Эта Хрень

      

47. Октябрь ЭХ+0, Сергей Анастасьев.

             Очередное пиликанье системного сообщения, прервавшее поток ругани, заставило Сергея вздрогнуть… и начать материться с новой силой.       «Найдена системная ошибка! Вы обнаружили в системе большую ошибку! Приносим извинения за доставленные неудобства, а так как вы смогли с ней справиться самостоятельно — выдаём в награду дополнительную единицу пафоса!»       Сергей очень хотел что-нибудь сказать, но никак не мог выразить всю глубину обуревавших его чувств. Эта система, эта справка, эти издевательски-жизнерадостные сообщения — всё это вылилось в краткое и ёмкое:       — Да бля!!!       И внезапно успокоился. Открыл справку и стал читать.       «Цвет — главная сила художника. Небольшое изменение оттенка — и пугающий кроваво-красный превращается в романтичный багрянец заката…»       «Именно стиль, уникальный и неповторимый, выделяет настоящего художника, делает его работы узнаваемыми, раскрывающими его личное восприятие мира…»       «Пафос. Редко кто оценивает пафос адекватно. Многие игнорируют его, ещё больше тех, кто переоценивает его, а ведь это — всего лишь ещё один инструмент, не больше, но и не меньше!..»       «Кавай. Слово, заимствованное из японского языка, означающее 'милый', 'прелестный'. У кого поднимется рука обидеть миленького щеночка? Какой жесткосердный мизантроп не умилится при виде котёночка? Кто сможет безжалостно отказать маленькой милашке и не мучиться угрызениями совести всю оставшуюся жизнь?..»       «Акцент — взгляд на мир под иным углом, недоступным обычным людям. Но вы, Художник, видите скрытое от других и можете подчеркнуть, отразить в своём сердце и творчестве, показать увиденное всем, поделиться с ними…»       «Желаете пройти обучение?» Сергей молча протёр глаз — не иначе, соринка попала.       «Да. Упражнение первое. Дотроньтесь до какого-нибудь полезного предмета небольшого размера, вглядитесь в него, сосредоточьтесь на его главных свойствах и максимально эмоционально выразите свои чувства, неважно какие…»       — Грёбанный стыд! — тяжело выдохнул он… так и не отпустив топор, которым опасно размахивал во время истерики.       — Эм… Шеф? — протянула стоящая перед ним невысокая, но крепко сбитая девчушка. — Что-то не так?       «Поздравляем! Вы создали постоянную хуманизацию! Упражнение выполнено!»       Повинуясь его желанию перед взглядом появился статус. В строчке «постоянные хуманизации» значились Арина, Сая, Чоппа и «свободных: 0».       — Шеф? — снова подала голос, видимо, Чоппа.       — Да-да, всё хорошо, — пробормотал художник, лихорадочно соображая. — Ага, вот!       «Продолжить обучение? Да/Нет» — да!       «Упражнение второе. Зарисуйте что-нибудь из окружающей действительности.» — карандаш запорхал над блокнотом. — «Сравните с вашими более ранними работами. Ваши характеристики помогают не только в бою, но и в творчестве! Упражнение выполнено! Поздравляем! Вы получили уровень! Система рекомендует вам пока не вкладывать акцент, оставив это до окончания обучения, и поднять самую низкую характеристику. Настоящий художник — гармонично развитая личность, а каждая характеристика даёт свои плюсы. Система настоятельно рекомендует поднять все характеристики до пяти, прежде чем выбирать основное направление. Продолжить?» — Сергей быстро кинул единицу в стиль и согласился.       Четвёртой хуманизацией стала ножовка Лиза. Упражнения сменялись одно за другим, выполняемые с максимальной возможной быстротой, и вскоре выскочило долгожданное, невероятное и от того ещё более приятное «Вы получили уровень! Обучение окончено!» — но вложить ещё одну единичку он не успел.       «Найдена системная ошибка! Вы обнаружили в системе ошибку и безжалостно воспользовались ею! Как вам не стыдно! Но вы всё равно получаете в награду ещё одну единицу пафоса.»       «Внимание! Ваш последний уровень был получен нечестным путём и изымается в пользу более честных Хуманизаторов! Внимание! Ваш уровень недостаточен для четырёх постоянных хуманизаций! Ваша последняя хуманизация отменяется!»       Сергей посмотрел на висящие в воздухе сообщения. Подождал.       — Ну, значит не получилось, — философски заключил он, последовательно закрывая окошки. — Маленькая рыбка лучше большого таракана.       «Дзынь!»       У Сергея дёрнулся глаз. Вознеся мысленно краткую мольбу неизвестно кому о прощении грехов, видимо, смертно тяжких и воистину бесчисленных, он развернул очередное окошко, почему-то не выскочившее перед глазами сразу.       «Поздравляем! Вы — самый честный хуманизатор из 1 на Земле и получаете в подарок уровень, полученный бесчестным путём и отобранный у другого, нечестного хуманизатора!»       «Получен пятый уровень! Пожалуйста, вложите единицу характеристик. Примечание: в связи с заменой временных хуманизаций на именные стилизации новые слоты для них вам доступны не каждые три уровня, а каждые два — на каждом нечётном, начиная с третьего.»       — Это был тяжёлый день. Очень тяжёлый. Просто полный пипец, а не день, — мрачно пробормотал он, лишённый последних моральных сил. — Девочки, присмотрите тут, пожалуйста, мне этот злое… поспать мне надо, меня эта система в конец зае… устал я очень.       Материться, глядя в преданные, прямо-таки светящиеся искренней заботой глаза, он просто физически не смог. Он заполз в палатку, кое-как, не раздеваясь, замотался в спальник, и, пару раз тихонько всхлипнув, погрузился в беспокойный сон без сновидений.              * * *       

