Маска: Выбор (он же "Black Despair", том 1)

Побег

Эрик распахнул дверь в её комнату и быстро вошёл. Кристина сидела за столом и что-то писала. — Вы напугали меня! — сказала она, испуганно обернувшись. Три дня он ходил по дому, ссутулившись. Однако не позволял ей каким-либо образом помогать ему и упорно страдал в одиночестве, пока его спина заживала. Кристина тоже страдала, зная, что его боль — её рук дело. Она едва не убила его, чтобы уберечь от верной смерти в поместье Шаньи. — Тебя нужно очистить. — Если вы дадите мне немного воды... — начала она, огорчённая тем, что её гигиена дошла до такого состояния, что ему пришлось снова об этом упомянуть. — Работа Эрика — заботиться о тебе. — Я была бы признательна за кусочек мыла и таз с водой, я всё сделаю сама. — Только таз? Ты видела своё состояние? Кристина почувствовала, как покраснело её лицо. В дурном запахе виновато было отнюдь не ведро — оно было пустым. Плавным движением Эрик схватил её за запястье и вытащил из комнаты в коридор. Кристина едва не задохнулась. Запах за пределами её комнаты был ещё хуже. Там валялись предыдущие использованные ею вёдра. Их содержимое растеклось по полу. Эрик снова потянул её за руку, они пересекли гостиную, которая была чуть в лучшем состоянии, и вышли через входную дверь. На какое-то мгновение Кристина подумала, что он ведёт её наверх. Она глубоко вдохнула свежий воздух с лёгкой примесью болотного запаха от озера. Подумать только, когда-то она считала этот запах неприятным. Она опустила взгляд, внимательно осмотрев то, что на ней надето, однако улыбнулась при мысли, что снова увидит солнечный свет. — «Может быть, сегодня я увижу солнце». — В её сердце загорелся огонёк надежды. Они уже приблизились к лодке, но Эрик почему-то пробежал мимо. Кристина удивилась, обнаружив, что летит в воздухе, — и только почувствовав, что упала в холодную воду, поняла, что он сделал. — Я плохо плаваю, Эрик. Вытащите меня! — закричала она, барахтаясь в воде. Он не двинулся к ней, вместо этого посмотрел куда-то мимо неё и начал спорить с кем-то на другой стороне озера. — Я позабочусь о ней. Она моя жена. Уходи. Кристина вытянула шею, пытаясь разглядеть берег, но никого там не увидела. — Эрик! Она искала глазами того незнакомца, который приходил сюда раньше, зная, что это бесполезно. Разумеется, здесь, пятью этажами ниже оперного театра, помочь ей не мог никто. Эрик протянул ей весло, она вцепилась в него, и он притянул её к берегу. Как только она подплыла достаточно близко, Эрик схватил её за волосы и таким образом удерживал её голову над водой. — Он прав. Тебя нужно очистить. Это для твоего же блага, — он толкнул её голову под воду. Она вынырнула обратно, разбрызгивая воду. — Эрик, нет! — закричала она, изо всех сил пыталась выбраться из озера. — Твои игры с мальчишкой сделали тебя грязной. Он снова окунул её. Кристина была в ужасе и держалась за его рукава, как только могла. Эрик приподнял её над водой, и она смогла отдышаться. — Вытащите меня, я не могу... — пробормотала она. Прежде чем она успела закончить просьбу, он снова её притопил. Кристина услышала приглушенное маской рычание, когда он окунул её. Она почувствовала, что теряет силы, её руки соскользнули с его рукавов. Держаться больше было не за что. — Тебя нужно очистить, чтобы он не причинил тебе вреда, — прорычал он, вытаскивая её в третий раз. — Кто? Кто хочет мне навредить? — прохрипела она в ужасе, когда сумела восстановить дыхание. Эрик медленно поднял руку, глядя куда-то в пространство и вытянув костлявый палец в сторону стены. — Голос, — хрипло сказал он, и его глаза округлились от ужаса. Она вцепилась в его руку и заморгала, изо всех сил стараясь увидеть того, на кого указывал Эрик. Внезапно она почувствовала, как его длинные пальцы сжали её череп. — Эрик, остановись! Ты делаешь мне больно! Крепко удерживая её голову, он погрузил её вниз, удерживая под водой. Кристина боролась, потеряв ориентацию, и вдохнула воду, вместо того чтобы выдохнуть. Её нос горел, она отчаянно царапала его руку. Эрик топил её! В отчаянии она открыла рот, чтобы попросить его остановиться, и туда хлынула вода. Кристина задержала дыхание, но её грудь словно разрывало изнутри. Её глаза видели лишь тёмную воду, окружавшую её со всех сторон. Где-то далеко Эрик что-то спасал, но ей уже стало всё безразлично, и она прекратила сопротивление. Наконец она почувствовала, как он поднял её и вытащил из озера. Он принялся сильно хлопать её по спине, пока её не вырвало водой. Эрик сидел, держа её обмякшее тело, на каменном берегу, не давая ей говорить, пока она откашливалась и отплёвывала воду. Он продолжал хлопать её по спине, пока вся вода не вышла. Её лёгкие болели, и она не могла вдохнуть достаточное количество воздуха, чтобы надышаться. Эрик пел ей своим самым ангельским голосом, дважды прерывая свою песню, чтобы поспорить с кем-то на другом берегу озера — кем-то, кого мог видеть только он. Эрик сошёл с ума! Она дрожала в его руках, пока холодная вода стекала с её тела. — Эрик не даст тебе простудиться. Я отведу тебя внутрь и согрею. На этот раз он зашёл слишком далеко! — тихо сказал Эрик, вглядываясь в глубину озера. Он поднял её на руки, пробежал через весь дом и внёс её в свою спальню. Когда они приблизились к чёрному гробу, Кристина при виде его ощутила привычный холодок. — Не бойся. Ты очищена. Сейчас он успокоился. Эрик положил её в гроб и повернулся, чтобы уйти. Её испуг был настолько велик, что сначала она не могла издать ни звука, но затем её как будто прорвало: она начала кричать и выскочила из гроба, едва его не опрокинув. Он внимательно на неё посмотрел: — Я думал, тебе будет теплее в моей постели, чем ждать снаружи, на сквозняке, пока я принесу тебе полотенце. Почему ты боишься моего гроба? Он не для тебя. — Эрик фыркнул. — Это я уже очень скоро останусь в нём навсегда. Теперь моё ложе для размышлений стало мокрым, — холодно сказал он. — Ему это не понравится. Эрик набросил полотенце ей на плечи и проводил до её комнаты, избегая грязных участков в коридоре. Некоторое время спустя он вернулся, сунул ей ещё два полотенца и протянул горячее питьё. — В доме больше нет постельных принадлежностей, поэтому сними мокрую сорочку и завернись в это, — сказал он, протягивая ей свой халат. Она сняла мокрую ночнушку, которая не выглядела чище во влажном состоянии, вытерлась и села на свой матрас в его халате. От халата пахло Эриком. Она обернула его вокруг себя, ощутив спокойствие и уют. Эрик стоял у открытой двери, уставившись на неё, его руки безжизненно обвисли по бокам. Он бросил ей ключ от двери и едва слышно прошептал: — Это единственный экземпляр. Не впускайте меня снова, что бы я ни говорил. Я буду оставлять еду на подносе за дверью. Забирайте, только когда меня нет поблизости. Оставляйте ведро снаружи, когда захотите, чтобы я его заменил. — Эрик, пожалуйста, позвольте мне остаться с вами. Посмотрите вокруг. Нам нужно убраться в нашем доме. Прежде чем закрыть за собой дверь, он повернулся к ней, его глаза за чёрной маской были грустными и тоскливыми. — Я больше не могу гарантировать, что не причиню вам вреда. Голос здесь, и он сильнее Эрика. — Какой голос, Эрик? Здесь никого больше нет! — Страх охватил её сердце. — Вы не видели его у озера? Вы не слышали его там? Да и с какой бы стати... Поверьте, вы не захотите услышать этот голос! Он лишит вас покоя. Просто... держите свою дверь запертой. Как только он ушёл, она закрыла дверь и, взяв свои чётки, легла на матрас. После чего долго-долго молилась, пока не уснула.

