Жизнь разочлась со мной, она не в силах Мне то отдать, что у меня взяла.
8 июня 2019 г., 00:35
Жизнь разочлась со мной, она не в силах Мне то отдать, что у меня взяла. И что земля в глухих своих могилах, Безжалостно навеки погребла.
Стив до последней секунды не верит. До дрожи боится поверить в то, что они на самом деле вернутся. Что Баки вернётся. Вся эта авантюра с путешествиями во времени, встреча с самим собой, Пэгги, потеря Наташи (ещё одна потеря, которую не пережить так просто)... словно они сделали всё только хуже. И Танос, снова пришедший на Землю, лишь подтверждение этому. Почему каждый раз, когда Мстители пытаются кого-то спасти, что-то исправить, это лишь сильнее разрушает всё вокруг?! Они проигрывают. Снова и снова. Даже Мьёльнир, вдруг скакнувший в руку на радость Тора, не может помочь. И с каждым разом подниматься всё тяжелее. Может, действительно лучше было просто сдаться? Смириться? Оставить всё как есть и просто жить дальше? Прошлое в прошлом, да, Пэгги? Но Стив не был бы собой, не смог бы смотреть в зеркало, если бы сдался. Он не смог бы жить в стороне. Это бы значило предать не только себя, но и память о Баки, о Пэгги, о Наташе... обо всех, кто когда-нибудь надеялся на него, обо всех, кто был ему дорог. Поэтому Стив поднимается. Снова. Как и все разы раньше. Он не отступит. Даже если это будет последней его битвой. Он доведёт её до конца. — Кэп, как слышно? Не может быть. — Кэп, это Сэм. Приём! Неужели всё же... — Слева! Можно ли поверить в чудо? Наверное, да, если приложил к нему руку. Из открывшегося портала на обгоревшую, искорёженную землю выходят Т'чала, Шури и Окойе. И если они живы, значит... Десятки порталов открываются вокруг. Сэм, Стрейндж, Квил и его команда, Паучок, Ванда... Огромная армия, вернувшаяся из небытия, пришла отвоевать победу. Грудь сжимает от переполнявших чувств. Получилось. У них действительно получилось! Стив судорожно всматривается в появляющихся людей, сейчас единственное, что ему необходимо, увидеть Баки. Он должен убедиться. Удостовериться, что тот жив, прежде чем рвануть в самое пекло. И тот вдруг появляется из портала. Выходит впереди войска Т'чалы. Всё в том же костюме, что и пять лет назад, с автоматом наперевес. Его взгляд тут же находит Стива, цепляется, удерживает, словно натягивает между ними незримую нить, что, казалось, уже порвалась. Но вот она, здесь, дрожит между ними, тянется от одного к другому. И Стив облегчённо выдыхает. Наверное, впервые за эти пять лет. Чуть кивает, пытаясь передать во взгляде весь тот океан мыслей и слов, что хотел бы донести до Баки, и отворачивается. Теперь нужно только победить.***
Муравей, со свойственным этим животным упрямством, пытается преодолеть преграду в виде ботинка на пути. Стив не отрывает взгляда, но и не двигается с места. Почему-то на ум приходит, что он такой же муравей — упрямо двигается незнамо куда, убеждённый в своей правоте. Сзади раздаются шаги. Не нужно быть Стрэнджем или Паучком, чтобы понять, кто это. Коричневые ботинки останавливаются рядом. Если муравей сможет преодолеть первую преграду, его ждёт новая. Они стоят молча. Стив не знает, о чём говорить. Он хотел сказать так много, но сейчас просто не уверен, должно ли хоть что-то из этого быть произнесённым вслух. — Ты же знаешь, что не виноват в смерти Тони? — голос Баки ниже, чем Стив ожидал. —Я так не думаю, — Стив отступает на шаг. Муравей радостно мчится вперёд, исчезая в траве у реки. — Тони не должен был надевать перчатку. Это должен был сделать