Эта Хрень

      

50. Октябрь ЭХ+0, Сергей Анастасьев.

             На утро вчерашние события уже не казались настолько раздражающими. В самый первый момент после пробуждения Сергей даже решил, будто ему всё привиделось, но пятый уровень был на месте, как и нераспределённая единичка, и Чоппа… блин, ну и имечко… и безумно перекачанный на фоне остальных характеристик пафос. А как же благословлённое системой «гармоничное развитие»? Или тут тоже — что позволено Юпитеру, то не позволено быку? Ладно, вроде живы пока, так что ещё побарахтаемся!       Свободная единица недрогнувшей рукой была направлена в цвет, вызвав мимолётный дискомфорт от в очередной раз углубившихся теней и странно поплывших цветов, как будто неуверенных в собственном месте в палитре.       Снаружи слышались тихие голоса девушек — для разнообразия, всех троих, даже Сая сбросила маскировку. Слов было не разобрать, но, судя по интонациям, обсуждали его и его вчерашние переживания, не ставшие тайной ни для кого… вероятно, вообще ни для кого в радиусе пары километров, настолько яростно он тогда орал, как-то даже неловко стало… и немного боязно — а вдруг его услышал кто-нибудь не тот? Или, того хуже, что-нибудь не то? Помотав головой, избавляясь от избытков фантазии, он вылез из палатки.       — Ой, шеф, доброе утро! — первой его заметила Чоппа, весело крошившая ветки в костёр прямо голыми руками.       — Доброе. К нам вчера на мои вопли никто не приходил? Меня эта система в конец достала и выбесила, не сдержался, — подпустив вины в голос пояснил он. — Там, оказывается, обучалка была, как раз на три уровня, после которой и должна была идти инфа по текущей ситуации, а мне всё наоборот выдали, правда, за пройденное обучение два уровня всё же отжалели. Ну и пафос вкачали за найденные баги… нет бы что-нибудь полезное…       Сергей вдруг осёкся. Со вчерашнего дня полянка изменилась — куда-то исчез приметный крупный камень, вон тот куст явно был повыше, и вот два дерева точно стояли ровнее… ну и девушки на него смотрели как-то непонятно.       — Что, таки кто-то приходил? Кто? Да хрен с ним, вы сами-то целы? — растерянно спросил он.       Ответила ему Сая своим обычным тихим шёпотом:       — Твари, мелкие, четыре или пять, посчитать не успела, эта из них вермишель в таблетках сделала. Дважды, — и обвиняюще покосилась на смутившуюся Чоппу.       — Ну, я дежурю, никого не трогаю, а ты мне прямо в ухо как вдруг внезапно шепнёшь «твари!», ну я и подорвалась вся… А они мелкие, с полпинка складываются…       — Вместе с кустами и деревьями, — по-прежнему тихо и бесстрастно, лишь с легчайшей ноткой одобрения перебила новенькую разведчица.       — Спасибо, — несколько неуверенно поблагодарил их Сергей. — А вам самим-то отдохнуть не надо?       — А мы уже! — Арина весело подмигнула и кивнула в сторону более-менее ровного края полянки, где в не по погоде мягкой земле глубоко отпечатались следы четырёх колёс без малейших намёков на ведущие к ним колеи. — Не знаю, как остальным, а мне пары часов машиной вполне хватает, чтобы нормально отдохнуть и выспаться.       Остальные девушки согласно закивали.       — Охренеть! — удивлённо выдохнул художник. — Да вы просто какие-то суперсолдаты! Не спите, тварей пинками гоняете и грузоподъёмность как у трактора!       — Мы — не солдаты! Мы — это мы! — гордо, но непонятно пояснила Чоппа, и тут же сделала глазки, — Ой, шеф, а можете мне чуть-чуть лезвие перерисовать? А то это узкое и тупится быстро…       От просьбы Сергей откровенно офигел — он как-то даже вообще не думал о том, что «хуманизация», вообще-то — рисунок, а всякий рисунок действительно можно изменить. Тем более, что Чоппа, созданная в запале воодушевления от открывшегося обучения и разбуженных им надежд, была и вовсе скорее наброском.       Блокнот, карандаш, пристальный взгляд… он даже не думал, что и как он делает — просто делал. Набросок удачный, интересный, но чтобы из него получился хороший рисунок — надо поработать, и он работал. Перспектива, тени — цветных карандашей не было, но была синяя ручка… до которой очередь дойдёт чуть позже. Капелька пафоса в позах… Немножко подправить стиль костюма — к чёрту этих буржуйских супергероев, будем ориентироваться на своё, родное… Всякие кокошники — перебор, просто традиционные мотивы во вполне современный и практичный наряд… больше, конечно, современный, чем практичный, так ведь на то и хуманизация, чтобы в первую очередь цеплять внимание… вот, глаза повыразительнее… и не только глаза… А на обороте — топорик… был он, помнится, вполне себе дешёвеньким китайским… инструментом, с позволения сказать, но если отталкиваться от того, что он хотел приобрести, то… руку вдруг свело судорогой и Сергей чудом не запорол последний штрих, устало откинувшись на непонятно откуда взявшееся за спиной деревце.       — А, это ты, Сая! Спасибо… — пробормотал он, разглядывая обе стороны листа и стоящую перед ним Чоппу — как будто размытую или сильно не в фокусе. С усилием подвигав плечом, он протянул ей листок. — Держи, вот как-то так, потом попробую получше…       Договорить он не успел — Чоппа схватила немедленно исчезнувший рисунок и бросилась обниматься.       — Спасибо, шеф! Это было так круто! У меня теперь самый лучший топор на свете!       «Дзынь!» — Сергей вздрогнул. Похоже, теперь он от каждого звяка вздрагивать будет. Впрочем, развернувшееся по мысленной команде окошко (а что, удобно — оценил он — гораздо лучше, чем когда они сходу половину обзора перекрывали) оказалось вполне безобидным и просто сообщало, что для хуманизации Чоппа создана персональная карточка, изучить и отредактировать которую можно в интерфейсе. На остальных девчонок карточек пока не было, как не было и сил что-то с этим делать. Шкала опыта до шестого уровня оказалась заполненной едва на десятую часть, но утром не было и того. Арина смотрела на него внимательно и, кажется, слегка дулась.       — Счас отдышусь, поедим и дальше пойдём. А вечером ещё одну карточку нарисую, — кивнул он ей. — Непростое это дело, оказывается…              * * *              