* * *

Кристина сидела на матрасе, держа в руке флакон с ядом, который Эрик подарил ей в качестве свадебного подарка. Он велел ей использовать яд, чтобы убить его — и спасти себя, если он станет слишком неуравновешенным. Она взболтала жидкость. Та была цвета тёплого янтаря — как глаза Эрика в ту пору, когда он её любил. Она потянула за красную нить, сломав сургучную печать на крышке флакона. Кто знает, что он сделает с ней дальше? Вчера он половину ночи умолял её впустить его, а вторую половину — рассказывал, какой она будет отдохнувшей и посвежевшей, если поспит в его гробу. — Мой гроб очень удобный, я позволю вам в этом убедиться. Вы даже можете пригласить к себе в гости виконта, с моего полного разрешения. Пусть он закончит то дело, которое я так грубо прервал. Никаких надоедливых юбок на этот раз поднимать не придётся, — рассмеялся он так, что у неё мурашки поползли. — Вы хоть раз слышали о муже, который был бы так же добр и внимателен, как я? — Его голос сочился сарказмом. — Виконт может заняться сладкой, сладкой любовью с моей женой прямо в моём гробу... до грандиозного финала... — Он засмеялся. — Бах! Бах! Бах! — повторял он снова и снова, смеясь каждый раз, когда произносил это, уходя. Кристина поняла: её обман и двуличие свели его с ума. Эрик был безумен, но она всё равно его любила, поэтому об отравлении не могло быть и речи. Она открыла флакон и понюхала отвратительную жидкость. Запах заставил её внутренне содрогнуться. На вкус это будет так же ужасно, как и на запах. Она задавалась вопросом, подействует ли это немедленно, как он обещал, или она несколько дней будет загибаться от боли. Она поднесла бутылку ко рту и глубоко вдохнула ядовитые пары, прежде чем жидкость попала ей на язык. Тошнота сотрясла её с ног до головы. Кристина корила себя за слабость. Трясущимися руками она снова приблизила флакон ко рту и снова задохнулась. «Я должна сделать это до того, как Эрик меня убьёт. Он может запереть меня в этом чудовищном гробу и сядет рядом — болтать с тем человеком, которого видит только он». Кристина собралась с духом и попыталась снова поднести бутылку ко рту, но не успела та даже приблизиться, как дрожь сотрясла её, и флакон выскользнул из дрожащей руки, разбившись об пол. Кристина смотрела на осколки, глотая слёзы. «Моя судьба в Твоих руках — как и всегда». — Она подняла свои чётки и попросила у Бога прощения за то, что собиралась сделать. Вдруг из туннеля зазвенела сигнализация, поразив её. Хафиз! Она вспомнила их разговор и огляделась, чтобы надеть хоть что-нибудь красное, но Эрик сжег всю её одежду. Если бы она открыто скажет Хафизу, что ей нужна помощь, Эрик просто убьёт их обоих. Она закрыла лицо руками и заплакала. «Как я могу сообщить ему, что мне нужна помощь?»

