Эта Хрень

      

25. Октябрь ЭХ+0, Тотоле.

             «Хорошо быть задротом! Как же хорошо быть упоротым задротом!» — не уставал повторять про себя Толя Жарков, тихонько пробираясь задворками к дому. Приход Этой Хрени застал его в «нумерах» — снятой на сутки квартире — с очередной пассией, от которой остались только комплект фривольного нижнего белья на спинке кровати да отпечаток помады на щеке, и превратил в персонажа из одной довольно древней игрульки, настолько древней, что там вся графика на процессоре рисовалась, без всяких 3D-ускорителей!       «The Elder Scrolls: Arena» — первая из знаменитой серии игр, но титул самой глючной у неё очень оперативно увёл «Daggerfall», продолжение серии. За что Толик не уставал теперь хвалить себя тогдашнего — так это за выбор класса spellsword* и тёмного эльфа… и что всю игру не ленился качаться, и к концу соответственно приоделся. Теперь всё это богатство — его!              * — Слово собрано из двух — «заклинание» и «меч» — и полностью отражает суть класса, способного использовать и магию, и любое оружие, но ограниченного в выборе доспехов максимум кольчужным.              Вообще, он смутно припоминал, как до хрипоты спорил тогда с друзьями, какой класс сильнее и какая раса для него лучше подходит, но баланс игры, похоже, действительно был таков, что любая комбинация, если не лениться с прокачкой, позволяла бить всех врагов — включая самых сильных ближе к концу.       Но ему нравилась магия, и хотя невозможность носить зачарованные латы (что в Daggerfall-е легко правилось кастомным классом, но не в Арене, увы) заметно огорчала, тем не менее доступ и к любому оружию, и к магии делали спеллсворда его неизменным выбором при каждом прохождении…       Вообще, увидев вместо привычных джинсов, футболки и пиджака какие-то непонятные железки и вовсе не увидев Татьяну, он сначала очень сильно удивился. Но стоило ему подойти поближе, как руки сами, без участия сознания, крайне быстро, невзирая на множество застёжек в самых неожиданных местах, облачили его в добротную кольчугу, а слегка изогнутый двуручный меч удобно устроился за спиной…       Следующим откровением стала магия, и ему стоило огромных трудов удержаться от демонического хохота. Был в Арене один маленький… даже не секрет, и не сказать, чтобы баг… С каждым уровнем заклинателя сила заклинаний росла, а стоимость падала. А ещё в магической гильдии можно было создавать свои заклинания, которые на высоких уровнях обходились дешевле стандартных и были гораздо мощнее… а ещё в игре был однозначный баг с переполнением: если создать слишком мощное заклинание — его стоимость переполнялась и оказывалась близкой к нулю. Разумеется, все его заклинания были именно такими — чрезмерно мощными и практически бесплатными. В игре. А теперь — и в реальности. Пусть спеллсворд не мог похвастаться большим магическим резервом — всего-то полторы единицы маны за единицу интеллекта, меньше был только у барда — зато этих полутора сотен единиц хватало на десятки таких особенных заклинаний. Некоторые, к слову, получались и вовсе бесплатными — это было поправлено уже только в Даггерфолле, где ни одно заклинание не могло стоить меньше пяти единиц маны.       Он вообще не понимал, как ему досталась халява такого масштаба, но жаловаться не собирался абсолютно точно.       Возможность опробовать магию выпала прямо сразу — по игровой привычке (казалось бы, давно и прочно забытой, а вот поди ж ты — видимо, у персонажа было своё мнение) повесив на себя минимальный комплект защиты, он, пользуясь хмурой погодой и отсутствием людей на улице, незаметно покинул «оплот разврата», свернул за угол и с удивлением увидел тёмные щупальца, вооружённые убедительными когтями, бессильно бьющиеся о его магический щит. После секундного ступора тело вновь среагировало само вперёд головы: звяк-хрусь-хрусь-вжух-звяк — и меч, лихим взмахом очищенный от… всякого налипшего, столь же быстро вернулся в ножны, как и был извлечён, а неведомая тварь упала на асфальт, разваленная двумя молниеносными ударами на неравные куски.       Оценив картину и запасы маны, Толик повесил на себя защиту потолще и дальше пошёл осторожнее, не столько стараясь избежать обнаружения, сколько надеясь первым увидеть очередного врага. На шестой раз у него даже получилось. В отличие от игры, в реальности щит был слегка заметен, позволяя оценить остаток прочности. Десять стычек спустя он просел от силы на четверть, живо напомнив самую последнюю битву в игре, когда он, окончательно уже озверев от однообразия подземелий и тысяч тупых монстров, неспособных нанести ему ни малейшего урона, просто сносил стены лабиринта магией и шёл по прямой к лестнице на следующий уровень… и как огромные огненные демоны в три этажа ростом кидались в него огнём — сгустками с автомобиль размером — и сами же сгорали в нём, отражённом его защитой…       «Стоп!» — резко остановился Толик — «Я не могу это помнить! В игре всё выглядело совсем иначе! И уж точно не было вони!». Впрочем, у его памяти — а его ли? — на это было собственное мнение, и Толик завалился в ближайшую подворотню, беззвучно подвывая. Две жизни накладывались одна на другую — сорок лет жизни простой и спокойной на восемнадцать лет жизни суровой, на безумный финальный рывок через всю Империю в поисках частей артефакта, и на финальную битву, достойную вхождения в легенды.       Поднявшийся на ноги человек уже не был Толиком Жарковым, «душой компании», весёлым и холостым. Но не стал он и Жаром, тёмным эльфом, воином и магом. Мозг современного человека, привыкшего к большим объёмам информации и концентрированным впечатлениям в книгах и фильмах, смог совместить две жизни и слить две личности в одну.       Привычно поправив меч за спиной, полуэльф со странным именем Тотоле отправился навстречу новым приключениям — уже нисколько не скрываясь.              * * *       

