Глава 3
9 мая 2019 г., 06:10
Условия
— Вы спите? — спросил Эрик, легонько встряхнув её за плечо. — Я отвёл виконта наверх, — сказал он, внимательно изучая её лицо. Кристина села в постели, мгновенно проснувшись при упоминании Рауля. — Его кто-нибудь нашёл? — спросила она, тщательно стараясь не допустить в голос нотки беспокойства. — Вы что, думали, что я буду ждать там с ним рядом? — ощерился он. Кристина покачала головой. Она надеялась, что Эрик оставил Рауля в таком месте, где его могли найти, а не на колосниках или в каком-нибудь хозяйственном шкафу, но спрашивать об этом не стоило. — Идёмте, ваш завтрак готов, — сказал Эрик, не отрывая от неё взгляда. — Я буду через минуту. — Несмотря на грусть — ведь она навсегда потеряла возможность выйти замуж за Рауля, Кристина надеялась, что теперь он находился в безопасности. В этот самый момент он мог отдыхать в удобной кровати, под присмотром врача. Как ей хотелось самой обнаружить его, ухаживать за ним! Она оборвала бесплодные фантазии и направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Затем она подошла к гардеробу, схватила первое попавшееся платье и натянула его через голову, не утруждаясь обратить внимание на цвет или материал. Корсет она не надела, но платье подошло идеально. Несколько раз взмахнув расчёской, она закрутила волосы, собрала их наверху — и теперь была готова выйти к завтраку. Напоследок она прихватила шаль: по утрам под оперным театром всегда было холодно, даже на его кухне. Эрик подвинул для неё стул, и она уселась за маленький столик. Это был первый раз, когда она принимала пищу вне своей комнаты. Раньше, когда она гостила у него, Эрик приносил еду к ней в комнату на подносе. Он поставил перед ней несколько полных тарелок, чтобы она могла выбирать. Кристина выбрала свежий персик, горячий хлеб с маслом и вишнёвым джемом и толстый ломтик ветчины. Ощущая на себе неотрывный взгляд Эрика, она приступила к завтраку. Однако, не съев даже половины, она заметила, что сам он не только до сих пор не присоединился к ней, но даже не поставил себе столовый прибор. — Эрик? Разве вы не присоединитесь ко мне? — Я хочу, чтобы вы наслаждались завтраком, — сухо сказал он и вышел из кухни. «Что ж, значит, это — один из способов избавиться от него!». Кристина вдруг почувствовала сильный голод и съела всё, что лежало на тарелке. Она уже доедала второй персик, когда её мысли вновь вернулись к Раулю.* * *
После завтрака она сидела на диване в гостиной, читая книгу. Эрик вышел из своей комнаты и присоединился к ней. Одет он был безукоризненно, тёмно-серый в тонкую полоску жилет нарушил привычную чёрную монотонность его наряда. — Мы должны поговорить, Кристина. — Эрик не смотрел на неё, старательно отводя взгляд в сторону. — Выбрав скорпиона, вы согласились стать моей женой, — напомнил он ей. — Я знаю. — Она искоса посмотрела на его маску. Та придавала его профилю нормальный вид. — Какая благородная жертва! Я надеюсь, он это оценит, — сказал Эрик и стиснул зубы. — Я дала обещание, и я сдержу его. — У вас больше нет выбора! — В ваших устах это звучит как наказание. — А для вас это не так? — спросил он, искривив рот в уродливой ухмылке. Кристина встала и отвернулась от него, чтобы он не понял по её лицу, какой жертвой это действительно для неё было. Она не хотела напрасно причинять ему боль, но жизнь её, говоря откровенно, была окончена. Мужчина, которого она любила, был навсегда для неё потерян, а Эрик, став её мужем, вряд ли позволит ей петь на публике, он наверняка захочет оставить её голос только для собственного удовольствия. И если это действительно произойдёт, ей придётся подчиниться, проглотив вдобавок и эту горькую