Пять бесконечных мгновений

Селест уже почти полчаса сидела в гостиной в доме Серебрянских и ждала Яну (сколько можно собираться?). Все больше и больше разрасталось ощущение, что будто её собирают на свадьбу, ну, или как минимум на какое-то очень важное мероприятие (не менее важное, чем свадьба или собеседование), но никак не на прогулку по городу, которая продлится от силы часа три. Сестра всего-то хотела показать ей город и зайти (на пять минуточек, по ее словам, хотя это уже предполагает, что они застрянут там надолго) в торговый центр. Святова терпеть их не могла, и ходила туда крайне редко, однако от уговоров Яны ей отвертеться не удалось, потому что это Яна, а вместе с ней ее уговоры и это уже можно считать концом света. Наконец-то, на лестнице послышался приближающийся стук каблуков. Луната неспешно спускалась вниз, будто это не она задержалась, а Селест нечего было делать и она решила повтыкать минут двадцать или больше. Святова повернула голову в сторону сводной сестры и закатила глаза. На ногах Яны были босоножки с неизменным каблуком (она родилась в туфлях на каблуке или как?), причём он был огромным (боже, как она на таком ходит?), да таким, что он был одного с ней роста, если, конечно, не еще выше. Волосы она выпрямила, хотя от природы слегка вьются. На лице была тонна косметики: длинные яркие ресницы, идеальные брови, в меру темные тени, скулы сияли ярче, чем звезды в ясную ночь (Селест показалось, что она ослепла) и темная, цвета гнилой вишни, помада. Для Селест это все кажется диким и слишком показушным, но явно не для Серебрянской, уже привыкшей к этому. После минутного созерцания Яны скептическим взглядом, лунастра сказала: — Мы вроде собирались погулять по городу, а ты вырядилась минимум на ночную дискотеку восемнадцать плюс. — Вырядилась? Милая, это мой обычный, ежедневный образ, — луната не скрывала наигранного удивления, кажется, пытаясь выставить Селест дурочкой. Святова шумно выдохнула, прикрывая глаза: если Яна когда-нибудь и изменится, то явно не в этой жизни. Может она и не сбегает каждую ночь в клубы и не раздает себя, но дерзость и гордость вперемешку с самолюбием никто не отменял. — Ладно, я поняла. Ты собралась? Мы можем идти? Или тебя еще пару часиков подождать? — Конечно, пошли, дорогая, — уже на пороге пролепетала Серебрянская. Они вышли из дома и пошли в центр города. Мимо мелькали яркие, дешевые магазинчики и уютные кофейни, заманивая Святову своим запахом и совсем не привлекая Яну. Было немного жарковато, потому что горы, обступающие Яховск, не пропускали ветра и служили некой защитой. Говорят, там даже есть термальные источники, однако никто не знает, где они находятся. Вообще, Яховск был красивым городом с каким-то своим особым стилем, окруженный лесом, горами и красивыми озерами, создавая легкую пелену таинственности. — Мы особо не общались со дня рождения Алекса. Как-то неправильно, — нарушила, создавшуюся между ними тишину (не только сейчас, но и всегда), Яна. — Как тебе его… хм… тёмная сторона? — Никак, — равнодушно ответила лунастра, сразу вспоминая избиение неизвестного астра на крыше многоэтажки. — Он лунат и этим все сказано. Он родился с ненавистью к астрам. Это уже заложено на генетическом уровне: лунаты и астры ненавидят друг друга. И так будет всегда. — А как же твои родители? — Яна говорила серьёзно, хотя Святовой казалось, что она над ней смеётся — громко и противно. — Мои родители прожили вместе недолго. Тамара все равно в итоге ушла к твоему отцу, — ответила Селестина, оглядываясь на очередную мелькнувшую кофейню, пытаясь то ли избежать неприятной темы, то ли полностью укутаться ароматом кофе, как пледом. Однако, луната сама решила перевести тему, спасая Селест и саму себя. — Не волнуйся, я не расскажу про твой маленький секрет отцу. Да и вообще никому не скажу, — неожиданно заявила девушка. Селестина прищурилась и посмотрела на неё. Она ей не доверяла и даже не собиралась этого скрывать, но и создавать конфликты, разжигая войну было бы глупо и не очень приятно, поэтому лучше держаться на растоянии. — Ты стерва. Ты держишь всех кругом за идиотов и слишком любишь себя, — и от прямолинейности Селест никогда не избавится, как и Яна от своего стиля. — А ты дурочка, раз оскорбляешь человека, который владеет провокационной и важной