Бумаги на развод

***

В последнее время Чонгук чувствует себя куда счастливее от того, что отец приезжает чаще, чем раньше. Каждый вторник маленький омежка торопливо собирает постель, кушает и смиренно ждёт, когда папин телефон привычно запищит. Слыша знакомый рингтон, Чонгук берет трубку и договаривается о встрече с родителем, который обещает выехать через десять минут. Чимин стал выглядеть как смерть. Это, пожалуй, все, что в нем изменилось. Все те же дежурные улыбки, все те же тяжелые и уставшие взгляды по вечерам. Омега остро нуждается в заботе, которую так старательно пытается приподнести Чонгук, однако та любовь — совершенно другая. То, как любит ребенок родителя. Пак чувствует себя ненужным обществу, но нужным сыну, и именно это его сейчас держит. Гук действительно очень сильно любит своих родителей, старается помогать и часто обнимать. Чимин похудел. Так сильно похудел, что Чонгук недовольно ворчит каждый день, когда при очередной волне объятий утром или днём, чувствует ребра папы. Малыш прижимается телом к груди родителя и отчётливо нащупывает кости, чему сначала пугался, а потом понял. Ребенок стал буквально открамливать Чимина, подносил ему ложки с едой ко рту, но старший воротил нос и отнекивался. Когда же мальчик злился из-за того, что папа совсем не кушает, Пак брал ложку в рот, но тут же скоропостижно удалялся в ванную и закрывал дверь. Чонгук знал, что папу тошнит и первое время думал, что это из-за того, что еда ему кажется невкусной. Догадка появилась со временем, когда малыш стал понимать, что такая реакция у родителя на всю еду, какой бы она не была: простой йогурт, вкусная яичница, любимый кимчи или хлопья с молоком. Тогда-то Чонгук перестал пихать в омегу еду, вовсе теряясь и не зная, что делать. Вместе с этим Чимин как-то узнал, что Чонгук беспощадно сдает Юнги информацию про его здоровье, настроение или то, что он ел на завтрак. Утечку информации удалось предотвратить ещё до того, как Чонгук мог бы разболтать альфе о том, что омега ничего не ест. Чимин строго пригрозил в родительские дела не лезть и заверил, что все хорошо, серьезно попросив не говорить ничего отцу. Младший омега тогда хмурил бровки, искреннее не понимая, почему папа не хочет, чтобы отец узнал о его состоянии и помог, но честно пообещал ничего не говорить.