51. Октябрь ЭХ+0, Вася и Оля.

             Вопрос с выходом из квартиры решился довольно просто — выбитое утром окно оказалось достаточно большим, чтобы в него пролез даже астартес-примарис в полной экипировке. Ну а дополнительный вес сравнительно мелкого орка не составил никакой проблемы для посадочных движков брони.       Квартал будто вымер. Он, правда, и до прихода Этой Хрени не был особо оживлённым, но хотя бы на шум стрельбы должен был кто-нибудь прийти… с другой стороны, положа руку на сердце, услышь они стрельбу сейчас — и никакого желания выяснять подробности не появится от слова «совсем».       Авточувства брони оказались совершенно незаменимыми: во многих переулках, подворотнях и просто в тёмных углах прятались разнообразные твари, до дрожи похожие на худшие порождения Варпа… и странной парочке понадобилось немалая сила воли, чтобы приноровиться беречь боекомплект. Даже с учётом возможности его пополнить силами одного отдельно взятого орка.       Уничтожение тварей, иногда ухитрявшихся пролезть-таки в ближний бой, помогло Ольге и Васе освоиться со своим новым статусом больше, чем все прочитанные ранее книги вместе взятые. И не только своим: срезав дорогу до гаража они наткнулись на целое гнездо, справиться с которым смогли лишь благодаря слаженным и скоординированным действиям… в общем, Ольга перекрыла щитом достаточно узкий проход и отстреливалась из мультилазера, оказавшимся безумно эффективным, а Вася отгонял самых хитрых, пытавшихся зайти со спины.       Гараж оказался цел, и Вася надолго залип, разглядывая припаркованное рядом такси: жёлтое и с чёрно-белыми шашечками*.       — Брр, красиво-богато, блин… — помотал он головой. — Прям зла не хватает, что не моё!              * — Жёлтый в орочьей мифологии — цвет богатства. Белый и чёрный — цвета Горка и Морка, орочьих богов, обычно как раз шашечками и рисуется.              В гараже их встретили верстак, инструменты и груды разномастного хлама — от старого, ещё чёрно-белого дохлого телевизора до абсолютно исправного минихолодильника, определённого в ссылку на дачу по причине радикального обновления кухни. Машины на месте не оказалось… зато Вася неожиданно опознал маркировку на Ольгином доспехе: если отбросить пару цифр в начале и несколько букв в конце — получался как раз её номер.       — Гм… Всё равно теперь бензин фиг достанешь, — успокоил он смутившуюся напарницу. — А реактора твоего надолго хватит.       Пока Вася, изредка стреляя глазами в сторону напарницы, пилил, гнул и клепал куски металла, собирая себе пародию на её собственный доспех, Ольга на автомате контролировала окрестности, предаваясь совершенно неподходящему для астартес занятию — жалела себя. Раньше её жизнь была донельзя обычной и неинтересной, без каких-то особенных перспектив — институт, потом работа, если повезёт — замужество и дети… ну или не повезёт, тут уж заранее не угадаешь… ну или мать-одиночка — тоже вполне вероятный вариант, по нынешним временам даже где-то модный. На какие-то чудеса с её данными рассчитывать не приходилось. Теперь ситуация изменилась… но результат тот же, если не хуже. Во всяком случае, о детях теперь точно можно забыть: чем бы ни была Эта Хрень, но женщин среди астартес нет — и этот пункт был строго соблюдён, система диагностики брони показывала это со всей беспристрастностью бездушной автоматики: она больше не женщина, всё «лишнее» было убрано… Наверное, с этим ещё можно было бы как-то смириться, со временем — суровое мужское братство и всё такое — но «недостающего» ей тоже не добавили, так и бросив на полдороге. И единственное, что ей теперь осталось — это защищать Человечество, как завещал Император… Не то чтобы сама идея ей не нравилась (скорее, ей не нравилось, насколько быстро эта идея стала весомым фактором в принятии любых решений), но хотелось иметь хоть какой-то выбор.       