я. — Стив! — Роджерс, даже не смотря, видит огонь, бушующий на дне глаз Барнса. — Нет, Баки. Даже не пытайся. У Тони была семья. Пейпер и Морган. Они не должны были остаться без него, — он закрывает глаза, опуская голову ниже. Ему хочется исчезнуть, раствориться, провалиться сквозь землю. — Тони не хотел в этом участвовать. Не хотел умирать. Не хотел оставлять их одних, но я убедил его. Понимаешь?! Я убедил его! Стив чувствует, как лицо искажает горькая гримаса. Он больше не может себя контролировать, он не справляется с эмоциями, что рвут внутренности на части. Он вернул Баки, но потерял Наташу и Тони. Сколько же это будет продолжаться?! Его вдруг дёргают назад. Крепкие руки разворачивают, прижимают к себе. И Стив ощущает такой знакомый запах и твердость мышц под курткой. Объятия крепкие, но нежные. Руки Баки чуть поглаживают его спину, как когда-то в детстве, когда ещё совсем маленький Стиви сбивал коленки при падении или разбивал губу в драке. Баки почти не дышит, он словно боится пошевелиться и спугнуть момент. — Мне жаль Тони. Правда жаль, — Баки шепчет в самое ухо, обжигая дыханием кожу. — Я мало знал его, но слышал много историй. Он был великим человеком и замечательным другом. И тебе будет не хватать его. Как и его семье. Но не говори... — голос вдруг прерывается. Баки судорожно вздыхает, прижимая Стива ещё крепче. — Не смей говорить, что это должен был быть ты. У Тони была семья? Да. И у тебя есть. Ты — моя семья Стив. Больше у меня никого нет, — Баки опускает голову ниже, словно прячась в изгибе плеча. Его голос теперь почти не разобрать, но Стив пытается. Нет сейчас ничего важнее, чем эти попытки. — И не нужно. Мне никто больше не нужен, Стив. Ты и я. Вместе. До конца. Прошу. Это ведь не пустой звук? Воздух густеет, застревает в лёгких, не донося кислород до пункта назначения. Стиву больно от его нехватки и одновременно так хорошо. Он поднимает руки, цепляется пальцами за ткань куртки, сжимает её, тянет, старается прижать Баки крепче, впаять его в себя. — Мне страшно, Бак. Мне так страшно... — Бояться — это нормально, Стив. Ведь страх помогает сражаться. Так давай продолжать сражаться друг за друга. Хорошо? Стив судорожно кивает, боясь выпустить Баки из хватки даже на секунду. Иногда полезно снова почувствовать себя маленьким и слабым ребёнком. — Хорошо. Но сначала я закончу одно дело. Последнее в этой истории. Ладно? — Я помогу. — Нет, — Стив поднимает голову и смотрит. Тонет в серо-голубых глазах. Также как и раньше. — Я должен сделать это один. Я должен сам вернуть эти чёртовы камни на свои места и исправить всё, что мы натворили. А после мы поговорим. Я расскажу тебе кое-что важное. Подождёшь меня? — Конечно, — он не должен. Баки не должен смотреть на него с такой болью во взгляде. Он не должен думать, что Стив бросит его. Но обещать и убеждать сейчас бессмысленно. Единственное доказательство, которое Стив обязан предъявить, вернуться.***
Пэгги чуть нервно смеётся. Всё в ней — линия плеч, поза, движения, чуть сжатые губы — говорит о напряжении. Она сидит рядом, слушает его, но словно не верит в происходящее. Да и кто бы поверил. У Стива ушло почти два месяца на возвращение камней. С некоторыми, например, с камнем Времени, проблем не было совершенно. Древняя встретила его гостеприимно, к тому же помогла с возвращением камня Душ на Вормир, Эфира в Асгард, а камня Силы — на Мораг прямо в руки Питеру Квиллу. Проблемы возникли как обычно с Локи. Недостаточно было доставить оставшиеся камни по местам, нужно