* * *

Луи, отец Эрика, снова нашёл информацию о своём сыне у мадам Жири. Когда на протяжении двух недель ни мадам Жири, ни её дочь ни разу не увидели Эрика или его жену, мадам наконец рассказала ему об отношениях Эрика с Хафизом и дала ему адрес последнего. Хафиз, который прежде в Персии вращался в кругу знати, был удивлён и польщён, принимая такого гостя, как маркиз дю Бурдени, в своём доме. Хафиз приветствовал Луи в своём доме со всей торжественностью, которую сумел собрать. Его Сиятельство поведал ему, как попытался ещё раз самостоятельно посетить нижние подвалы, но потерпел неудачу, поскольку Эрик не ответил на его призывы с другого берега озера. Маркиз беспокоился по поводу благополучия своего единственного сына. Луи намекнул Хафизу, что у Эрика могло сложиться впечатление, будто его жена и виконт де Шаньи возобновили свои прежние отношения. Хафиз не стал говорить маркизу, что если Эрик застал Кристину в объятиях виконта или ещё что-нибудь в этом роде, то Кристина Дааэ уже должна быть мертва. Он согласился навестить Эрика, намереваясь успокоить его и потихоньку забрать тело молодой певицы. На сердце у Хафиза было тяжело от чувства вины. Он сожалел, что не навещал их более регулярно, однако во время его последнего визита эти двое выглядели настолько увлечёнными друг другом, что он решил дать им больше уединения. Слишком уж быстро он снял с себя ответственность. Снова воспользовавшись своими инструментами, чтобы проникнуть в дом через заднюю дверь, он нашёл Чудовище Мазендерана намного более худым, чем тот был на протяжении многих лет. В воздухе витал неприятный запах смерти и разложения. Эрик был неопрятен, как и его дом. Не было похоже, чтобы кто-то здесь прибирался и наводил порядок на протяжении длительного времени. Над их головами свободно жужжали мухи. — Где Кристина, Эрик? — спросил Перс, внутренне ожидая, что Эрик укажет на окровавленный, разлагающийся свёрток в углу. На Эрике была чёрная фарфоровая маска, которую в Персии он надевал лишь во время казней. Это усилило у Хафиза чувство страха и печали. Эта маска всегда вызывала у Перса чувство тревоги, она восстанавливала в мельчайших деталях воспоминания о кровавых банях в мазендеранском дворце, которые заставляли его содрогаться от ужаса. — Что тебе нужно от жены Эрика? Хафиз всей душой ненавидел тот приглушенный, нечеловеческий звук, которых исходил из-за маски. — Не играй со мной, Эрик! Где Кристина? — Почему Эрик должен отвечать на твои вопросы в своём собственном доме? — Я хочу поприветствовать её, как всегда. — Хафиз старался сохранять спокойствие. — Она занята, — ответил Эрик, отводя взгляд. — Она никогда не была настолько занята, чтобы не поприветствовать меня. Она очень расстроится, если не угостит меня чашкой чая. Эрику явно было не по себе. Чутьё дароги никогда его не подводило. Он опоздал. — Она у себя в комнате. Наверняка легла вздремнуть. — Если она будет спать в это время, то ночью не сможет уснуть. Лучше её разбудить. — Хафиз молился про себя, чтобы сон Кристины, о котором говорил Эрик, не оказался вечным. — Хорошо, тогда Эрик скажет своей жене, что она не может отдохнуть, и всё потому, что любопытный дарога Персии требует её присутствия и чашки чая, — рявкнул он, направляясь к спальне. Одежда свободно болталась на Эрике. Хафиз знал, что Кристина хорошо его кормила и что Эрик ел всё, что она для него готовила. Монстр снова называл себя «Эрик». В Мазендеране он слышал, как Эрик говорит о себе в третьем лице, лишь после особенно ужасных убийств в дворцовых застенках. Он был потрясён, когда она появилась несколько минут спустя. Кристина жива! Её лицо было почти прозрачным, под глазами наливались пурпуром синяки. Её волосы были растрёпаны, их не расчёсывали уже на протяжении нескольких дней, возможно, даже недель. На ней был халат Эрика, волочившийся по полу; Хафиз мог