your hair

— Что? Молчание. — Прости, что ты сказала? Повтори, пожалуйста. Снова молчание, из-за которого разум начинает навязывать мысль о том, что мне это всего лишь послышалось. — Я влюблена в тебя, Лиса. Не послышалось. Чёрт, что? Цепная реакция из мурашек разнеслась по всему телу за доли секунды, и внутри я ощутила нечто похоже на взрыв сверхновой звезды. Как проверить, не сплю ли я? — Ты сейчас серьезно? — растерянно спросила я, мой голос дрогнул от шока. Пак Чеён, ты действительно говоришь это именно в ту секунду, когда я, наконец, собралась духом сказать тебе то же самое? Ты всхлипнула. — Прости меня... Я очень давно хотела тебе признаться, и, может быть, сейчас не самое лучшее время... Какого черта я сижу и слушаю тебя и до сих пор не целую? Прости, Чеён, но мне придется тебя перебить. Я немного отодвинулась, и как только ты подняла голову с моего плеча с растерянным взглядом, я поняла, почему мне всё это время было нечего сказать. Мне нужно было просто действовать. Минуту назад, час назад, день назад, год назад. С того самого первого дня, как у меня появились к тебе чувства, мне нужно было просто действовать. Проходит лишь сотая часть секунды, и ты наверняка не понимаешь причины оживления. Но я ждала достаточно, чтобы тянуть время и сейчас. Этот порыв — словно второй спуск пальца с курка. Я делаю вдох и резко приближаюсь к тебе, лишь мимолетно заглядывая в твои глаза. Какие красивые, и как много слез. Я хочу сделать это как можно нежнее, чтобы залечить твою боль и высушить слезы, вызванные мною же. Но кто об этом вообще задумывается, когда девушка, поцеловать которую ты мечтала не один год, говорит, что влюблена в тебя? Я наконец касаюсь твоих губ своими с таким пылким желанием и неким отчаянием, будто бы делаю это в первый и в последний раз. И, знаешь, твои губы даже мягче, чем я себе всегда представляла. Ты не сразу отвечаешь на поцелуй и я отстраняюсь спустя вечность, в которую превратились эти десять секунд. И то, всего на миллиметр. Дальше я бы больше себе не позволила. Никогда. Бабочки начинают щекотать живот изнутри, когда ты тут же тянешься за продолжением, и, притягивая к себе за подбородок, целуешь с таким трепетом, которого я никогда не ощущала. У бабочек внутри начинается тусовка, скандирующая «Дотронься ты уже до неё!», и моя рука ложится на свое привычное место. Твои волосы. Я завожу светлую прядь за ухо и оставляю ладонь на щеке, все еще влажной от слез. Легкая ухмылка сама пробивается сквозь поцелуй и я чувствую, что твои губы тоже то и дело, что расплываются в улыбке, дублируя движения моих. В один момент мы просто останавливаемся, чтобы соприкоснуться лбами и засмеяться. Я уверена, мы обе чувствуем это облегчение и покой. До обеих доходит осознание того, какие же мы дурочки. Влюбленные дурочки.

