Эта Хрень

86. Август ЭХ+2, Сергей Анастасьев, утро.

             Неподвижно замершую жутковатую фигуру Сергей рассматривал довольно долго, а потом поднял взгляд на стоящих рядком Арину и Чоппу. Он крепко подозревал, что на его лице застыло такое же сложно-скептическое выражение.       — У меня провал в памяти. Помню, как на подъезде увидели туман этот гадостный. Вроде бы демонов били. Вроде бы дракошу позвал… или нет? — глянул на выцветший узор на левой руке и кивнул. — Точно позвал. Вот только подробности — как корова языком слизнула. А может, и не только подробности.       Сергей снова вперил взгляд в демоницу. Та, будто почувствовав, неожиданно гулко стукнула нарисованным лицом в пол. С такого ракурса её попа, не прикрытая бронёй, выглядела особенно спортивной и подтянутой.       — Встань уже, хватит валяться.       Приказ был выполнен немедленно и не без изящества. Тонкие, словно спички конечности явно были куда сильнее, чем выглядели. Нарисованные глаза преданно уставились на него с нервирующим вниманием. Под широкими боковыми гребнями «шлема» шевельнулись острые и длинные, торчащие в стороны уши — точь-в-точь как у эльфов из линейки. Нарисованное лицо хранило серьёзное, даже торжественное выражение, но из-под его края высунулся самый-самый кончик языка, удивительно нормального цвета, и быстро облизнул краешек настоящего рта демоницы. Хвост за спиной изредка мелко дёргался и тут же вновь замирал. Тонкие длинные пальцы с аккуратными неоново-розовыми ноготками поочерёдно дотрагивались до массивных наколенников. На правом отчётливо не хватало угла с парой шипов, левый выглядел целым, но слегка перекошенным. Сергей на миг подумал, что они всё же съёмные, но потом сообразил, что просто немного разные, несимметричные — как и налокотники, и наплечники. С симметрией у демоницы вообще было не очень: левая грудь была явно меньше правой, но это отчасти скрадывалось более развитыми мышцами, плечо правой руки было чуть короче левого, пальцы были ощутимо тоньше и длиннее… скорее всего, были и другие различия, но глаза просто отказывались на них фокусироваться, невзирая на учёбу в художке и немалый опыт рисования.       — Так. Ранения есть? — спросил Сергей, прервав явно нервирующий Фару осмотр.       — Нет. Были. Ничего серьёзного. Уже всё зажило, пока Владыка изволили почивать, — с каждым словом она явно успокаивалась и голос её становился менее чуждым. Всё ещё неестественно грубый, особенно на фоне как-бы-подросткового облика, но уже хотя бы не отдающийся потусторонним эхом.       — Хорошо. С едой нормально?       — Да, Владыка, еды много! — демоница явно радовалась, говоря это. — Правда, недостойные служанки Владыки пережа…       — Стоп! — перебил её Сергей. — Они — не служанки. Они — мои жёны! Старшие жёны. В отличие от тебя.       — Н-но… но я же сильнее! — она не то чтобы спорила, но искренне недоумевала.       — Это хорошо, что ты сильная, — похвалил тотчас расцветшую улыбкой демоницу художник. — Плохо, что глупая. Ты знаешь, где мы? Ты понимаешь, как выглядишь в глазах людей? Тебя, по-хорошему, надо спрятать и никому не показывать… а ещё лучше — вообще перерисовать, пока к нам соседи не пришли с крестами и бензином!       — Н-не надо меня перерисовывать! — Фара от испуга чуть присела и ссутулилась, стараясь казаться меньше. — И к-крестов не надо!       — Не надо, — со вздохом согласился Сергей. Фара ощутимо расслабилась и выпрямилась. Это движение показалось каким-то знакомым, он попытался вспомнить — и таки вспомнил.              — Убивай демонов. Людей не трожь. Вообще к ним лучше не приближайся. Слушайся Арину, Чоппу и остальных наших, — получив вводную, только что созданная хуманизация догматической клюшки пригнулась, слегка присела, и, поудобнее перехватив свою вторую ипостась, стремительно (*) унеслась в туман.       Благодаря очередному выверту своей странной магии он будто со стороны видел стремительные росчерки ярко блестящей лопасти клюшки. Вот на пути оказывается демон, из мелких. Кажется, будто Фара просто отмахивается клюшкой в такт шагам, поддерживая равновесие и скорость, но очередной мах приводит клюшку в живот демона — и половина тела просто исчезает, а более ничем не соединённые ноги и верхняя половина туловища разлетаются в разные стороны.       Следующий росчерк — и демоница, не сбавляя скорости, оказывается рядом с «боссом». Теперь уже ни о какой случайности речи не идёт — широкий замах, чёткий удар. Перебитая лапа повисает плетью, но Фара на этом не останавливается: тонкий хвост промчавшейся мимо демоницы впивается крючьями шипов в бок демону, растягивается чуть не вдвое, а потом резко дёргает её обратно. Фара дополнительно ускоряет вращение — и клюшка раз за разом снова и снова врубается в противника. Отлетает вторая лапа, подламывается копыто, неслышимый вопль сопровождает потёкшую из распоротого живота слизь, но почти сразу же пресекается — буквально — ударом в открывшуюся шею.              * — Абсолютный рекорд скорости бега на коньках — 93 км/ч. На стандартных соревновательных дистанциях конькобежцы привозят среднюю скорость порядка 50 км/ч.              Сергей зажмурился, переваривая воспоминания. «Это был не испуг! — пришло понимание. — Точнее, не только испуг, она собиралась бежать, прорываться с боем… правда, на успех почему-то не надеялась совершенно».       — Избавляться от тебя поздно, — констатировал он очевидное. — Но и оставлять как есть — тоже не вариант. Надо будет тебя замаскировать… С голосом, наверное, ничего сделать не получится, так что постарайся при посторонних говорить как можно меньше.       — Замаскировать? — Фара явно была недовольна. — Я, Даваульзарафаксецинаре, верная… слуга Владыки, и мне нечего скрывать! — пауза была не такой уж и большой, но исполненной надежды.       — А я не хочу, чтобы всякие посторонние пялились на мою… слугу, — сделанная Сергеем напоказ пауза была весьма язвительной, но невысказанную надежду демоницы нисколько не развеяла. Уж себе-то художник однозначно мог признаться: рано или поздно, так или иначе, но это страшилище обязательно пролезет к нему в постель, сомнений в этом нет никаких… так что пусть это произойдёт по его инициативе и на его условиях.       Высказанный же на чистой интуиции довод оказался неожиданно убедительным: тихо пискнув, Фара попыталась прикрыться, но быстро расслабилась под ехидными взглядами Сергея, Арины и Чоппы, «посторонними» не являющимися по определению.       Сначала он хотел сделать слегка модифицированную копию созданного недавно для Зары костюма индийской принцессы, но довольно быстро от этой идеи отказался. Изукрашенный разнообразными подвесками, многослойный, воздушный и полупрозрачный — он совершенно не годился для маскировки. Следующая идея тоже пришла откуда-то с Востока, но от натуральной паранджи с полностью закрытым платьем художник отказался ещё быстрее.       — Шеф, давай с прикидом потом разберёшься? — отобрала у него блокнот с набросками Чоппа. — Ты не ел ещё, как проснулся, а тебя там ещё дракониха эта ждёт!              * * *       

87. Апрель, июнь и июль ЭХ+3, Николай и Алиса.

