your hair

Мне всегда хотелось коснуться твоих светлых волос. Заплести косичку или просто завести прядь за ухо, не важно. Главное, чтобы не терять физический контакт с тобой. Ты никогда не любила держаться за руки и другие подобные тактильные взаимодействия, но волосы трогать разрешала. Я помню их еще темно-русыми, до того, как ты впервые покрасилась в черный, затем в рыжий, а затем в бордовый. После бордового снова был черный, я точно помню. Каждый раз ты делала это без предупреждения, чтобы при встрече у всех падала челюсть. И она падала у всех, черт, я уверена, у каждого, кто тебя видел, не зависимо от того, какой цвет ты выбирала на этот раз. Иногда я завидовала простым прохожим, которые обращали на тебя внимание, потому что они могли забыть тебя буквально через несколько минут. Но не я. — Лиса, что ты делаешь? — спросила ты, и только в тот момент я поняла, что накрутила на свой палец прядь твоих волос до самых корней. — Извини... — ответила я и убрала руку. Слегка завитая от проделанного прядь мягко, словно шелк, опустилась на твое плечо. Ты улыбнулась, давая понять, что всё в порядке. Или что я сейчас похожа на дурочку. — О чем ты задумалась? — отложив тетрадь и ручку и поджав под себя коленки спросила ты, явно ожидая серьезного ответа. — Ни о чем. — 'о тебе'. — Просто выпала из реальности на несколько секунд. — Ты сегодня весь день какая-то задумчивая и грустная, рассказывай. — ты не собиралась отставать. Ты никогда не спешила менять тему, пока не выбивала из меня всю правду. Я не знала, что ответить. Ни в этот раз, ни во все предыдущие. Ты сейчас очень красивая. Соврать, что думаю об учебе? Постой, ты всегда красивая. Поссорилась с родителями? Не смотри на меня так. Плохо себя чувствую? И не закусывай губу. Я не знаю, что тебе ответить. Черт, какая же ты красивая. — Ну же, я же вижу, что тебе что-то не дает покоя. — ты не выдержала и пяти секунд моего молчания. Как раз таки покой ты мне и даешь. Ни с кем и никогда мне не было так спокойно и уютно, как в эти солнечные вечера с тобой, пока ты сидишь на диване, делая домашнее задание, и яркие горячие лучи уже заходящего солнца, пробивающиеся через окно гостинной, укрывают твою кожу, волосы, глаза. А я пытаюсь делать своё. Только странно, что мое задание по литературе резко превратилось в «смотреть на Пак Чеён десять часов». — Всё правда хорошо, не волнуйся. Анализирую произведение у себя в голове. — я отвела взгляд, иначе сразу бы стало ясно, что это неправда. — Какое произведение? — ты не можешь просто поверить мне? Искусства. Которое сейчас сидит прямо напротив меня. — «Гамлет». Я не заметила, как мой взгляд снова встретился с твоим, но совсем не на долго. Ты глянула на книгу в моих руках и звонко рассмеялась. Что? — Лиса, у тебя в руках «Ромео и Джульетта». Не «Гамлет». — твоя мимика меня завораживает. Переход от смеха к улыбке, движение бровей, даже то, как ты моргаешь, снова ожидая от меня ответа. Я выдохнула. Мне не хотелось ничего говорить. Да и нечего было, ведь единственное, что я бы хотела сделать в этот момент — это поцеловать тебя. Но я не могла, не могла. — Ладно, если ты хочешь играть в молчанку, то давай поиграем хотя-бы на улице. Нам не мешало бы прогуляться. Мне стало стыдно. Я заметила, как ты немного расстроилась из-за того, что я не сказала ничего дельного. Пожалуйста, не думай, что я перестала тебе доверять и у меня от тебя секреты, что я больше не хочу делиться с тобой каждой минутой своей жизни. Я хочу просто делить ее с тобой. Мы вышли во двор твоего дома, а затем завернули за угол. Через задний дворик был выход к дороге, а за ней — небольшой парапет, прямо перед резким склоном, откуда открывался невероятный вид на закат. Наше любимое место. Здесь мы впервые поговорили по душам после того, как познакомились в школе. В тот день ты рассказала, что любишь чай с лимоном и