***

Чимин готовит привычный завтрак для себя и сына (по большей части именно для сына, что неудивительно, исходя из последних событий), медленно переползая из одного угла небольшой кухни в другой. Он сильно похудел и вместе с этим приобрел какое-то странное и непредсказуемое отвращение к еде. Оно появляется неожиданно, к примеру сейчас, когда он убавляет газ, случайно вдыхая запах сыра. Парень зажимает рот рукой и отходит на три шага назад, рвано глотая воздух и пытается сдержать рвотные позывы. Восстановить дыхание выходит не так легко, как может показаться, и Пак возвращается к плите, чтобы выключить газ. Чимин шарит по нижней полке столешницы и нащупывает коробку чая, который они покупали раньше для Юнги и Чонгука. Сам омега его не любит из-за ярко выраженного вкуса какой-то непонятной ягоды, зато ребенок и альфа в нем души не чают. Сейчас на полках он стоит только из-за желания Чонгука, который когда-то утянул родителя в нужный отдел и ткнул пальцем в знакомую коробочку. И парень не смеет игнорировать просьбу сына лишь из-за личных перепалок с мужем. Мужем, который каждое утро дарил своим омегам самую причудливую и по-детски широкую улыбку, демонстрируя свои маленькие зубы. Идиллию семейных воспоминаний прерывают сразу две вещи: громкое урчание живота Чимина и вибрация телефона, лежащего на соседней столешнице. И если к первому он привык так, словно всю жизнь эти звуки слышит, то второе вводит в явное недоумение. Парень вытирает немного влажные от воды руки о полотенце и тянет руку к смартфону, сразу вчитываясь в текст на экране. « Юнги » Чимин нервно вздыхает и немного подрагивающей рукой отвечает на неожиданный и ранний звонок. — Да, Чимин, алло? — Голос на том конце, кажется, немного сонный, Чимин вообще удивляется тому, что Юнги звонит так рано, ведь на памяти омеги альфа был тем ещё соней, любящим поваляться в кровати хоть на минуту дольше. — Не думаю, что ты спишь, но все же прости, если помешал. "Ох, черт." — крутится в голове Чимина вместе с осознанием, что, боже, альфа ведь знает, что он не спит в это время потому что по натуре жаворонок и старается готовить завтрак до пробуждения остальных. — Нет, Юнги, ты не помешал, все нормально, — парень садится на стул, отчего-то ощущая резкую слабость и дрожь в ногах. — Ты чего-то хотел? — Я сегодня полностью свободен, — голос альфы звучит по-прежнему хрипло и Юнги прочищает горло, чтобы он звучал лучше (несмотря на это, он понимает, что омега знает о том, что Мин только что проснулся). — У вас с Чонгук-и есть какие-то планы на сегодня? — Не знаю, если честно. Каких-то серьезных нет, думаю. — Чимин жмурится, когда в голове щемит и сжимает кулаки, потому что вместе с болью приходит головокружение. — Я сыну обещал сводить вас обоих в аквапарк... А, поскольку, он требует полного свободного дня, это дело постоянно откладывалось и никак не получалось осуществить задуманные планы. А сейчас выпал шанс, и я решил, что больше другого такого может не быть. В ближайшее время точно. — Аквапарк... Я, на самом деле, не уверен, что нужен там. — Чимин, я тебе неприятен, понимаю, но ради Чонгука, пожалуйста. Он постоянно говорит, что хочет, чтобы ты погулял с нами. Все расходы, естественно, я беру на себя. От тебя требуется принять предложение, собрать себя и сына и увидеть в его глазах детский восторг. — Чимин вздыхает. — Ладно, — тихо произносит омега, внутри чувствуя что-то неладное и предчувствуя, что, ничего хорошего от такой длительной прогулки с Юнги не получится, — Во сколько? — Ну смотри, сейчас около половины девятого, ты уже, скорее всего, приготовил завтрак, Чонгук встанет минут через двадцать. Сколько вам надо на сборы? Или ты, может, хочешь поехать в какое-то определённое время? — Мне все равно, но думаю, что поехать днём лучше, чем вечером, потому что ближе часам к пяти народу должно быть больше. Часу в первом, может? — Хорошо. — Альфа кряхтит и встаёт с места, чтобы расшатать себя на приготовление пищи и начать готовиться к встрече. — Заеду за вами ровно в полпервого, сразу позвоню. И не забудьте, пожалуйста, резинки, чтобы заколоть волосы. — Хорошо, Юнги, до встре... — Стой, Чимин, я... — Юнги выдерживает паузу, чтобы подобрать слова и не показаться слишком навязчивым или бестактным. — Как себя чувствуешь? — Не думаю, что это то, о чем мы должны говорить сейчас..? Неожиданный вопрос сбил и без того немного шокированного утренним предложением омегу, поставив в тупик. Ему льстило беспокойство Мина, но вместе с тем Чимин знал и осознавал, что как своим волнением, так и своим потрясающим знанием привычек омеги, альфа лишь сильнее вводит того в заблуждение. Парень слушает родной голос, а внутри и мысли нет о действительности — они ведь расстались и сейчас готовят бумаги на развод. Только вот Юнги все также помнит во сколько омега ложится спать, а Чимин постоянно вспомнинает глупые Миновские советы, которые тот так по-дедовски раздавал омеге при каждом удобном случае. И кому от этого лучше? — Чимин-и, ты не должен пренебрегать своим здоровьем, я же говорил тебе. — Альфа добавляет уверенность в голос, чтобы омега понял наконец, вбил в свою голову, что здоровье надо беречь. — Я просил тебя так меня не называть. — Омега делает паузы между словами, откровенно раздражаясь проявлениями заботы. И где же он был, когда Чимин глушил истерику в подушке? Пак чувствует как слезы скапливаются у уголков глаз, а тяжёлый ком сдавливает грудь. Сердце отбивает бешеный ритм, схожий на тот, который у омеги был, когда Юнги впервые признался омеге в чувствах. Схожий на тот, которой сопровождал их первый секс, на тот, который Чимин чувствовал, когда рассказывал своему парню про беременность и, наконец, абсолютно схожий на тот, когда он сказал заветное "да" своему будущему мужу. Юнги. Юнги... Юнги. У Чимина все сводится на Юнги. И от этого лезть по стенкам хочется. Он зависим. Зависим почти так же, как был зависим много лет назад. Только ещё сильнее. В районе висков неожиданно сильно колит, но глаза Пак не открывает, зная, что боль, та, что в сердце, куда сильнее этой. — Пока, Юнги, это не та тема, которую мы с тобой должны обсуждать. Мин слышит гудки и чувствует себя последним человеком на Земле.