пилюлю. Если бы только она могла получить от Рауля ещё хотя бы несколько поцелуев! Несколько жарких поцелуев от мужчины, которого она любила, стали бы для неё всем, что оставалось в этой жизни. Замужество с Эриком будет сущим наказанием, но спасение жизни Рауля стоило всех её потерь. Она сморгнула слёзы. — Кристина? — голос Эрика смягчился. — Я хочу, чтобы вы были счастливы. — Он взял её за локоть и развернул лицом к себе. — Я знаю, что вы согласились стать моей женой только для того, чтобы спасти жизнь мальчишки... и всё же... я не хочу, чтобы вы чувствовали себя несчастной. — Он пытался поймать её взгляд. — Я... я не заставлю вас делать то, чего вы не желаете. — Что вы имеете в виду? — Она задалась вопросом, чего он от неё ожидает. До этого момента она не думала, что ему захочется настоящих брачных отношений. По спине поползли холодные мурашки. Ей ведь придётся смотреть на него без маски? Эрик глубоко вздохнул и, глядя в сторону, произнёс: — Я соглашусь на любые условия, которые вы желаете применить к... нашему союзу. — Чего вы ожидаете от меня, Эрик? Как от вашей жены, я имею в виду? — В её голос закралось беспокойство. — Я хочу, чтобы мы вместе читали книги и занимались музыкой. Я хочу проводить с вами время, выводить вас на аттракционы. Я хочу делать всё то, что любой другой муж делает со своей женой. — Эрик напряжённо взглянул на неё, вытянутые по бокам руки сжались в кулаки. Кристина покраснела даже прежде, чем произнесла: — Вы не упомянули... интимную близость. — Я не хочу, чтобы вы умерли! — Значит, это не было вашей целью? — Вы пока знаете меня не очень хорошо, и вам будет... дано время. — Не снимая перчатки, он пальцем погладил её руку чуть выше запястья. — Я лишь хочу, чтобы вы были моей женой, моей спутницей. — Я не хочу близости с вами, ни в каком виде... Я могу быть вашей женой во всех других отношениях, кроме этого... Но я не хочу... — выпалила она, отводя взгляд и чувствуя, как краска приливает к щекам. С трудом подняв голову, он пробормотал: — Я хочу иметь живую жену, но сам я — труп! Вы же видели, какое я чудовище. Я и не ждал от вас, чтобы вы... нет, никогда! — Он встал и отошёл от неё к камину. — Разве мог бы я ожидать такого от вас? — Я надеюсь, что мои слова не прозвучали слишком грубо. Я не хотела причинять вам боль, но мне необходимо было говорить откровенно. Он ухватился рукой за каминную полку, чтобы удержаться — такая сильная дрожь его сотрясала. — Как вы могли подумать, что я... ожидал...? — Кожа на его скулах покраснела. — Ничего не говорите. Вы боялись, что я вас заставлю? — Эрик уставился на неё. — Против вашей воли? — Он вцепился пальцами в свои и без того редкие волосы. — Эрик, вы должны понимать... опасность появления ребёнка, — она запнулась. — Он ведь может унаследовать ваше... вашу... — Эрик бешено замотал головой, не давая ей закончить. Его стыд был настолько ощутим, что Кристине стало трудно продолжать. — Нет, нет, нет, это мерзко, — он запнулся. — Это отвратительно. Это должно закончиться со мной. У меня никогда не будет ребёнка. — По-прежнему глядя в сторону, он продолжил: — Хоть это меня и позорит, но я должен сообщить вам, что бояться на этот счет вам не нужно. Поскольку я неполноценен. — Что вы имеете в виду? — Я... я несостоятелен как мужчина, в этом смысле. Ваши опасения напрасны. — Румянец на его скулах стал ещё сильнее. — Это из-за вашего лица? — Милая моя девочка, а вы можете опровергнуть, что дело не только в моём лице? Она задохнулась: — Я... ох... Он резко оборвал её: — Хватит об этом говорить, обсуждать здесь больше нечего. Признание Эрика её поразило, но при этом она испытала облегчение. Едва слышно вздохнув, Кристина