26. Октябрь ЭХ+0, Агата Глинка.

             На следующий день Агата проснулась за полдень и даже было решила, что вчерашний поход и творческий угар по его итогам ей привиделись, но узнаваемая ломота в теле эту надежду развеяла, как туман.       Ломота и крыса. Большая, наверное, полметра ростом стальная крыса в роскошной фуражке с кокардой и огромными эполетами, стоящая навытяжку на прикроватной тумбочке. Заметив шевеление, крыса заговорила. Голос её был писклявым, с щелчками в шипящих звуках, но абсолютно чётким и разборчивым.       — Леди Агата, согласно вашим приказаниям разведчики осматривают окрестности, трофейные команды собирают все обнаруженные ценности и припасы, рабочие продолжают выпуск новых бойцов. За эту ночь запасено до трёх центнеров металла в деталях и крупных обломках, до центнера различных круп и продуктов длительного хранения, уничтожено более двадцати различных враждебных тварей. Потери составили три разведчика, четыре бойца и один носильщик. К настоящему времени потери полностью покрыты изготовленными новыми юнитами. Генерал доклад закончил, жду ваших приказаний!       И стальной крыс лихо взял под козырёк.       — Людей не грабить! И не попадаться на глаза! — всполошилась Агата. Отряд стальных крыс, судя по всему её слушающихся — само по себе это не страшно, но если вдруг кто-то сочтёт их угрозой… по рынку ползли слухи, один другого невероятнее, про людей с разными способностями, уничтожающих тварей… и частенько требующих ответной «благодарности» от «спасённых».       — Так точно! — решительно отозвался Генерал. — Согласно вашим приказам, скрытность и хорошие отношения с мирным населением являются главными приоритетами операции!       — Отлично! — немного успокоилась Агата. — Продолжайте в том же духе! Кстати о потерях. Сколько сейчас всего… бойцов?       — Есть продолжать! — явно обрадовался Генерал. — На данный момент имеется девяносто четыре разведчика, двести сорок один солдат, сто тридцать три носильщика, четырнадцать рабочих, двенадцать гвардейцев, три полковника и один генерал.       — Сколько? — неверяще выдохнула она.       — Девяносто пять разв…       — Отставить! — перебила Агата Генерала. — Это был риторический вопрос. Я просто удивилась.       Генерал понял её удивление по-своему.       — Из-за необходимости поддерживать скрытность пришлось отказаться от разработки самых перспективных объектов, — Агате послышалась затаённая обида, — Кроме того, вы изволили изготовить всего одну сборочную линию, что заметно ограничивает…       Агата выставила руку, прерывая Генерала.       — Отлично! Что с запасами энергии? — этот вопрос ей самой не давал покоя: электричество отключилось, тем не менее, вся её странная машинерия продолжала нормально работать.       — Не могу знать, леди Агата! К настоящему моменту ни у одного бойца не потрачено более четверти первоначального заряда, у рабочих есть ещё тысяча четыреста девяносто два полностью заряженных ядра.       Агата устало помассировала виски. Генерал был явно преисполнен энтузиазма и наполеоновских планов, но при этом — туповат… или ловко притворялся.       — В таком случае, приказываю довести численность бойцов до шестисот ровно, а остальные ядра оставить в резерв на случай… непредвиденных обстоятельств.       — Так точно! — Генерал снова взял под козырёк, и продолжил, как бы слегка даже оскорблённым тоном: — Как вы вчера и изволили приказать!       — Ах да, вчера… — задумчиво протянула она. — Генерал, запомните, пожалуйста, и впредь имейте в виду, что моё… творчество — процесс весьма утомительный, и иногда я увлекаюсь настолько, что банально падаю от усталости. В таком состоянии я могу отдать необдуманные и небезопасные приказы. Я ещё обдумаю надлежащий протокол для таких случаев, но сразу скажу: первое, что требуется сделать утром — это доложить обо всём по порядку.       — Разрешите доложить? — немедленно спросил Генерал, его неподвижная стальная морда каким-то образом смогла выразить раскаяние и рвение. Агата в ответ только кивнула, и тот продолжил: — Вчера днём в два часа пятьдесят четыре минуты вы сделали и активировали меня. Затем сказали, что я слишком сложный и нужно что-то попроще, и сделали полковника номер один. Про него вы сказали «что-то хлипковат» и сделали гвардейца номер один. Осмотрев верстак, вы сказали «так никаких деталей не хватит» и сделали солдата номер один, а затем — разведчика номер один и носильщика номер один. Про них вы изволили одобрительно сказать «простенько и со вкусом». Это было в пять часов сорок семь минут. Вы изволили посмотреть на часы и сказать «это я так до утра не управлюсь», собрали рабочего номер один, а затем с его помощью — сборочную линию, на которой сразу же собрали рабочих номер два и номер три, а так же разведчика номер два, носильщика номер два, солдата номер два, рабочего номер четыре, гвардейца номер два и полковника номер два. После этого вы приказали: «А теперь тихонечко-тихонечко, чтобы никто не видел, тащите сюда всякие полезные детальки и железки, и ещё еды мне, только, чур, у выживших людей не воровать и вообще на глаза им не попадайтесь! И наклепайте ещё бойцов, с полтысячи всяких-разных, вот вам ядра» и высыпали их из кармана на стол. После этого вы зевнули и сказали «а меня — в кроватку и одеялком накрыть». Разведчиков мы отправили сразу, а для выполнения второго приказа пришлось собрать ещё десять гвардейцев и двадцать носильщиков. После этого вы уснули, а мы продолжили выполнять полученный приказ.       — Молодцы, — искренне похвалила Агата Генерала. — Благодарю за службу!       — Рады стараться! — к уже привычному писку Генерала добавились несколько менее писклявые чуть-чуть лязгающие голоса. Возле кровати двумя ровными рядами стояли гвардейцы — ещё выше Генерала, шире и явно тяжелее, без всяких украшений вроде фуражки или эполет, к их левым лапам был намертво приделан круглый щит, из-под которого виднелись ловкие пальцы, а к правым — смутно узнаваемые, явно сильно доработанные «фены». Пушки дополнялись ещё и когтями на зависть Фредди Крюгеру.              * * *       

27. Июль ЭХ+4, Максим Кузнецов.