видеть грязный порванный вырез сорочки, выглядывающий из-под него. Однако она не надела красное. Она забыла про их уговор? Он знал, что у неё было красное платье и шаль. И хотя одна эта деталь отсутствовала, всё остальное в доме будто кричало: «Беда!» Кристина сидела, пристально глядя ему в глаза и не говоря ни слова, её собственные глаза даже почти не моргали. — Видишь, я говорил тебе, что она в порядке. Скажи ему, что ты в порядке, Кристина. — Я в порядке, — повторила она безучастно. Эрик прищурился в её сторону, но больше ничего не сказал. Она осталась стоять рядом с Эриком, уставившись на Хафиза. При более внимательном рассмотрении он наконец заметил, что она намазала свои бледные губы непривычно толстым слоем красной помады и нанесла больше румян, чем обычно. Момент настал! Конец миссии, которую он возложил на себя много лет назад ещё в Персии. Ему придётся действовать осторожно, поскольку враг был коварен и хитёр, как все его бывшие враги вместе взятые. Он имел дело со свернувшейся коброй, чудовищем, которому он позволил выжить и сбежать из Персии. В опасности была не только его жизнь, но и жизнь Кристины. Может быть, ему следует прикончить чудовище прямо сейчас? Сможет ли он? Скорее всего, нет. Он попытался прихлопнуть муху — и даже тут промахнулся. — Сделайте нам чай, Кристина, — приторно сладким тоном произнёс Эрик. Не сказав ни слова, она направилась в кухню, а за спиной Эрика произнесла одними губами, обращаясь к Хафизу: — Помогите мне! На лице Хафиза не дрогнул ни один мускул. — Ну, за кем ещё ты шпионишь в эти дни? — спросил его Эрик делано спокойным тоном. Перс повернулся к Эрику. — Однажды ты сумеешь задеть мои чувства, Эрик, но, к счастью для тебя, этот день очень далёк. — Ему удалось улыбнуться и исполнить свою партию в их обычном подшучивании друг над другом, в то время как его сердце дико стучало в груди, а мысли хаотично метались в голове. Кристина принесла чай, и когда она стала его наливать, Хафиз заметил очень бледные синяки на её шее. Они были расположены довольно странно и не похожи на отпечаток пенджабского лассо. Хафиз не исключал того, что это были синяки от пальцев Эрика. «Надо сейчас же его пристрелить — и с этим будет покончено». — Хафиз с трудом сглотнул, погладив маленький пистолет, который он всегда носил в потайном кармашке. Вряд ли Его Сиятельство это оценит. Когда Кристина села пить чай, она нарочно слегка распахнула халат Эрика, чтобы показать пятна крови на своей ночной сорочке. И посмотрела прямо в глаза Перса. Ещё один сигнал! Неужели Эрик настолько обезумел, что не понимал, как выглядит его жена? Хафиз не осмеливался ни малейшим жестом отреагировать на её сигналы, боясь, что Эрик это заметит. Это было бы слишком опасно. Он откинулся на спинку кресла, вытянул ноги и поднёс свою чашку ко рту настолько медленно, насколько это не вызвало бы подозрений, давая мыслям в голове время успокоиться. Воздух был насыщен зловонными запахами из прихожей, как будто у них прорвало канализацию. Хафиз с трудом заставил себя отпить чаю. — Итак, Эрик, ты сегодня не поделишься со мной этим знаменитым печеньем? — спросил он, хлопнув по ещё одной пролетающей мимо мухе. — Печенья нет! Быстро допивай свой чай и будь благодарен за это, — резко ответил Эрик. Хафиз заметил, что они не сидят рядом друг с другом. Эрик безостановочно болтал о разных пустяках, не обращаясь ни к кому конкретно. К жене он не обратился ни разу, как не упоминал и об их совместном времяпровождении. Глаза у обоих были покрасневшими. Кристина сидела тихо. Она несколько раз подносила чашку ко рту, но так ни разу и не открыла рот и не сделала ни глотка. Он обязан вытащить Кристину отсюда и обеспечить ей безопасность, потому что Эрик разыщет её даже на другом конце земли. В голове у Хафиза созрел план, но чтобы его выполнить, ему понадобится помощь маркиза.