было найти сбежавшего асгардца и вернуть под стражу. Вот на это приключение Стив и потратил два месяца и пару сотен нервных клеток в попытках минимизировать отклонения от реальности, сотворённые богом притворства. Но в итоге Локи всё же отправился с Тором в Асгард, а Стив — в 1970-й. Он вполне успешно вернул Тессеракт в лабораторию на нижнем уровне, когда столкнулся с Пэгги нос к носу. Нет, нельзя сказать, что он не хотел этого. Стив множество раз представлял их встречу, думал о том, что скажет, разыгрывал варианты событий... Но реальность, конечно, составила свой собственный план. И вот теперь он сидит рядом с Пэгги, в её доме, на красивой красной софе напротив каминной полки с фотографиями и пытается совместить реальность со своими фантазиями. А Маргарет просто не может отвести от него взгляда. — Ты не веришь мне? — Нет, Стив, дело не в этом, — Пэгги поднимается и медленно проходит из стороны в сторону. Он не помнит у неё этой привычки. — После всего, с чем мне пришлось столкнуться, я не могу тебе не поверить. Просто... это так удивительно. Через пятьдесят лет ты с друзьями снова спасёшь мир. А меня даже не будет в живых... — Картер тяжело вздыхает и оборачивается. Смотрит прямо в глаза, словно пытается разглядеть что-то. — И Барнс всё ещё жив? Это правда он? — Да. Баки жив. — Ты нашёл его через столько лет... — Пэгги подходит ближе, опускаясь перед ним на корточки, и берёт его ладонь в свою. — Ты ведь знаешь, что был дорог мне, Стив? — Роджерс как завороженный кивает. Этот взгляд, которым Пэгги смотрит на него сейчас, идеальная копия другого, взгляда серо-голубых глаз, прощального взгляда, что кинул на него Баки во время отсчёта. — И я безумно скучала по тебе. Долгие годы. Но я рада, я счастлива, что ты выжил, что у тебя есть друзья и цель в жизни. Ты как и хотел помогаешь людям, борешься с мерзавцами. И не важно, что это уже не фашисты, а армия инопланетян... Но намного больше я рада, что ты смог спасти Барнса, — Пэгги улыбается, но Стив не может отделаться от ощущения, что за этой улыбкой скрывается боль. — Тогда в сороковых ты казался мне настоящим героем. Ещё до того, как принял сыворотку. Это было в тебе всегда. И я подумала, что влюбиться в тебя, стать твоей возлюбленной — лучшее решение в жизни. Но когда я увидела тебя с Барнсом... ты так открыто улыбался только рядом с ним. Он менял тебя одним лишь присутствием, открывая части, которых я совсем не знала, которые не знал никто. Я пыталась убедить себя, что это нормально для друзей детства, для лучших друзей... Но когда он погиб, я всё поняла. Ты всегда любил только его... — Пэгги! — Не перебивай, — Картер нежно поглаживает его по руке. — В этом нет ничего ужасного. Любовь не поддаётся законам, логике, природе. Любовь — единственно честное чувство, которому наплевать на всё. Мир подарил тебе чудо, он вернул тебе самого важного человека. Так не упусти этот шанс, Стив Роджерс. Потому что в глазах твоего Барнса я всегда видела тот же свет, направленный на тебя. Стив обнимает её. В груди взрываются сверхновые, и он счастлив. Это приятно закрывать старые двери, чтобы идти навстречу будущему. Потому что его будущее ждёт. Уже давно ждёт. Целых пять секунд.***