             Бабочку с некоторым трудом опознали как капустницу — во всяком случае, на других она походила ещё меньше. Многоножек методом исключения решили считать гусеницами тех же самых капустниц — всё равно никто не собирался давать им закуклиться и вылупиться ради одного только выяснения, что же в итоге получится.       — Ну вот и хорошо, — подытожил Николай. — Делайте с ними что хотите, а мы пошли спать. Эти щупальца абсолютно безвредные, а к вечеру и вовсе развеются.       — А на хрена они нам? — поинтересовался кто-то из задних рядов.       — А на хрена они нам? — ответил вопросом на вопрос Васин, и постучал по ближайшей туше. — Хитин у них крепкий, мясо, вроде, съедобное. У бабочки на крыльях пыльца, алхимику… Да что я вам как маленьким всё объяснять должен? С тварями разобрался? Разобрался, вот они. Всё, дальше сами!       В следующий раз деревенские обратились за помощью через два месяца: охотники в лесочке обнаружили следы огромных когтей и поваленные деревья. Но, для разнообразия, пришли не всей деревней и с вилами, а послали одну девицу побойчее и с гостинцами. Пойманного котёнка трёх метров в холке в отличие от гусениц потрошить и есть не стали, а отдали в гильдию на приручение и воспитание.       Ещё через месяц мужики, прибежавшие на истошный бабий визг, забили в амбаре огромного полутораметрового хомяка. После этого Николай с Алисой тщательно обследовали окрестности и нашли-таки аномалию, из которой разнообразные переростки и пёрли с неприятной регулярностью (и нескольких переростков, сообразивших двинуться в другую сторону). Маги из Дмитровской гильдии ничего путного предложить не смогли: было у них два ритуалиста, умеющих такие штуки запечатывать, но один ушёл в отпуск, а другой — ещё дальше, и Николай просто заткнул пролом куда-то не туда особо крепким и злым щупальцем с наказом никого не пущать. В обе стороны.              * * *       

88. Ноябрь ЭХ+0, Вася и Ольга.

             Проснувшийся Бонус практически не изменился, разве что стал самую чуточку покрупнее да потемнее окрасом. Обновку он осмотрел и обнюхал весьма скептически, но, пару раз куснув на пробу, в итоге всё же одобрил.       Снова усевшись верхом, пара отправилась на запад в поисках выживших, сохранивших хоть какой-нибудь порядок… желательно — не слишком строгий. Варфреймовская вольница весьма импонировала Васиной новой орочьей натуре, но изрядно отталкивала Ольгу откровенным нежеланием руководства бороться с бардаком. Плюс, они не принимали «посторонних».       Разделяться после всего совместно пережитого не хотелось, так что нужно было искать компромисс.       Границу «зоны ответственности» Чад Лотос они буквально почувствовали: окружающая обстановка неуловимо изменилась, пропало ощущение некоего бесшабашного веселья и азарта, зато появилась куда более соответствующая погоде совершенно осенняя тоска.       Трицератопс на обстановку особого внимания не обращал и бодро трусил вперёд, с аппетитом хрустя подобранными по пути веточками… и деревцами… и камешками тоже не брезговал. Похоже, опасения «сорокатысячных» относительно прокорма зверюшки оказались беспочвенными.       Случались по пути и нападения тварей, но после третьего Ольга с Васей уже не вмешивались, лишь страховали Бонуса, который бил атакующих влёт молнией, насаживал на кинжалы хвоста и с нескрываемым удовольствием жрал — и всё прямо на ходу, не сбиваясь с шага и даже не притормаживая.       Через полтора часа такого путешествия опять стали попадаться следы людей — стреляные гильзы, порубленные и обгоревшие деревья. Попадались и следы тех, с кем люди сражались: отпечатки здоровенных лап, пережёванный автомат, какие-то мелкие обрывки… тел или хоть сколько-то крупных фрагментов не было, но это нисколько не удивляло, после прихода Этой Хрени падальщиков тоже прибавилось.       