запах жареной рыбы, хотя саму ее терпеть не можешь. Рассказала, как упала с велосипеда в девять лет и ушибла колено, на котором до сих пор остался небольшой шрамик. Я опустила взгляд, чтобы убедиться. Да, он здесь. Похож на сердечко. В этом месте я поделилась с тобой тем, что ненавижу младшего брата и тоже терпеть не могу рыбу, что посетить Мадрид — мечта всей моей жизни, а тетрадки с картинками — пустая трата денег. В тот день мы разошлись по домам поздно, когда уже были видны все звезды, а телефон разрывался от звонков родителей. На следующий день мы встретились здесь снова. Ты покрасилась в черный. Сейчас, спустя почти четыре года, мы сидим на этом парапете и молчим. Я не знаю, уютное ли это молчание для тебя, но меня оно поедает изнутри. Из этих четырех лет уже ровно два года мое молчание означает только одно. Я думаю о тебе. Солнце близилось к горизонту. Раньше я думала, что люблю смотреть на закаты, но теперь не видела в них ничего примечательного. Только если рядом не было тебя. Месяц назад ты покрасилась в блонд, а спустя пару недель добавила персиковый оттенок и твои волосы стали похожи на нежный закат. На свету виднелась рыжинка, которая всегда становится заметна, когда часто красишься. Ты всегда нравилась мне в любом амплуа, но стоит признать, что это мой любимый цвет волос на тебе. — Меня беспокоит, что ты так часто стала просто.. — ты вздыхаешь и мое сердце обливается кипящей кровью, — молчать, когда мы остаемся вдвоем, без Джису и Дженни. — теперь ты прислонила подбородок к коленке, избегая моего взгляда. — Тебе надоела моя компания? В этот момент я опешила. Каждая клетка, её частицы, молекулы и атомы моего тела были готовы кричать «Нет! Это абсолютно не так!» Когда мы вчетвером, мои мысли и чувства немного приглушаются, потому что девочки здорово отвлекают меня. Это совершенно не единственная причина, по которой я с ними общаюсь, разумеется. Я с детства мечтала о лучших подругах, с которыми мы бы везде ходили вместе, были одной командой. Обретя Джису, Дженни и тебя, я поняла, что моя мечта, по крайней мере эта, сбылась. Дни, когда мы вчетвером куда-то собираемся или лениво проводим выходные стали для меня глотком свободы с тех пор, как у меня появились чувства к тебе. Когда мы вместе, иногда я даже на секунду забываю, как сильно тебя люблю. Но забываю — не значит, что прекращаю. И теперь слышать от тебя эти слова было подобно удару самой себе по лицу. Я позволила тебе так думать. — Чеён, нет.. — не знаю, что двигало мной, но я, словно инстинктивно, взяла тебя за руку. — Господи, конечно же нет. Это самая последняя вещь, которая может произойти между нами. Прошло всего пару секунд после моих слов, за которые я успела прийти в себя от паники и понять, что ты не убрала руку. Наоборот, ты медленно обхватила мою ладонь со своей стороны, а спустя пару секунд, будто выждав условную паузу, провела большим пальцем по тыльной стороне моей кисти. Меня снова бросило в жар, насколько это было возможно под и так горячими лучами солнца, пусть и заходящего за горизонт. Физический контакт. Которого мне всегда так не хватало. Уже привычное отрицание внутри меня начало свой монолог о том, что это всего лишь прикосновение и для Розэ оно ничего не значит. Ты её лучшая подруга, Лиса, это нормальный и обоснованный жест для человека, который не хочет потерять кого-то настолько близкого. Но когда разум твердит одно, сердце рвется в противоположном направлении. — Ты так редко стала приходить ко мне. — эта тишина не просила нарушать себя. — Телефонные звонки ограничиваются парой фраз, и в целом мы стали реже разговаривать. — я услышала, как дрогнул твой голос только тогда, когда мои глаза начали набираться слезами. Если бы я могла тебе рассказать.. Фактически, я могла. Теоретически, это было нереально просто. Рассказать, и всё. Плюнуть на последствия, на мое разбитое