Два дымчатых серо-голубых камешка пронзают насквозь. Стив задыхается от эмоций, что потоком хлещут на него из этих глаз. — Стив! — Сэм материализуется рядом, сжимая в объятиях, кричит что-то прямо в ухо. Кажется, его не было около пяти минут, и они начали паниковать. Брюс не мог понять в чём дело. И все уже решили, что с ним что-то случилось. Что он не вернётся. Стив пропускает всё мимо ушей. Он не может отвести глаз от Баки и того выражения лица, что он так старается скрыть. Но Стива не провести так просто. — Что произошло? — Сэм встряхивает его, пытаясь привлечь внимания, но Роджерс лишь выбирается из тисков рук. — Всё потом. Считается, что первый шаг всегда самый сложный. Но Стив сделал его легко, когда десятки лет назад вышел из-под лестницы, доверившись незнакомцу. Да и эти шаги, что он делает прямо сейчас, не сложные. Ведь это шаги к человеку, что всегда был рядом, даже, когда считался мёртвым. Человеку, что был и останется центром мира, личной вселенной Стива Роджерса. Человеку, что примет его любым. Стив знает это, верит и больше не боится. Чудо случается слишком редко, чтобы разбазаривать шансы. — Ты вернулся, — Баки почти шепчет, не сводя с него глаз. Стив подходит близко, критически. Он сокращает расстояние не только снаружи, но и внутри. Он больше не намерен прятаться. Хватит с него. Даже если Баки не сможет понять его чувств, он не отвернется, не возненавидит, не будет презирать. Эти страхи остались в далёком детстве. — А как же иначе. Я тебя уже столько раз терял, что больше не смогу. У меня не хватит сил жить в мире, где тебя нет рядом. Что-то плещется в самой глубине таких родных глаз. Стив не раз и не два видел эту тень, но так и не смог расшифровать её. — А как же Пэгги? Удивительно насколько Барнс может быть проницательным и одновременно совершенно не замечающим очевидного. — Счастлива в своем прошлом. А я хочу быть счастлив в настоящем. Если позволишь. В этом парке всегда было так тихо? — Позволю? Я? — Помнишь, я обещал рассказать тебе кое-что важное, когда вернусь? — Баки медленно кивает. Стив видит, как он напряжён, но не собирается больше откладывать. Он опускает ладони на плечи Баки, то ли удерживая, то ли подпитываясь силой. — Я люблю тебя, Джеймс Бьюкенен Барнс. Практически всю свою жизнь. Как бы ни пытался отрицать это. И ты всегда был и будешь на первом месте для меня. Я всегда буду выбирать тебя. За спиной раздаётся какой-то грохот, но Стив не собирается оборачиваться. То, что важно, сейчас находится прямо перед ним. — Когда ты говоришь... что любишь... ты имеешь в виду... — серо-голубые глаза распахнуты, а голос Баки постоянно срывается, но он не отодвигается, не отталкивает, и это внушает надежду. Давай же Стив, ты лицом к лицу встречал любые опасности, неужели у тебя не хватит решимости? — Я имею в виду это, — глупые сантиметры заканчиваются неожиданно быстро. Губы у Баки обветренные, чуть шершавые, но тёплые. Так Стив их всегда и представлял. Кажется, позади Сэм сдавленно матерится, но блюсти нравственность — не то, чего хочется Стиву в данный момент. Ведь Баки обнимает его — Стив чувствует холодок от металлической руки и жар от настоящей — и прижимается ближе. Голова буквально кружится: то ли от нереальности происходящего, то ли от недостатка воздуха. Но разрывать контакт почти физически больно. Стив с ужасом ждёт последствий, но Баки всё ещё рядом, прижимается лбом к его и тяжело дышит. — Надеюсь, мне не придется ждать следующего поцелуя ещё девяносто лет? — может, это солнце наконец вышло из-за туч, а может Роджерс ослеп от улыбки, скользнувшей по губам Барнса. Не говоря ни слова, Стив опять прижимается к его губам. Разговоры подождут. У них ещё будет возможность обсудить глупые опасения и недомолвки. Пришло время герою совершить главный подвиг. Стать, наконец, счастливым.