***

В аквапарке Чонгук действительно не находит себе места. Маленький омега бегает по комнатке с шкафчиками уже полностью готовый к погружению и горкам, пока Юнги складывает свои вещи в купленную ячейку, а Чимин выходит из раздевалки, тоже полностью готовый. Маленький Мин тут же несётся к папе и обхватывает его руками, уже привыкнув к хорошо ощутимым ребрам родителя. Юнги же, не видевший омегу в таком виде после их расставания, откровенно раскрывает рот от удивления и шока. Чимин всегда славился в узких (а возможно и не очень) кругах своей прекрасной фигурой, о которой мечтали пусть не все, но большинство альф. В своем университете Паку предлагали серьезные отношения четыре раза и на все четыре он отвечал отказом. У омеги шикарная накаченная задница, тонкая талия и прекрасные ляжки, на которых Юнги особенно любил оставлять засосы и прочие отметины. Сейчас альфа смотрит на мужа и видит скелет. Абсолютно точно скелет. Он приметил то, как заметно пропали его розовые щечки и появились мешки под глазами, но подумать не мог, что Чимин исхудал так сильно. Парень едва не сливался с белой стеной, настолько был бледным. Юнги видит сильно выпирающие ребра, которые можно пересчитать прямо отсюда, тонкие ноги, тонкие руки и натянутую улыбку, не предвещающую ничего хорошего. Мин с ужасом делает вывод, что в этом всем виноват только он. — Юнги, я не хочу идти. — Из мыслей альфу выдергивает уже подошедший Чимин, который явно мялся под столь изучающим взглядом мужа. Мин возвращается в реальность и до него доходит, что и без того комплексующего омегу его разглядывания могли задеть. — Чимин, — глубоко выдыхает Юнги, прикрывая глаза, — прекрати это, пожалуйста. Пак смотрит на Мина, чувствуя себя ужасно некомфортно под таким изучающим взглядом. Альфа сейчас всем видом показывает заботу и вину за такое отношение к омеге, и Чимину искренне хочется верить, что Мин действительно сожалеет. Он не злопамятный и не злой в априори, однако Юнги, решивший порвать все так неожиданно, ничего толком не объяснив, явно должен чувствовать хоть какие-то угрызения совести. Чимина откровенно бесит все это беспокойство и забота в глазах напротив. Хочется спросить в лицо: "А где ты был раньше?", но в ответ на изучающий взгляд Чимин смиряет альфу грустной улыбкой. — Юнги, могу я пойти в шортах и футболке? — Омега, наконец, опускает взгляд на пол и безуспешно пытается незаметно прикрыть рукой худощавый торс. — Чимин, все хорошо... Верит ли Юнги в свои слова? Определённо, нет. О каком "хорошо" может идти речь, если Чимин морит себя голодом и страдает, сам, возможно, того не осознавая? Так и Пак, видящий себя в зеркало каждый божий день, понимает, что ни черта не хорошо, в самом деле. — Я думаю, что пойду всё-таки в футболке и шортах. — Чимин берет со скамейки лиловую футболку, которую брал на всякий случай, жёлтые шорты, которые они с Юнги покупали сразу после беременности, когда вещи стали слишком велики и наспех надевает на себя, чувствуя небольшой прилив уверенности. — Простите, что пришлось ждать, идёмте. Чонгук радостно подбегает к папе и берет его за руку, слегка подгоняя вперёд. Омеги настигают наблюдавшего за ними альфу, и ребенок кропотливо укладывает свою ладошку в ладони отца, безумно радуясь тому, что впервые за долгое время они идут как семья.