сердце и твое разочарование, или смятение, или ненависть, или тоже разбитое сердце. Я не знала, как ты бы отреагировала в каждой из ситуаций, когда я действительно чуть не наговорила лишнего в порыве чувств и эмоций. Правда, я бы рискнула всем, лишь бы сбросить с себя этот мучительный груз и воспользоваться своим шансом. Если бы не он. Вы познакомились где-то через год после нашей встречи. Фактически, я вас познакомила. О чем жалею. Как можно предположить, сильнее всего в этой жизни. Тебе в тот день нужно было помочь с коробками, так как твои родители начали ремонт в доме. Ты попросила о помощи меня, но у меня были сольные соревнования по танцам в другом городе. Как бы не хотелось помочь, я не могла физически. По телефону я невзначай болтнула, что мой друг из команды, который жил неподалеку, в тот день лентяйничал, поэтому мог бы помочь хотя бы спустить коробки вниз. Дала тебе его номер, предупредила, что у него странный юмор, хоть и безобидный, но, в целом, он лапочка. И он правда был хорошим парнем. Интересным, отзывчивым, даже симпатичным. Я не стала описывать его во всех красках, думая, что эта помощь будет 'одноразовой акцией' и вы останетесь просто знакомыми. Вы встречались полтора года. Расстались буквально этой зимой. Я, если честно, так и не поняла, из-за чего конкретно. Не желая травмировать тебя, я расспрашивала обо всем его, пока мы вместе ездили на тренировки. Как оказалось, вы разошлись не врагами, а тихо и мирно. Узнав об этом, я успокоилась, потому что переживала, что ты сильно страдала. Но ты, как раз, была в полном порядке. Как для человека, который только что прервал отношения длиною в ни много ни мало восемнадцать месяцев, ты действительно поживала отлично. Спокойно говорила и шутила об этом, приветливо здоровалась с ним в школе, постоянно спрашивала, почему я расстроена из-за вашего расставания больше, чем ты сама. По правде говоря, я не была расстроена вовсе. Просто в тот период я была уже на том этапе осознания своих чувств, когда ты не ешь, не спишь, забрасываешь учебу, не можешь даже дышать без присутствия своего предмета воздыхания и буквально сходишь с ума. Я немного похудела, потеряла физическую форму, так как стала прогуливать тренировки, разволновала своих родителей, которые уже намеревались обращаться со мной в больницу, думая, что я чем-то заболела. И я правда заболела. Тобой, Пак Чеён. Отбросив мысли, я наконец вернулась в реальность, которая сразу же окатила меня волной чувств и электрических разрядов по каждому квадратному миллиметру кожи. Сердце практически разорвалось в тот момент, как ты положила свою голову мне на плечо. Локоны твоих волос спустились по нему и я машинально перебрала их пальцами свободной руки. Мне столько всего хотелось тебе сказать, но физически я не могла выдавить из себя ни звука. И я ненавидела это, зная, что сейчас тебе больно. — Если у тебя какие-то проблемы, Лиса, прошу, расскажи мне. — ты снова прервала тишину не более громким шепотом, чем гул машин, который доносился с эстакады у подножия спуска. — Я до такой степени пыталась убедить себя, что дело не во мне, что проиграла в голове все возможные сюжеты. Мне так не хочется тебя терять, какова бы ни была причина. — ты сжала мою ладонь крепче и я могла ощущать всё твое волнение. Я чувствовала, как моё собственное терпение истекало, будто начался какой-то обратный отсчет. — Я прошу тебя не молчи. — после этих слов я почувствовала влагу на своем плече. Черт. Ты плачешь. Из-за меня. Всё. Это была та самая точка, словно спуск пальца с курка. Я поняла, что совершаю единственную правильную вещь, всё же осуждая себя. Я поняла, что отпускаю себя, обременяя тебя и навсегда меняя ход нашей дружбы. Но назад пути не было, потому что я уже сделала вдох перед своими словами. Еще секунда, и я сделаю это, действительно сделаю это. — Я влюблена в тебя.