Вася, собирая себе «цельнотянутую китайскую копию» доспеха астартес думал почти о том же самом: орки — грибы и размножаются спорами, посмертно. По крайней мере, так было написано во всех источниках, а проверять на себе как-то совсем-совсем не хотелось. В отсутствии некоторых очень дорогих сердцу частей организма он уже успел убедиться перед выходом — и даже немножко помянуть потерю незаметно прихваченным в холодильнике пивом. Правда, он не мог не признать, что перенёс случившееся на удивление легко — как будто уже прошло достаточно много времени или кто-то заботливый накинул на эмоции и воспоминания лёгкую вуаль, скрывшую самые острые и болезненные моменты. Определиться с отношением к этому кому-то Васе было очень тяжело: с одной стороны — без этого ему было бы сейчас гораздо тяжелее, с другой — никому не хочется потерять часть себя, какими бы благими мотивами это ни было обосновано… а с третьей — его новая орочья натура хотела болт класть на разные сложные переживания и просто жить дальше, пить с друзьями, драться с врагами (ну или наоборот, это уж как настроение будет) и собирать всякие новые штуки…       — В жопу этот экзистенциализм! — хором выдохнули оба, с удивлением и скепсисом покосились друг на друга и решили не развивать тему.       — Во, гля какая штука… — начал говорить Вася, помотал головой и, выставив вперёд подбородок, потыкал в него пальцем. С тяжёлым вздохом Ольга аккуратно ударила. Через семь с половиной минут орк очнулся, удовлетворённо кивнул сам себе и лихо высыпал на верстак ящик с мелкими болтами и гайками, немедленно начав накручивать их в явно случайные места лежащего на верстаке изделия. — Хм. Так вот, смотри, что я тут собрал! Хотел сделать полную силовую броню вроде твоей, но деталей не хватит, да и по размеру я ещё не дорос, так что сделал полегче. В перчатках разрядники, несильные, зато перезаряжаются быстро. На спине ракетные движки, можно очень быстро рвануть вперёд. Маневрировать не может принципиально, видимо, что-то национальное, орочье. А вот оружие. — Вася вздохнул и потыкал в неприметно торчащую сбоку от верстака обмотанную изолентой трубу. На другом конце трубы обнаружилось грубоватое лезвие, уравновешенное слегка загнутым на манер ледоруба шипом. Вся середина была обмотана проводами и украшена выдранными из телевизора всякими транзисторами да резисторами, примотанными скотчем. — И чоппа, и шута. В смысле, комбинированное оружие: в ближнем бою — силовой топор, вроде твоего, только не жжёт, а морозит, а если надо — то стреляет, должно бить далеко и точно.       — А чем стреляет? — поинтересовалась Ольга.       — Сосульками… — Вася сильно смутился, но всё же ответил. — Очень-очень холодными сосульками. Смотри!       Как бы спеша оправдаться за «недостатки» оружия, он направил ствол на ворота противоположного гаража и выстрелил. Звук — по орочьим меркам — был очень так себе, чего нельзя было сказать о результате. Правда, чтобы этот самый результат оценить, обоим пришлось сначала проморгаться и хорошенько растереть внезапно закоченевшие открытые части тела.       В воротах зияла метровая дыра с обледенелыми краями. Осторожно, чтобы не дотрагиваться до веющих каким-то совершенно неземным холодом створок, они заглянули внутрь. Гараж был пуст, и было хорошо видно дыру в дальней стене — поменьше первой — а за ней — сужающийся неровным конусом канал, пробитый до самых ворот в стоявшей в следующем гараже забитой мебелью газельке. Забор по ту сторону ворот уцелел, хоть и заметно наклонился наружу. В воздухе тихонько кружили снежинки.       — Вот такими сосульками… — заторможенно произнёс Вася. — Только они должны были быть чуть-чуть поменьше…              * * *              