* * *

Как только Перс ушел, Эрик набросился на неё: — Почему ты сидела там, не разговаривая? Он пришёл поговорить с тобой. — Вы же не собираетесь меня выслушать, так почему я должна тратить свои силы на бесполезные слова? — Ты сидела, как надгробная плита. Эрик велел тебе улыбаться, — рявкнул он. — Я сделала всё, что могла. — Она скрестила руки на груди, отвернувшись от него. — Не пытайся обмануть Эрика. Иначе это закончится плохо и для тебя, и для этой маленькой персидской крысы. — Мне уже плохо, — ответила она. Он посмотрел на неё. — Верни Эрику его одежду. Носи ту сорочку, которую ты купила для мальчишки на деньги Эрика. Ты мечтала заняться любовью со своим виконтом, а Эрик должен был лишь смотреть. Теперь Эрик задаётся вопросом, будет ли твой любовник всё ещё хотеть тебя, если увидит тебя сейчас? Она бросила в него халат. — Ты ведёшь себя, как животное. Ты чуть не убил меня в озере. — Наконец-то до тебя дошло, глупая ты девчонка. Тебе понадобилось так много времени, чтобы понять, за кого ты вышла замуж! — Я тебя ненавижу, — сказала она, захлопнув дверь перед его лицом. И тщательно заперла её.