села. Он не появится в её спальне, чтобы заявить о своих супружеских правах. Поколебавшись, она спросила: — А у вас есть какие-либо условия? — Только одно... нет, два. Вы никогда больше не будете связываться с этим мальчишкой. Кристина глубоко вдохнула. — Разумеется, нет. А каким будет второе условие? — откровенно спросила она. Эрик пересёк комнату, сел рядом с ней, схватил её за плечи и заставил посмотреть себе в глаза. — Никто не должен знать. — Что мы женаты? — недоверчиво спросила она, глядя на него снизу вверх. Теперь, когда Эрик оказался так близко, Кристина почувствовала его специфический, неприятный запах. Она не могла точно определить, чем от него пахнет, но желание глубоко вдохнуть оно отбивало напрочь. Ассоциации этот запах навевал очень неприятные. Эрик приблизил своё лицо почти вплотную к ней и пояснил: — Никто не должен знать о моей физической ущербности. Пусть все думают, что мы муж и жена... что вы целиком и полностью моя жена. — Неужели вы думаете, что я сделаю это темой для разговора? Я не вижу никакой необходимости посвящать кого-либо ещё в наши дела. — Кристина наконец сумела вывернуться из его рук и отошла на несколько шагов. Её сердце разрывалось от жалости. Мужчина, признавшийся в проблеме такого рода, должен чувствовать себя ужасно. Однако её свобода продлилась недолго. Эрик похлопал по сиденью рядом с собой, и она послушно вернулась и села рядом. Он откашлялся. — Допускает ли ваше условие хотя бы иногда... проявления ласки? Разумеется, я буду надевать перчатки. Я только хочу... всего лишь иногда обнимать вас. Вы согласитесь на это? Вам не надо будет самой прикасаться ко мне. Моя собственная мать прикоснулась ко мне всего лишь несколько раз... если только мне это не приснилось. — Он потряс головой, словно стараясь избавиться от неприятных воспоминаний, и снова посмотрел на неё. — Я претендую в некоторой степени на... дружеское отношение от моей жены. И это будет его частью, да. Только немножко вас обнимать, поскольку я всё равно не могу сделать ничего больше, — добавил он успокаивающе. Кристина обратила внимание на его печальную позу, на то, как он втягивал голову в плечи, и поняла, что не может отказывать ему и дальше. Если этот мужчина, прячущий под маской своё отвратительное лицо, должен стать её мужем, пусть даже и против её свободной воли, она сумеет подарить ему капельку доброты. — Я не могу со спокойной совестью отказать вам в дружеском отношении. Она встала, наклонилась и нежно прикоснулась губами к его лбу, хотя тот и выглядел сухим и сморщенным. Нижней губой Кристина задела маску, немного её сместила — и была удивлена тем, что кожа под её губами по ощущениям казалась совсем обычной. Эрик не проронил ни слова и не шелохнулся. Кристина ушла к себе, чтобы побыть в одиночестве. Она сидела на кровати, мысленно перебирая события дня — ей казалось, что мир вокруг постепенно разбивается на осколки. Подняв взгляд, она вдруг заметила, что Эрик стоит у её открытой двери. Он вошёл в комнату, уже больше похожий на самого себя — величественный, угрожающий, — и произнёс: — Всё согласовано, и сегодня вечером мы больше ничего обсуждать не будем. Вы пока отдохните, а я пойду наверх и подготовлю всё необходимое, чтобы мы могли провести церемонию в конце недели. Он отвернулся, оставив Кристину переваривать тот факт, что до её свадьбы с Ангелом музыки, Призраком Оперы, осталось менее семи дней. «Всего одна неделя, и потом я навсегда буду принадлежать ему». В этот момент она мысленно пообещала Раулю, что всегда будет хранить ему верность — в тайном уголке своего сердца. Она достала спрятанную в комоде фотографию и, прижав карточку к себе, дала наконец выход слезам.