52. Апрель ЭХ+5, Николай и Алиса.

             Светлана Андреевна была жрицей Любви. В смысле именно служительница культа и обязательно с заглавной буквы, а не то, что под этим эвфемизмом часто подразумевали раньше. Лада, Хатор, Афродита, Лакшми, Фрейя… Имён много, но суть одна: богиня любви, брака и семейного счастья. До прихода Этой Хрени Светлана была семейным психологом и сейчас, пять лет спустя, с искренним удовольствием снова работала почти по специальности, с ужасом вспоминая те три года, пока её дар ещё не раскрылся полностью.       Сейчас у неё был маленький храм и несколько помощниц, поддержка соседних гильдий — силовая, к счастью, невостребованная, и местных жителей — финансовая, к счастью, достаточная для скромной жизни. Советы в делах сердечных и в разных житейских неурядицах, благословения на беременность и роды, на здоровье детей, на лад в доме — вроде ничего особенного по отдельности, но все вместе они радикально меняли качество, порой превращая невыносимое прозябание в пусть тяжёлую, но счастливую жизнь.       Сейчас она с удивлением и опаской смотрела на очень странную пару. Крепкий немолодой мужчина в высоких ботинках, плотных штанах и лёгком плаще, явно скрывающем лёгкий броник, на голове — снова вошедшая в моду шляпа-стетсон, через плечо перекинут ремень плоской сумки из толстой кожи. Молодая женщина, невысокая и стройная блондинка, одетая так же и с букетом полевых цветов в руках. Явно маги и, судя по ощущениям, не особо сильные. Магов она видела не раз, и даже на брак благословляла не единожды, и посильнее этих, и не все они были хорошими людьми, но чтобы при первом же взгляде вся её новая сила, исключительно мирная и доброжелательная по самой своей сути, заходилась беззвучно в истошном вопле «враг! враг! убей!» — такого не было никогда.       — Кто вы? — наконец спросила она пришедших, с трудом заставив голос не дрожать — не то от страха, не от от гнева.       Пара переглянулась и мужчина заговорил, негромко, спокойно и уверенно, как сейчас говорили только сильные маги.       — Это Алиса, а я — Николай. Мы просим благословения богини на наш брак, — видимо, он правильно понял выражение лица жрицы и продолжил: — Она — суккуб, а я — хентайщик, но мирных жителей мы не трогаем. Приписаны к Дмитровской гильдии магов. Уже пару лет с ними сотрудничаем время от времени… — Молодожёны переглянулись, кивнули друг другу, и Николай продолжил: — Планируем совсем к ним вступать. После свадебного путешествия.       — А что же раньше не вступили? — не удержалась от не совсем уместного вопроса Светлана. После правдивых слов — богиня не допустила бы обмана в своём храме — голос силы в голове заметно успокоился, сжавшись до простой антипатии.       — Контроль тренировали, чтобы не съесть кого-нибудь не того! — голосок у Алисы оказался звонким и весёлым, улыбка — заразительной, но общее впечатление даже жрицу Любви, ни разу не чуждой и плотских аспектов, заставило смутиться и покраснеть. — Сами, наверное, знаете, что бывает, если над силой нет контроля…