревают, что она в курсе, где ваш ноутбук, и, очевидно, хотят заставить ее рассказать об этом. — Скорее, они пытаются таким образом давить на меня, показывают, кто хозяин ситуации… Ведь они не могут не знать, что я не позволю им ее допрашивать, и мои адвокаты тут же подадут отказ. — Что на том ноутбуке, почему он им так нужен? — Там среди прочего есть компромат, которым меня можно взять за яйца. — Компромат какого рода? — Финансовые сделки времен Ливии… скажем так, не совсем законные и не совсем чистые. — Компьютер надежно спрятан? — Да. Что еще? — Я проследил за вашим судьей. После рабочего дня он направился — к кому бы вы думали? К Клоду Геану! Не представляю, что они там обсуждали, но они неспроста зашевелились после вашего допроса. — Это точно… — И последнее. Я выяснил, каким образом Карменсита вдруг оказалась в парижской прокуратуре и начала давать показания. Так вот… К ней в Испанию в конце лета приезжал не кто иной, как Бернар-Анри Леви. Должно быть, он обладает недюжим даром убеждения, потому что уже через неделю она прилетела в Париж и поведала судье слезливую историю о том, какой Жоффрей де Пейрак ужасный тип. Но Леви не действовал самостоятельно. Он выполнял заказ, который оплатил кто-то из окружения Клода Геана… Как видите, все ниточки опять ведут так или иначе к Геану! — Вижу, — мрачно ответил Пейрак. Отключившись, Жоффрей бросил телефон на стол и глубоко задумался. Последующие дни Пейрак всецело был занят переговорами. Анжелика не знала, с кем именно он созванивался и переписывался, но по тому, что он говорил по-арабски, догадывалась, что это был либо кто-то из его ливийских друзей, либо Осман Ферраджи. Жоффрей не посвящал ее в детали. Анжелику это задевало и даже слегка обижало, но она понимала, что сейчас совсем не к месту предъявлять по этому поводу претензии. Интуиция подсказывала ей, что что-то идет не так. Анжелика буквально кожей ощущала, насколько титанические усилия прикладывает Жоффрей в своей борьбе, хотя внешне он практически совсем не изменился. Оставаясь предельно собранным и сконцентрированным, он проводил дни с мобильным в руках, или чертил какие-то схемы на листах. В другое время он медленно расхаживал по комнате из одного угла в другой, куря сигару и потягивая арманьяк. По телефону он всегда говорил негромко, взвешивая каждое слово. И лишь в секунды отчаяния сквозь маску сдержанности прорывался нервный жест или тихое ругательство срывалось с губ. Он настолько отдалился, что Анжелике порой казалось, будто они стали чужими. Он больше не шутил, не смеялся вместе с ней, и все чаще она уходила спать одна, пока он работал с документами и что-то обдумывал. Однажды ночью она проснулась от какого-то странного тревожного чувства. Открыв глаза, она различила рядом силуэт мужа. Он сидел на постели и смотрел на нее. За окном стояла уже глухая ночь, но Жоффрей, похоже, еще даже не ложился — он был все еще в брюках и рубашке с джемпером, которые надел днем. — Жоффрей?! — сонно позвала она. — Спи, спи! — тихо произнес он. Анжелика приподнялась. В темноте она не могла видеть выражение его лица, поэтому протянула руку и провела по его щеке. Он перехватил ее запястье и поцеловал раскрытую ладонь. — Что-то случилось? Он молчал. — Жоффрей?! — снова умоляюще позвала она. — Я не могу выиграть эту партию без козыря в рукаве, — нехотя признался он. — Я даже не могу завершить ее вничью. Не зная, что возразить, Анжелика прильнула к нему и крепко обняла. — Как мне помочь тебе? — Это не в твоих силах. И ни в чьих. Решающий шаг должен сделать я сам. — Тогда сделай его, — пробормотала она. — Уверена, у тебя получится! — Почему ты так думаешь? — У тебя всегда все получается! — сказала она и улыбнулась. Жоффрей немного отстранился и вгляделся в ее черты. Но затем снова обнял. — Я люблю тебя! — прошептал он. Она прильнула к его губам. Жоффрей целовал ее не спеша, словно растягивая удовольствие, его руки блуждали по ее телу, неторопливо освобождая от одежды. Анжелика, еще не до конца сбросившая с себя сонное оцепенение, отвечала медленно, не всегда успевая за ним. Но он не торопил ее. Убрав в сторону ее волосы, он мимоходом погладил округлое плечо и припал к ее груди. Он упивался ее запахом и слегка солоноватым привкусом кожи, пока его губы скользили вдоль ее тела, одаривая нежной лаской. Они не произносили слов. В глухой темноте было слышно лишь их прерывистое дыхание. Подстраиваясь под ее ритм, он растворялся в ней, иногда ненадолго замирая в наивысшей точке, будто стремясь бесконечно слиться с ней в единое целое. Полностью отрешившись, запрокинув голову и закрыв глаза, словно в полусне, она с безоговорочным доверием отдавала ему себя. Каждое ее движение, когда она тянулась к нему или, наоборот, откидывалась на подушки, каждый ее вздох или короткий стон, откликались где-то в глубине его естества. Он же стремился все ближе и ближе к ней навстречу, наслаждаясь ею так, как никогда прежде. Наконец охваченная благотворной усталостью, она уткнулась лбом в его плечо и затем в изнеможении растянулась на постели. — Это было волшебно! — выдохнула она. — Спи, любовь моя! — повторил Жоффрей, склонившись над ней. Он заботливо укрыл ее и держал в объятиях, пока она не заснула. Тогда он встал, оделся и, бросив последний долгий взгляд на жену, вышел из комнаты. Перед рассветом в пентхаусе, как и было условлено, появились Куасси-Ба с двумя парнями-хакерами и Бернар Андижос. — Консьерж вас не заметил? — тихо спросил Жоффрей. — Он храпит у себя в комнате так, что стены трясутся! — так же тихо ответил Куасси-Ба. По молчаливому согласию, один из хакеров занялся роботом, находящимся у двери, который считывал сигналы с браслета на ноге Жоффрея и контролировал все его перемещения. Парень подключил к нему ноутбук и стал что-то быстро клацать на клавиатуре, на мониторе замелькали строчки программного кода. Второй хакер нагнулся к браслету Жоффрея. С помощью нескольких проводов, он присоединил к прибору небольшой гаджет и настроил его. — Готово! — коротко сообщил он. — Готово! — эхом отозвался другой. По сигналу они одновременно нажали на кнопки — один на клавиатуре, второй на устройстве, — замочек щелкнул, и браслет упал на пол. — Можем идти, — сказал Куасси-Ба. Жоффрей подхватил куртку, небольшой рюкзак и направился к выходу. В дверях он остановился и посмотрел на Бернара. — Если все пойдет не по плану, передай ей это, — он протянул другу конверт, — и пусть Альфонсо ей все покажет. Бернар заглянул в конверт и увидел, что там лежал небольшой листок с кодом от хранилища, устроенного за библиотекой в Отеле Веселой Науки и отпечаток ладони Жоффрея на тонком прозрачном пластике, необходимый для того, чтобы открыть сейф. — Не волнуйся! — ответил Бернар. — Все будет хорошо! [1] Джамахири́я (от араб. «джумхурия» (республика) и «джамахир» (массы) — государство народных масс, власть масс или народовластие) — тип власти, созданный в Ливии в 1977 году и упраздненный после смерти главного идеолога и создателя Джамахирии, Муаммара Каддафи (2011). Ключевые положения этой формы правления изложены в труде Каддафи под названием «Зелёная книга».