информацией, которая может тебя загубить, если кто-то узнает, — Яна усмехнулась — ее явно веселила вся эта ситуация. — Ты можешь мне не доверять, да и причин на это много, не спорю. Я уже говорила, ты мне неприятна так же, как и я тебе, но ты моя сестра. И этого никак не изменить. Можешь считать, что это так же неизменно, как ужас и могучесть лунатов. Внезапно лицо девушки вытянулось, усмешка исчезла, не оставив и следа, а глаза загорелись огнём — злым и жгучим, не предвещающим ничего хорошего, но уже в следующее мгновение она приняла безразличный вид и продолжила свой путь, немного убыстряя шаг. Селестина посмотрела в сторону, куда так гневно смотрела сводная сестра. А причиной этой реакции послужили два парня на другом конце улицы, которые шли им навстречу. У одного из них были кудрявые русые волосы, серые глаза и веснушки на щеках, а другой был чуть ниже, шатен с карими глазами. Когда расстояние между ними сократилось, Святова поняла, что она их уже видела, а второго даже не один раз, но виду не подала. По его быстрому взгляду, девушка поняла, что и он ее помнит. И никто из них не раскрылся в этом, потому что сейчас здесь Яна, да и в обычный день они вряд ли поздоровались друг с другом. Может, они бы прошли мимо, ничего не сказав, если бы Яна не зацепила их словом, как крючком, когда расстояние между ними было около метра. — А я вижу ты совсем скатился, Князев. Делишь одежду с бомжами. Может тебе денег подбросить, а то что-то совсем тебя жизнь не щадит. Ну, ты если что говори, не стесняйся — я люблю помогать нищим и неполноценным. — Девушка определённо наслаждалась своей речью и унижением парня. Она улыбалась так, что казалось, будто она само зло во плоти. Яна сжимала кулаки (неудобно, наверное, с такими ногтями, да?) и почти готова была растереть одного из них в порошок, хотя перепалка только началась. — Да? Что же ты себе никак не поможешь? — вот черт, это ж надо было наткнуться на эту стерву. Да ещё и, как назло, после тренировки — вся одежда была в пыли, а в некоторых местах даже порвана от многочисленных падений. — О, за меня не волнуйся. Мне хватает средств, чтобы выглядеть привлекательно, — девушка явно злорадствовала и ей это нравилось. Было видно, как она получала удовольствие от каждого, сказанного слова. — Ну, конечно, ведь если бы ты выглядела не привлекательно, разве на тебя бы велись люди? В твоей работе это действительно важно, доставлять клиентам удовольствие, а не отпугивать их. Правда, смотрю, в последнее время клиентов стало меньше и ты решила их привлечь, как можешь, — он сделал движение головой, указывая на грудь девушки — чёрный кружевной топ был максимально открыт, почти ничего не прикрывая, и больше был похож на белье, чем на верхнюю одежду. Яна пропустила недвусмысленное оскорбление мимо ушей и продолжила улыбаться, хотя улыбка ее стала жестче и скулы напряглись, а из глаз, казалось, она стреляла молниями, посылая их парню. — А ты себе ещё часом работу не нашёл? Могу подсказать: тебе прямая дорога на поле — ворон отпугивать. Уверена, туда тебя примут и даже не придется показывать свои не самые лучшие оценки в табеле — твой внешний вид будет для фермеров просто находкой. — Вообще-то, Тим будет ковалем, как и его отец, — вмешался первый парень, имя которого, как и все остальное, Селестине было неизвестно. До этого момента он, не скрываясь и абсолютно ничего не стесняясь, пялился (именно пялился, другое слово здесь не подойдет) на открытую грудь Яны, которая, кстати, не удостоила его даже взглядом, будто его нет и вовсе. — Я бы с удовольствием поболтала с тобой еще, но мне и моей сестренке нужно успеть в магазин за новой одеждой, — она деланно расстроилась и состроила грустное личико, а потом прикрыла рот руками (как можно наигранние), будто она сказала что-то не то, и ей очень жаль. — Ах, да, ты же не знаешь, что такое магазины и чистая одежда. Но не будем на этом акцентировать внимание, мы действительно спешим. Прощай, Тимофей Князев, и помни: твоё место на поле с воронами, но никак не среди людей. Довольная собой, она вскинула подбородок вверх, смеряя двух парней презрительным взглядом (ещё хуже, чем у Алекса) и направилась дальше по улице, как можно громче стуча каблуками и виляя бедрами. Селестина недовольно поджала губы, кинула еще один взгляд на