Точное направление на очередной, судя по всему, анклав выживших определить не получалось, и друзья потратили довольно много времени, прочёсывая окрестности «змейкой» и пытаясь взять пеленг. Авточувства Ольгиной брони помогали мало: следы были слабыми и выглядели так, будто люди очень оперативно выходили на чётко обозначенную цель, выполняли задачу и так же быстро отходили на базу.       Подобный подход вызвал искреннее одобрение обоих: астартес-примарис оценил (-а? -о? Ольга до сих пор не определилась окончательно, кем же себя в итоге считать) организацию и слаженную работу, а орк — получившуюся в результате высокую успешность.       В итоге, как и в прошлый раз, удалось найти дозор анклава — просто люди, неплохо, но вполне «по-старому» экипированные, вооружённые вполне себе актуальными по нынешним временам крупнокалиберными стволами. На тщательно обустроенной позиции был даже пулемёт, явно слишком тяжёлый, чтобы использовать с рук… хотя Ольга, например, справилась бы, её мультилазер не сказать чтобы легче, да и на Бонуса его поставить тоже было бы неплохо для увеличения дальнобойности и экономии его внутренней «батарейки», непонятно на каких принципах работающей.       Дозор обнаружение гостей не выдал ни звуком, лишь один из наблюдателей что-то беззвучно отстучал на небольшом планшете. Ольга с Васей спокойно подъехали поближе, остановились и спешились.       — Здравствуйте! — обратилась Ольга к практически невидимым бойцам, сидящим в укрытии в нескольких метрах прямо перед ней. — Мы ищем людей. Хотим присоединиться к подходящей по идеям и целям группе. Ну и дипломатические контакты налаживаем заодно.       Неловкая пауза затянулась почти на минуту, потом один из дозорных, видимо, поняв, что сделать вид «нас тут нет, вам показалось» не прокатит, всё же выбрался наружу — довольно кружным путём и явно не основным, с одобрением отметили инстинкты солдата в астартес-примарис.       — Здравствуйте! — несколько скованно поздоровался вылезший. Одет он был в тёплый бетонно-серый комбинезон, с налокотниками и наколенниками, с неброскими бронепластинами на торсе. На голове был такой же серый шлем поверх закрывающей лицо шапки, на ногах — крепкие высокие ботинки. За спиной висел вполне обычный «укорот», хотя остальная группа целилась в гостей из куда более серьёзных стволов. — Вам, наверное, в кадры надо… они же и по связям с общественностью. Идите прямо и через два квартала направо, вас там встретят, — закончил фразу он уже гораздо более уверенным тоном и быстро просочился обратно на пост.       В указанном месте их уже ждала симпатичная молодая девушка, одетая не по погоде легко в того же скучного серого цвета юбку и пиджак. Единственной данью погоде были высокие сапоги на нескромном каблучке.       — А вы новенькие, да? — сразу же жизнерадостно защебетала провожатая. Казалось, холод и промозглая сырость её ничуть не беспокоили. — Идёмте, идёмте скорее! Животное пока в загон, потом с ним разберёмся, а вы сейчас быстренько поговорите Петром Михайловичем, он вам сразу и задачи определит, и на довольствие поставит. Снаряжение у вас своё, это просто замечательно! Да ещё и такое справное! С Этой Хренью ни людей, ни ресурсов ни на что не хватает, да ещё и погода… — девушка напоказ передёрнула плечиками, а Ольга наконец-то смогла вставить слово.       — Вообще-то, мы только посмотреть и познакомиться…       — Все так сначала говорят, а потом остаются! У нас хорошо! — это было сказано с незыблемой уверенностью. — Сначала был полицейский участок, всего несколько человек выживших, потом омоновцы присоединились, потом склад госрезерва открыли, одели всех нормально, вооружили, накормили. И жить там безопасно: свет, тепло, никаких тварей… ну вот и пришли, вам Пётр Михайлович всё лучше расскажет, он тут с первого дня, всех лично знает! — так и не представившаяся жизнерадостная девушка указала на отдельный вход, улыбнулась напоследок и зашла в соседний подъезд.       