***

Понятия не имею, сколько времени мы уже сидим в обнимку, на этот раз моя голова на твоем плече. От заката остались лишь темно-фиолетовые облака у горизонта. Вечерний зной наконец уходит, а звезд на небе уже можно насчитать пару десятков. Ночная прохлада дает о себе знать и я слегка потираю предплечья, не отпуская твою ладонь. Ты по прежнему медленно болтаешь ногами, спустив их с парапета над склоном. — Ты замерзла? — интересуешься ты, и это первая фраза, произнесенная между нами с момента поцелуя. — Немного. — действительно, мерзнуть было особо нечему, потому что мою спину укрывали твои длинные волосы, а тепло от наших соединенных рук согревало всё тело. — Пошли в дом? — Чеён? — я останавливаю тебя, когда ты уже собираешься вставать. — Да? — ты наконец смотришь на меня. Твой взгляд ощущается по другому. Более нежно, более.. Более «я влюблена в тебя, Лиса». Я улыбаюсь этому, даже если это просто мои внутренние ощущения. — Когда ты сказала, что уже давно хотела признаться... — я начала настолько неуверенно, будто бы событий последнего получаса в помине не было. — Давно — это как долго? Ты все же встаешь и улыбаешься. — Не знаю, Лалиса, может, год? Нет, наверное немного меньше. — ты игриво прикладываешь палец к губам, делая вид, что вспоминаешь. — А может быть и больше... — Чеён! — Двести восемьдесят шесть дней, двадцать один час, тридцать минут и двадцать две секунды. — Что? — Двадцать три. Абсурдность твоих слов заставила меня рассмеяться, но как только я заметила твой серьезный взгляд, то тут же опешила. — Погоди, ты серьезно считала? Еще секунда недовольной гримасы на твоем лице и тебя пробирает на смех. — Не обольщайся, Лиса, я не настолько в тебя втрескалась. — ты подаешь мне руку и я тоже встаю с парапета. — Вообще-то неприятненько. — тут же с наигранной обидой заявляю я, оказавшись слишком близко к твоему лицу. — Зато достаточно, чтобы поцеловать тебя снова. Ты смыкаешь свои руки за моей талией, легко обхватывая её, и оставляешь поцелуй на моих губах. Прохладный ветер превращается в горячий поток воздуха, и, черт, мне нравится, что ты так действуешь на меня. Мы направляемся к твоему дому по тому же пути, по которому шли к парапетам. Всю дорогу, пусть и вовсе короткую, я не выпускаю твою ладонь из своей. — А если серьезно? — я обращаю твое внимание, когда мы уже приближаемся к двери. — У тебя уже были чувства ко мне, когда вы расстались? Ты немного медлишь с ответом, останавливаясь прямо напротив меня. — Да. Помнишь, прошлой осенью, после нашей первой серьезной ссоры, я побежала за утешением к тебе? Я всегда знала, что могла к тебе обратиться. Когда мы лежали у тебя в спальне и ты пыталась успокоить меня посмотром «Гарфилда» и попкорном, я проронила фразу «Лучше бы я встречалась с тобой». Я помню эту фразу. Я тогда чуть не сошла с ума. — С тех пор я стала просто... Задумываться, каково бы это было — встречаться с тобой. Да, мы и так проводили достаточно времени вместе, казалось бы, разве можно стать еще ближе? Но иногда я в мыслях примеряла на нас роль настоящей парочки, все эти милые вещи, которые влюбленные делают и говорят. И когда я поняла, что мне, возможно, слишком нравятся эти мысли, я стала избегать физического контакта с тобой. Каждый раз, когда наши руки случайно соприкасались, я хотела крепко взять твою в свою. Обнимаясь при встрече, мне хотелось идти, обнимая тебя за талию всю дорогу. Мне стало страшно, что я могу испортить нашу дружбу, которой дорожила сильнее всего в жизни. Поэтому я решила испортить те отношения. Мы расстались мирно, потому что я все рассказала ему. Он не сделал мне ничего плохого и заслужил честности, а не обмана, и каким же было мое удивление, когда он ответил, что тоже хотел всё закончить. Я выдохнула, ведь пол дела было сделано. Оставалось только решить проблему с моими чувствами к тебе, Лиса. Я хотела признаться еще тогда, но ты стала... Отдаляться. Не отвечала на звонки, игнорировала предложения встретиться.. — Чеён, я... — я почувствовала нужду оправдаться, ведь только теперь поняла, насколько больно тебе делала своими попытками ослабить хватку этого узла на моей шее под названием «чувства». Но ты не дала мне сказать ни слова. — Лиса, я всё понимаю. Теперь. — ты взяла обе мои руки в свои и посмотрела на меня. Во взгляде читалось все, что я так давно мечтала получать от тебя в ответ. Весь пазл сложился в моей голове, и, пусть на это потребовалось так много времени и смелости, картинка есть. Теперь будет и остальное. Ты подошла и мягко чмокнула меня в лоб, давая понять, что тебе пора идти. Уже было действительно поздно. Я обняла тебя так, как мечтала всегда. Персиковые волосы снова укутали мои плечи и я машинально начала накручивать тоненькую прядку твоих волос на свой палец. Мы отстранилась друг от друга только тогда, когда я снова дошла почти что до корней. Ты еле слышно засмеялась и взглянула на завитую прядь. — Завтра увидимся? — ты спросила меня с надеждой во взгляде. Под светом садовых фонарей твои глаза казались очень темными и завораживающими, и я совершенно не хотела уходить. Но мне было пора. — Увидимся. — я не смела смотреть куда-то, кроме твоих глаз. Отходя в противоположном направлении, я провела пальцами сначала по твоему запястью, затем по подушечкам ладони, и, отойдя на расстояние вытянутой руки, коснулась кончиков твоих пальцев. Сердце уже, казалось, привыкло к бешенному ритму. Ты закрыла за собой дверь и я направилась к себе домой, вспоминая все события сегодняшнего вечера. Лучшего вечера в моей жизни. На небе уже были видны все звезды. Достав из кармана телефон, я обнаружила шесть пропущенных от мамы, а внутри меня была уверенность, стопроцентная уверенность, что завтра ты снова перекрасишь свои волосы, Пак Чеён.