* * *

Уже второй раз за эту ночь он подошел к её двери и умолял о прощении, уговаривал её открыть дверь и поговорить с ним. У неё перед глазами все ещё стояла яркая картина о пережитых потрясениях с насекомыми и принудительным купанием в озере, едва не завершившимся утоплением. Сегодня ночью голос Эрика звучал иначе. Он говорил нежно, как её прежний Эрик. — Любовь моя, — произнёс прекрасный голос, проникая через её дверь. — Как вы назвали меня, когда впервые встретились со мною? — Голос? Мой Ангел Музыки, — с невольной дрожью ответила она. — Да, это я. Я ваш Ангел! Не откроете ли вы дверь своему Ангелу Музыки? Мы могли бы спеть вместе. — Эрик? Я совершенно запуталась. Чего вы хотите? — Она уже хотела открыть дверь и упасть в его объятия. Ей хотелось, чтобы всё стало так, как раньше. — Не открывай дверь! — в его голосе прозвучал какой-то новый, отчаянный тон, при этом сам голос показался ей сдавленным. — Разве вы не хотите спеть со мной? — снова вернулся нежный голос. — И что мы будем петь? — Маленькую песню, которую написал для тебя твой Дон Жуан. — «Дон Жуан» — ваше сочинение, и вы говорили, что я не должна его слушать. — Не это! — зарычал он. — Мы будем вместе петь реквием, — пояснил сладкий голос. — Реквием... по кому? Она услышала его смех. — Да, да, да, да Дааэ, — пропел он, уходя от её двери, и у неё поползли мурашки. «Не открывайте дверь, что бы я ни говорил», — вот что он ей сказал. Она будет держать дверь закрытой, пока Хафиз её не спасёт. Она встала на колени и стала молиться: за себя, за разум мужа и за свой брак. Кристина перешла уже к четвёртой декаде молитв по чёткам, когда услышала сработавшую сигнализацию в туннеле, которым пользовался Хафиз. «Он пришёл за мной». Кристина не могла поверить в то, что Эрик позволит ей уйти с другим мужчиной. Она услышала, как Эрик выругался и хлопнул дверью, а затем всё стихло. Она так и не услышала Хафиза и уже начала отчаиваться. Эрик расправился с ним? Она приложила ухо к двери и тут же послышался очень тихий стук. — Кристина? — Это был Хафиз. — Быстрее, открывайте. Она открыла дверь, обнаружив за ней его смуглое лицо, покрытое бисеринками пота, его зелёные глаза сверкали. Хафиз уставился на её запятнанную и порванную ночную сорочку. Кристина забыла, что её левая грудь была почти полностью обнажена. Она стянула вырез и удерживала его рукой. — Поторопитесь, одевайтесь быстро, я не знаю, как долго он будет отсутствовать. — Но как вы... — Сейчас нет времени. Я объясню позже. У вас нет времени собирать вещи. — Она увидела, как его взгляд задержался на заполненном наполовину ведре у двери. Его губы сжались, а ноздри раздулись, и он отвернулся, не сказав ни слова. Она перестала испытывать неловкость из-за ведра для испражнений. — Мне больше нечего надеть или собирать. Эрик всё сжёг. — Она протянула руку и забрала чётки из комода. — Это всё, что у меня осталось. Хафиз понимающе кивнул. Он снял пиджак, накинул его на её плечи и повёл прочь. Прежде чем войти в туннель, она окинула их дом последним, долгим взглядом. Вернётся ли она когда-нибудь сюда — в дом, наполненный любовью Эрика? Или всё, что они построили, уничтожено? Сперва ей нужно было выжить, а потом она сможет помочь ему — где бы она ни находилась. С той же страстью, с которой она когда-то обещала себя Раулю, теперь она клялась вернуться и восстановить их дом. Хафиз коснулся её локтя, и она быстро последовала за ним в тёмный туннель.

* * *

Эрик услышал звук сигнализации из туннеля, которым всегда пользовался Хафиз. Он вышел, чтобы сказать Персу, что сегодня уже больше его не впустит, но вместо Перса он обнаружил возле сигнализации большую мёртвую крысу, явно погибшую от удара током. «Французская крыса, а не персидская», — Эрик рассмеялся над собственной шуткой. Он решил поговорить с Себастьяном об ужесточении контроля над тварями. Едва вернувшись в дом, он всё понял. Здесь было холодно и пусто. Его сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди. — «Кристина!» — Он бросился в её комнату, но обнаружил, что дверь не заперта, а комната пуста. Его нога раздавила осколки от флакона с ядом. Он помчался по дому, уже зная, что не найдет её, но всё равно пытаясь отыскать. — Кристина! Кристина! Его голос отражался от холодных стен. — «Она в безопасности». — На его лице расцвела улыбка, в то время как рыдания сотрясали его худое тело. Он продолжал исступлённые поиски, по нескольку раз заглядывая в каждую комнату. Сильный спазм взорвался у него в груди, а с губ снова сорвалось её имя: «Кристина», — после чего он упал на колени посреди гостиной. «Снова один! Чёрт бы тебя побрал, ты сам её оттолкнул!» «И ты позволишь хныкающему мальчишке в коротеньких штанишках забрать твою жену? Лучше бы тебя сделали евнухом в Персии». «Какая разница, теперь, когда я её потерял. Она может меня ненавидеть, но моя Кристина спасена от тебя». «Если я не смогу получить её крови, то Парижу конец!» «Пусть так. Кристина наверняка сейчас в поместье Шаньи, а оно далеко от Парижа». Ничего больше не имело значения, зачем теперь утруждать себя сопротивлением Голосу? Отныне он не несет никакой ответственности. Эрик зашёл в камеру пыток и открыл люк в полу. Он спускался в заплесневелые подвалы, где держал новые бочки с порохом, по крайней мере, бóльшую их часть.

Конец первого тома