***

Аквапарк встречает гостей действительно не слишком большим разнообразием горок и бассейнов. Оказалось, что слов было больше, чем того, что имеется в действительности. И если в глазах взрослых это читается как обычные горки и сильная переплата денег за название, то маленький омега удивлённо разжимает ручки и выбегает немного вперёд, так, чтобы рассмотреть как можно больше. Он размахивает ручками по сторонам, даже не пытаясь скрыть или замаскировать свой вселенский восторг. Жёлтые, синие, зелёные, красные, розовые — горки заманивают своими причудливыми формами и яркими цветами. Чонгук выбирает своего фаворита — большой жёлтый дом, из окон и дверей которого вылезают трубы, из которых слышны детские радостные писки, и решает, что именно к этой горке он пойдет прямо сейчас. Юнги говорит, что отнесет полотенца на забронированные шезлонги и мигом вернётся и отправляет Чимина с Чонгуком на горки. Возвращаясь, застаёт прекрасную картину, которой альфе так долго не хватало: ярко улыбающийся Чимин и звонко смеющийся Чонгук. Второй радостно слетает с оранжевой горки и подбегает к фигуре какого-то персонажа мультика, вставая рядом с ним и корча смешные рожицы. Мальчик с блеском в глазах смотрит на папу, видя давно позабытую, самую настоящую улыбку. Юнги приподнимает уголки губ и фотографирует на оставленный для подобных случаев телефон своих омег. Он так давно хотел сводить их сюда и был бы самым счастливым человеком —куда счастливее, чем сейчас,— если бы сводил в обычный выходной день, утром будя поцелуями и чашками какао, шепча какие-то глупости на ушко. Сейчас же он вынужден везти их сюда едва ли не на грани развода. Мин отгоняет наводящие грусть мысли и быстрым шагом направляется к омегам. Чимин старается всеми силами не обращать внимания на Юнги и сконцентрироваться на сыне, который сейчас больше всего нуждается в его внимании. Головная боль накрывает абсолютно внезапно, почти сбивая с ног. Пак смотрит вперёд, пытаясь сфокусировать взгляд на чем-нибудь, но это, к сожалению, бесполезно. Перед глазами все плывет, а ноги перестают слушаться. Чимин кладет дрожащую руку на живот, в котором будто дробилкой прошлись, явно зная, что это не поможет уменьшить боль. Омега пятится назад в попытках обо что-то опереться и не рухнуть на пол и, о чудо, опора находится, крепкая и надёжная. Непривычно теплая и чересчур родная. Юнги чувствует как его сердце отбивает тысячу ударов в секунду, когда видит омегу, бледного, с туманным взглядом и нездоровым видом. Альфа срывается за бег за секунду до того, как омега начинает падать назад. Хрупкое тельце оказывается в его сильных руках, и Юнги может выдохнуть, но лишь на доли секунды. Последнее, что слышит Чимин, это громкий плач сына, просьбы Юнги очнуться, чьи-то голоса и тишину. тишина. тишина. и он, наконец, думает, что проснется и все это окажется плохим сном: развод, переезд Юнги, бесконечные предупреждения врача. раз... два... три...