парней и пошла вслед за сестрой, которая совсем-не-собиралась-долго-ходить-по-магазинам. — Кто это были? — спросила Селестина, решив скрыть, что она его уже знает. Лишняя информация для нее никогда не помешает, да и девушке было действительно интересно, чем вызвана такая ярая нелюбовь. — Придурок Князев со своим дружком. Его, вроде, зовут Вениамин, но я часто слышала, как они зовут его Морж. Идиоты. — процедила Яна, все ещё злая. Селест такой ответ не устроил и она решила расспросить сестру подробнее. — И почему к нему такая ненависть? Неужели он что-то мог сделать тебе? — Точно не помню когда и из-за чего, но наша взаимная ненависть берет начало ещё с младших классов, — пояснила Серебрянская и добавила на вопросительный взгляд Селест, — Мы учились в одном классе, не удивляйся. Слава Луне, это был последний год, когда я терпела этого идиота. На самом деле девушка прекрасно осознавала и помнила из-за чего все это происходит. Ещё в первом классе, когда все они были детьми и даже не знали друг друга, Тим уже выделился. Вроде и обычный мальчишка, учился нехотя, бегал во дворе с друзьями, иногда сбегал с уроков, ходил с остальными мальчишками на тренировки, и ничего особенного… Но что-то в нем было не так, что-то заставляло Яну обращать на него внимание чаще, чем на других, что-то в нем ее сильно злило, что-то заставляло не пропускать его мимо и за что-то Серебрянская каждый раз старательно цеплялась, пока это не превратилось в какой-то закон. Главное правило в жизни Яны — в этом мире нет любви крепче, чем любовь к себе; правило Тима (прям Иисус, блин) — полюби ближнего своего, как самого себя; Яна всегда поступает, как удобно ей — Тим поступает по совести (настоящий рыцарь). Князев ломал пополам, разбивал все стереотипы и мнения Яны на все, а она в ответ его ненавидела. Правда, парень в долгу не остался — он ненавидел ее так же. Селест внимательно наблюдала за тем, как меняется задумчивое лицо Яны. Она не сбивала ее и не прерывала ход ее мыслей, справедливо полагая, что ей стоит дать время подумать.

***

Тим был очень зол и извергался, как вулкан. Ему казалось, что его лицо просто горит, будто он демон, только что вышедший из преисподни. Хотя демоном (настоящим демоном, а не тупым идиотом, как Волков и его банда) в этом городе была только Серебрянская. — Сука. Тупая сука. — сказал больше себе, чем другу Тим, не сдержав себя. Морж удивленно повернул голову, но через секунду до него дошло про кого говорил Князев. — А мне она нравится, — внезапно ответил парень. Тим остановился посреди улицы, как вкопанный от удивления. И не сразу смог поверить, что ему не послышалось, что никак галлюцинаций не было, что Морж действительно это сказал только что. — Что? — тупо спросил Князев. — Яна, она мне нравится, — спокойно повторил друг. — Черт, да она же шлюха! — у парня крыша поехала, он не мог поверить, что это говорит его лучший друг, что кто-то вообще может такое сказать. — Ты что, не слышал, что она там про меня говорила?! — Слышал, слышал. Да, девчонка перегнула палку, согласен, — Морж пожал плечами, пытаясь сгладить ситуацию и успокоить Князева (который практически дышал огнём и обжигал Моржа). — Но ты её буфера видел? А ноги, а задницу? Я бы её трахнул, честно. — Я туда не смотрел, извращенец! Мне было достаточно её гадкой улыбки на разрисованном лице, — Князев больше не пылал, его лицо выражало только крайнюю степень неприязни и отвращения, кажется, теперь не только к Яне. Он продолжил идти, всматриваясь в лица людей, будто искал поддержку или спасения от всего этого. — Да ладно, ещё скажи, что порно никогда не смотрел, — хохотнул Венька, но поняв, что другу не смешно, перестал. — Я ценю девушек не за их размеры, а за их ум и внутренний мир, — как всегда идеальный (Яна бы уже взбесилась). Впрочем, Морж тоже еле удержался, чтобы не закатить глаза. — Как она вообще может тебе нравится? О ней же нельзя сказать ничего хорошего! Она такая же тупая дура, как та рыжая подружка Волкова! — Ну нет, не скажи, — запротестовал кудрявый. — Макси реально дура, а вот Яна не глупая. Позволь напомнить, она даже школу с золотой медалью закончила, — увидев, что друг ни капли не повеселел, он добавил, — Да ладно, не кисни, завтра ж выпускной. Оторвёшься по полной! О, и не забудь выпить и за меня, договорились?!