             Максим с интересом изучал пришедшего на его территорию человека. Тощий, высокий, бледный, одетый в чёрный балахон, сопровождаемый тремя скелетами-лучниками и четырьмя скелетами-мечниками. Словом — абсолютно стереотипный классический некромант, прям хоть сейчас в палату мер и весов!       В более цивилизованных краях Максим бы использовал уже хорошо себя зарекомендовавшую личину рыцаря смерти, но до цивилизации отсюда добраться было крайне тяжело — в том числе и стараниями самого Максима. Окрестности найденного удобного места для базы постепенно заполнялись разнообразной нежитью, не расползающейся далеко и не представляющей особой опасности, если не лезть вглубь.       Молодой некромант полез — и даже смог зайти довольно далеко, причём практически без столкновений. Судя по интересным магическим эманациям, целью его была вовсе не прокачка, как у нескольких предыдущих «гостей» (некоторые из которых даже вернулись обратно, чтобы поведать об очередном «бесконечном нубятнике», скучном, как песок в пустыне), а подчинение. Во всяком случае, пара скелетов под его командой явно были местными — не узнать собственную работу было бы позором для любого лича.       Тем временем пришелец добрался до небольшой полянки, находившейся в геометрическом центре созданной Максимом аномалии, и стал чертить большой, сложный и — на удивление — правильно рассчитанный чертёж для ритуала… рассчитанный на рыцаря смерти.       У Максима вдруг возникло совершенно излишнее и необоснованное желание — и он не замедлил ему поддаться. Эмоции — это такая редкость в существовании лича, что блекнет даже риск прекращения существования. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы доспехи привычно скрыли голый костяк и притушили яркий синий свет глазниц. Впрочем, никакой необходимости в спешке не было, и Максим вовсю насладился ещё одной эмоцией — нетерпеливым ожиданием, пока некромант закончит чертёж и проведёт ритуал.       — Приветствую тебя, смертный! — Басовито и угрожающе пророкотала внушительная фигура из специально оставленной пустой площадки в центре чертежа… едва достаточной, чтобы фигура не упиралась постоянно в границы удерживающего контура. Алексей тяжело вздохнул: очевидцы, конечно, преувеличили размер рыцаря смерти, но совсем не так сильно, как он ожидал. Или тот успел хорошо прокачаться, пока он готовился к этой операции. Но теперь это уже неважно, и даже хорошо: взяв под контроль такого сильного миньона, он, Алексей, заложит крепкий фундамент своей будущей империи…       — Подчинись мне и назови своё имя! — пафосно заявил молодой некромант, убедившись, что ритуал прошёл штатно, все заклинания на месте и редкие касания чёрной брони не вредят удерживающему барьеру.       — Меня зовут Максим, Максим Кузнецов. Точнее, звали при жизни. А вот с подчинением, извини, облом вышел, — рыцарь смерти спокойно снял шлем, обнажив белоснежный череп, которого там просто не должно было быть… Алексей ещё судорожно перебирал в памяти всю известную ему нежить, носящую доспехи и до последней запятой соблюдающую договора, а бронированная перчатка, проигнорировав все защитные барьеры, пробила его грудь и вырвала сердце. — Это ты мне послужишь.       В конце концов, чтобы рыцарь смерти пафосно погиб на глазах у надёжных свидетелей — ему же нужен достойный противник, верно?