48. Декабрь ЭХ+0, Тотоле.

             Тотоле внимательно осматривал тронный зал, уже не первый в его двусоставной жизни. Сравнительно небольшой, но строго и стильно оформленный, с возвышением в противоположном от входа конце, на котором располагался явно редко используемый трон. На троне сидела высокая молодая женщина выдающихся форм, затянутая в тёмно-синее закрытое платье. Перед ней, между троном и залом, стояли две крупных фигуры в донельзя просторных одеяниях, скрывающих броню и явно нечеловеческие пропорции. «Охрана». За правым плечом женщины стояла немного похожая на неё девушка, стройнее и сильно моложе, с очень серьёзным выражением лица. «Советница». Сбоку от советницы стояли три воина, в подмётки не годящиеся тем, что спереди. «Почётный эскорт». По левую руку, возле самой стены, находился до неприличия большой диван, на котором развалилось нечто мелкое неопределённого пола в костюме арлекина и с размалёванным лицом. «Шут». Рядом с диваном стоял ещё один воин, не такой массивный, как охранники впереди, но даже более опасный, по крайней мере, на взгляд жителя Арены — пусть и всего лишь наполовину. «Телохранитель». Королевы не было, на троне явно двойник… или была?       Тотоле едва заметно нахмурился и повторно обежал зал глазами. Все присутствующие внимательно смотрели на него, как бы выполняя свои обязанности, но вот фокус внимания был явно смещён. Он решил рискнуть — в конце концов, он же сам хотел вызова?       — Ваше величество, — поклонился он в сторону арлекина. — Отличный маскарад. Меня зовут… звали… — он снова нахмурился, уже не скрываясь, хотя из-за поклона вряд ли это было видно. — Теперь моё имя Тотоле, маг и воин.       Все присутствующие, кроме него, сорвались с места, будто запущенные из катапульты: огромные охранники сместились вбок, прикрыв странный диван своими телами и извлечёнными будто из чистого воздуха огромными щитами, телохранитель выхватил пару мечей, троица взяла его на прицел явно тугих луков, натянутых со слышимым даже с его места скрипом. Обе женщины направили на него по два пистолета каждая… и та, что его провела, тоже. Арлекин феноменально длинным кувырком ушёл на противоположный край возвышения, одежда его неестественно зашевелилась, будто под ней роились десятки каких-то мелких зверьков, и опала пустой.       Диван дрогнул и приподнялся, разворачиваясь. На ранее скрытом конце дивана обнаружился бюст. Женский и стилизованный. «Королева» — удовлетворённо подумал Тотоле, по-прежнему не разгибаясь и рассматривая это краем глаза.       Изящные руки сошлись в небрежных аплодисментах.       — Браво! Вы очень наблюдательны, Тотоле. Я Светлана Камушкина, Королева этого улья, — голос был уверенным и довольно приятным. — Добро пожаловать. И выпрямитесь уже!       Обстановка в зале изменилась незначительно, а вот атмосфера — радикально. Из торжественно-напряжённой она стала совершенно домашней… но по-прежнему напряжённой: толстые, явно непростые стрелы отслеживали каждое движение гостя, телохранитель изредка чуть менял стойку или положение мечей, охранники непрерывно мелко перебирали ножками, всё время оставаясь между Королевой и гостем, изредка тихонько щёлкая мощными клешнями, которые тот сперва принял за щиты.       — Чай?       — Чёрный, пожалуйста.       Убрав пистолеты — явно самое слабое из имеющегося в зале оружия — все три женщины стремительно покинули зал, вернувшись буквально через пару минут — с длинным столом, стулом и чайным набором.       Королева опустилась прямо на пол возвышения и её лицо оказалось на одном уровне с гостем, мигом позже севшим на стул напротив.       — Вы очень сильный… персонаж, — не сразу подобрала нужное слово Света. — У меня есть к вам предложение, которое, я надеюсь, вас заинтересует. Все эти создания, — королева небрежно повела человеческой рукой в сторону по-прежнему бдительно следящей охраны, — полностью подчинены мне и практически неспособны предложить что-то оригинальное. Хороший Улей так не вырастить…       Внимательно выслушав все детали, Тотоле охотно сменил РПГ на реалтаймовую стратегию в должности принца-консорта. В конце концов, чем он хуже Джагара Тарна?              * * *       

