Год.

Хината любит печь. Ей нравится замешивать тесто, ждать, пока оно поднимется, а потом раскатать, уложить начинку, защепить края и поставить в духовку и смотреть, как медленно, но верно появляется корочка, а запах начинает разноситься по всей кухне. Ей нравится делать печенье, кексы, пироги, пончики, разнообразные торты, а потом украшать всё космическими рисунками или съедобными цветами, обычной глазурью. Хината любит печь, но больше она любит, когда её выпечку едят. — Шо-чан, а ты умеешь делать карамель? — Конечно! — Тогда сделаешь мне, в следующий раз, пончики с карамелью? Хината лучезарно улыбается в ответ и кивает. Пончики — значит пончики. С карамелью. Ей нравится радовать людей своей выпечкой. Видеть, как после первого кусочка на лице у человека появляется улыбка, как пачкаются от шоколадной крошки щёки и становятся липкими от сиропа пальцы. Слушать, что больше всего понравилось и что хотелось бы съесть ещё. Хината любит угощать всех, но больше она любит готовить для самых близких.  — Этот придурошная опять доела мой пудинг.  — А ты?  — А я спрятала её приставку и показала Тобио-чан её детские фотки. Хината смеётся и достаёт из холодильника черничный рулет. Он должен быть очень нежным, ведь она оставила его пропитываться на всю ночь. Ей нравится то, что за ночь выпечка становится намного вкуснее. Не вся, например, печеньки наоборот нужно подавать сразу, как остынут, но вот тортики и рулеты: всё, что наполняется кремом и сахарным сиропом, — их лучше подержать подольше. Ей нравится это: можно сказать, что ещё рано и остаться с человеком подольше. Хината любит, когда Осаму сидит за её столом и ест её выпечку, но больше Хината любит саму Осаму. И, наверное, больше всего на свете. — А ты покажешь их мне? — Зачем, хочешь посмотреть на эту ещё и в детстве? — Ацуму-сан? — мотает головой Хината, — Нет. Но разве на этих фото нет ещё и тебя? — Да ты всё равно нас не различаешь, Шо-чан. А в детстве мама нас ещё и одевала одинаково, — Осаму смеётся, — ты же подумаешь, что у тебя в глазах двоится, прямо как тогда. — Ну было и было! Хината наигранно дуется и начинает резать рулет. Бьёт по рукам Осаму, которая лезет за первым кусочком и продолжает дуть губы. Осаму послушно складывает руки на столе, кладя на них голову и теперь смотрит на Хинату снизу вверх.  — Шо-чан. Хината молчит.  — Ну, Шо-чан.  — Мм?  — Я тебе их принесу и покажу, где кто, только дай мне уже мой рулет!  — Твой рулет?  — Ты же сделала его для меня, поэтому он мой. Хината возмущёно фыркает.  — Ну, Шо-ча-ан. Ладно, это твой рулет, — Осаму поднимает руки в знак поражения и примирительно улыбается, — но тогда сама ты — моя, а я — твоя.  — Тогда рулет получается общим.  — И мне можно получить мою законную часть? Хината сдаётся и начинает вновь смеяться. Перекладывает порезанный рулет на тарелку и включает уже чуть остывший чайник. Когда поворачивается, то Осаму уже ест второй кусок. — Ты со мной ради рулетов. — Ну фто ты, — с набитым ртом отвечает Осаму, — Шо-чан, ты ещё много чего умеешь печь. И улыбается, зараза.  — Но, знаешь, даже если бы ты не была кондитером, то я всё равно влюбилась бы. — И это ты тоже говоришь ради рулетов. — Нет, Шо-чан. Ради пончиков. С карамелью.