Дверь, хоть и не большая, громоздкую парочку пропустила с минимальными усилиями, потолки в старом доме оказались достаточно высокими, а коридор — ровно один и весьма короткий. В конце находился кабинет и, видимо, Пётр Михайлович — приятный пожилой мужчина, высокий и худощавый, который вполне дружелюбно предложил садиться, с некоторым скепсисом оглядел имеющиеся стулья и не скрывая огорчения развёл руками, мол, на таких гостей он никак не рассчитывал.       Небрежно отмахнувшись от предложенных стульев (и аккуратно сдвинув их в угол), пара уселась прямо на пол. Для сохранения удобного визуального контакта Вася подложил себе щит, а Ольге не понадобилось и того.       Пётр Михайлович рассказал гостям более развёрнутую историю анклава: как вдруг исчезли почти все коллеги и как из ниоткуда появились всякие твари, к счастью, ещё медленные после воплощения, как отбивались всеми подручными средствами, как у кого-то проявилась магия и как всем повезло, что слабая и хорошо контролируемая, как собирали по соседним домам выживших и как наткнулись на похожую группу соседей-омоновцев, как уже вместе разведывали военкомат и нашли в мобилизационных планах адрес склада госрезерва, как переоборудовали его под жильё, как некоторые «бесполезные» маги оказались на диво ценны именно в мирной деятельности, как налаживали связь и патрулирование…       Вася, ещё до обнаружения секрета вытребовавший себе внеочередную «стимуляцию умственной деятельности» (а вдруг придёт идея, как быстрее людей найти? не пришла), сидел молча, предоставив переговоры Ольге, «дабы не смущать неокрепшие умы, и без того обременённые непрерывным стрессом, ещё и его, действительно, подчас излишне вычурными и архаичными оборотами».       Ольга же весьма развёрнуто описала их приключения, отдельно описав встреченных тварей с предварительной классификацией и рекомендациями по уничтожению, рассказала о Чадах Лотос и довольно подробно — о найденном Бонусе, особо заинтересовавшем кадровика и общественника, но как-то ни разу не обмолвилась ни о своём имени, ни о том, что Вася — орк. Как-то к слову не пришлось.       Пётр Михайлович за информацию искренне поблагодарил, несколько раз переспросил подробности, записывая в отдельный журнал, и стал гостей откровенно заманивать. Мол-де и безопасный-то отдых гарантируется, и служба вовсе не такая рискованная, как даже простая жизнь в новые времена, ибо в анклаве хватает разнообразных сенсоров, непрерывно следящих за окрестностями, и с пропитанием на ближайшие лет пять, кабы не десять, проблем никаких нет, даже если людей вдвое против нынешнего наберётся… а вот как раз людей очень и не хватает, дескать, женщин и детей бросать в бой ему совесть не позволяет, а боеспособных мужчин с каждым днём прибивается всё меньше и меньше, и каждый буквально на вес золота… и даже ценнее, тем более, что золота-то сейчас при малейшем желании можно добыть столько, что и не унесёшь, да толку-то с него.       Пётр Михайлович всё говорил и говорил, а в головах слушателей сами собой возникали образы честно заслуженных наград, надёжных сослуживцев и крайне благодарных красавиц, удивительно похожих на давешнюю провожатую…       Удар Васиного топора был стремителен, как никогда прежде, и всё же «Пётр Михайлович» почти успел увернуться: развалив пополам стол, лезвие зацепило левое бедро, мгновенно проморозив его насквозь и лишив подвижности. Резкий рывок обломил замёрзшую конечность, но не остановил… существо. Остановил его удар Ольгиного молота, проломившего рёбра и прожарившего место удара. Окончательную точку поставил сделанный Васей пузырьковый пистолет.       — Тонко, с-сука, работал! — Ольга сплюнула на покрытый воронками и очень мелкими ошмётками пол. — Почти заморочил! Как ты его раскусил?       — Драгоценная моя коллега! Изволили ли вы обратить внимание, чем именно сей выродок варповой преисподней нас искушал? Слава и уважение, друзья и достойная цель, богатство и доступные женщины… Какие на хрен женщины? Я — орк! Мне их тупо нечем! — под конец Вася от возмущения даже сорвался с высокого стиля. — Странно, что ты вперёд меня не сообразила.       — Как думаешь, это тварь была или маг? — предпочла уйти от ответа Ольга. Воинское братство значило для неё, как оказалось, гораздо больше, чем она готова была признать.       — Полагаю, тайна сия недолго таковой останется! — он кивнул на относительно целую ногу, по-прежнему примороженную к стулу.       Ответить напарница не успела: из-за стены донеслись крики, стрельба, удары и очень знакомый треск молний Бонуса, словно спала отсекавшая всё постороннее пелена… впрочем, почему «словно»?       Не сговариваясь, напарники в два удара вынесли хлипкую кладку на месте некогда сочтённого лишним окна, и выпрыгнули наружу, в закрытый двор, где десяток бойцов в знакомой серой униформе активно расстреливали трицератопса, такой подлостью категорически возмущённого и не стесняющегося этим возмущением поделиться.       Прогресс обеих сторон был довольно скромным. Убитых бойцов наблюдалось всего трое, ещё пятеро или шестеро раненых расползлись по углам и за случайные укрытия, а уцелевшие их старательно прикрывали, не жалея патронов. Бонус был в нескольких местах ранен, но, вроде, несерьёзно. На новенькой броне появились солидные вмятины, но что их сделало — оставалось загадкой. Достаточно активно маневрировать, чтобы пустить в ход и хвост, и молнии Бонусу не давали стрелки с дробовиками, при малейшей оказии прицельно бьющие под воротник тяжёлыми пулями.       — Отставить! — на ходу опуская забрало рявкнула Ольга так, что вздрогнул даже Бонус, а Вася, не тратя времени даром, всадил сосульку в ногу ближайшего противника. Его подход оказался более верным: обернувшиеся на голос бойцы, не меняя серьёзного и сосредоточенного выражения лиц, открыли огонь по новоприбывшим, слаженно смещаясь, чтобы никого не оставить без внимания или под огнём.       Впрочем, это предсказуемо не помогло: с трудом пробивающие звериную шкуру пули от брони астартес и вовсе бессильно отскакивали, и даже куда более грубую орочью максимум царапали. Несколько сосулек от Васи, несколько десятков пузырей от Ольги — и орк стремительно метнулся обратно в только что покинутое помещение, откуда вернулся уже без суеты, неся в руке так и не оттаявшую ногу.       — Вспомнил фильм «Нечто», про инопланетную тварь на арктической станции, и испугался, что нога куда-нибудь уползёт. Не уползла. Похоже, наш клиент действительно был человеком… когда-то давно… — пояснил он, последнее уточнение добавив уже куда менее уверенно, внимательно изучая трофей через свой аналог авточувств.       А Ольга внимательно осматривала и успокаивала зверя, обрабатывая раны из собственной аптечки. Груз с него, видимо, сняли раньше, во всяком случае, поблизости его не наблюдалось.       Помимо нескольких больших контейнеров для строительного мусора во дворе стояли два грузовика и инкассаторский, судя по расцветке, броневик незнакомой модели. Стояли они рядом с воротами, явно ведущими на улицу, так что друзья синхронно повернулись к другим, посолиднее, ведущим в невысокую пристройку.       — Бонус, а ты не проголодался? — участливо спросил того Вася, ласково потрепав по мощной холке. — Если хочешь — скушай этих нехороших людей, которые на тебя напали! — в ответ трицератопс глянул столь выразительно, что все поняли: он, конечно, страшный зверь, но разумных не ест. — А про эту ногу что скажешь? — Васе было безумно любопытно. Предъявленную ногу Бонус обнюхал очень тщательно, но потом всё же фыркнул отрицательно, мол, покойный был, конечно, той ещё тварью, но всё же больше в переносном смысле.       — Эй, вы, там! Открывайте! — Ольга от души врезала кулаком в тяжёлой бронированной перчатке по воротам. Протяжный гул было слышно, наверное, на несколько кварталов. — Верните наши вещи или мы заберём их сами, но будут пострадавшие.       — Имущество анклава подлежит охране и целевому использованию исключительно на благо граждан анклава, — голос из-за ворот был практически лишён эмоций, но звучал твёрдо и убеждённо. — Вы отказались стать гражданами анклава. Имущество анклава вам не полагается.       — Повторяю последний раз. Или вы вернёте украденное сами, или мы разнесём тут всё к чёртовой матери!       — Угрозы анклаву подлежат устра… — снова начал было неизвестный вахтёр, но его перебил Вася, таким же спокойным и уверенным тоном:       — Угрозу анклаву несёт невозврат имущества, сгруженного с этого зверя.       — Угро… Иму… Граж… — в этот раз вахтёра никто не перебивал, он сам прекрасно справился, капитально подвиснув.       — Невозврат груза несёт высокую опасность анклаву! — попытался дожать Вася, но, видимо, зря — авточувства уловили удаляющиеся шаги, щелчок и вполне отчётливое «Тревога! Тревога! Высокая опасность анклаву! Тревога! Высокая опасность…» — договорить вахтёр не успел: Ольга, Вася и примкнувший к ним в последний момент Бонус буквально снесли одну створку, прихлопнув вахтёра вместе с аппаратом связи — скорее всего, допотопным проводным телефоном без номеронабирателя, уж очень аутентично выглядела открывшаяся за створкой обстановка.       — Уп-с! — Вася демонстративно развёл руками, ничуть, впрочем, не скрывая полное отсутствие раскаяния. — Бонус, след!       — Стой! — вмешалась необычно задумчивая напарница. — Там ведь люди?       — Ну да? — удивился Вася.       — И мы сейчас тут всё раскурочим?       — Ну да?       — А как они потом от тварей отбиваться будут?       — А-а-а! Ну да! — догадался он наконец. — Во-первых, мы тут не прям совсем всё раскурочим — так, по мелочи, только чтобы пройти, потом починят, не проблема. Во-вторых, без мозгоеда этого им всё равно придётся как-то жизнь заново налаживать, и чем раньше начнут — тем меньше накосячат. Ну и самое главное — справедливость тоже важна, нефиг было нашего Бонуса обижать и вещи тырить! У них тут жратвы на сто лет, а они его на котлеты пустить удумали, ироды!              Спуск отнял изрядно времени, основные помещения склада находились по-настоящему глубоко. Довольно широкий пандус двойной спиралью обвился вокруг шахты подъёмника. Бонус летать не умел, быстро соорудить что-нибудь было банально не из чего, так что пришлось топать своим ходом.       Пандус, как и подъёмник, был освещён тусклыми жёлтыми лампами, повешенными через неравные интервалы, судя по отсутствию проводов — какой-то магический новодел. По мере спуска свет становился ярче, желтизна уходила, а под конец и вовсе сменилась холодной синевой.       — Открывай, Сава, медведь пришёл! — на этот раз в ворота стучался Вася.       — К-кто там? — ответ пришёл практически мгновенно и прозвучал странно. Лишь через секунду до друзей дошло: в голосе не было той непоколебимой уверенности, что до того демонстрировали все встреченные жертвы убитого контролёра. Страх, сомнения, эхо головной боли, надежда — что угодно, но не уверенность.       Ольга глянула на Васю и заговорила спокойным, даже скучным тоном.       — Гости. Только без гостинцев, потому что гостинцы у нас украли и мы хотим их обратно. Дверь сами откроете или придётся как наверху?       — А что наверху? — задал напрашивающийся вопрос с вполне предсказуемым ответом неизвестный.       — Свобода. Ну, ещё, конечно, трупы, бардак и опасности, но мозгоклюя мы убили, так что свободы всё же больше, — неожиданный Ольгин ответ вызвал довольно долгую паузу, а потом заскрипели и залязгали отпираемые засовы.