49. Август ЭХ+4, Джон Хэ.

             Как Джон и рассчитывал — деревенские на его предложение согласились. Да, у них были свои возможности, и даже довольно неплохие, они бы вполне смогли достать топливо для сельхозработ и потом организовать ремонт техники… может быть, даже дважды. Но приход Этой Хрени очень наглядно показал всем, что рассчитывать надо во-первых, на себя, а во-вторых — дальше, чем на несколько месяцев. И помощь шамана, благодаря которой поля будут обработаны полностью и вовремя не только в этом году, но и в следующем, и через год, и через два — ну, если не случится совсем уж жестокого облома, от которого спастись всё равно не получится.       Со своей стороны Джон к выполнению договора подошёл со всем тщанием: заключил дополнительные соглашения с Лешим, сделал новые тотемы для полей и домов, взял троих учеников — двух девчонок помогать с варкой простых зелий и действительно способного пацана, которого стал учить всерьёз. Вместе с ребятнёй, на выходных всё же возвращавшейся в деревню, к нему в дом переселилась — сначала «помочь по хозяйству», а потом и насовсем — овдовевшая молодуха, недурная собой и бездетная. Немного покумекав с травками, Джон прибавил ей и красоты, и здоровья, и вскоре та разрекламировала его возможности на всю деревню — сначала лицом, а потом и пузом. Глянув на это, за самой смелой потянулись было и другие, но Джон взял лишь ещё одну, посоветовав остальным искать счастья в родной деревне. Его зелья и мужчинам уже давно добавили и силы, и выносливости, так что в деревне очень быстро «само собой» (спасибо духу-шептуну) устоялось натуральное многожёнство ко всеобщему удовлетворению. А вскоре, разумеется, пошли и дети. Скот тоже уверенно плодился и размножался, благо, корма хватало, урожаи были отличные, и деревня жила хоть и скромно, но сытно и безопасно на зависть соседям — считай рай на Земле, учитывая окружающую обстановку.       Единственная беда — через несколько лет после прихода Этой Хрени дальнюю часть разросшегося без пригляда леса оккупировала нежить. Впервые наткнувшись на эту пакость, Джон изрядно перепугался: нежить была созданная, а не спонтанно поднявшаяся, ему как шаману это было видно отлично, но духи никаких опасностей в обозримом будущем не предрекали, нежить за очерченную ей хозяином границу не заходила, и даже на своей территории особо не злобствовала, и он счёл за лучшее не искать конфликта, лишь тщательно огородил «свою» часть леса отвращающими тотемами.       Видимо, неизвестного соседа такая ситуация полностью устраивала, так как во время очередного обхода со стороны нежити обнаружились аналогичные заклятия, но отвращающие живых, и Джон вспомнил, как смеялись духи, когда он ещё только планировал брать поселение под свою руку. «Судьба» — пожал он плечами, раскуривая трубку.