mauvais

      На рассвете у подножья горы Машук сонный и слегка утомившийся господин Попов ехал в карете, что направлялась в Пятигорск. Напротив него сидела женщина, которая то и дело строила ему глазки и смущенно улыбалась. Арсений Сергеевич без доли стеснения улыбался в ответ. «Вот же чума, родители везут эту корову на Минеральные Воды не лечиться, а удачно выдать замуж. Но удачно только для родителей» — пронеслось в голове Попова и тот перевел взгляд на виды из окна и ещё долго и меланхолично размышлял о чем-то своём. Иногда он всё ещё ловил взгляды заинтересованной в нём барышни на себе, но она явно была не для него — она не выглядела как та, которую можно было бы использовать в своих целях. Потребность сердца в подобных вещах не утихала, но эта дама не вариант. Остается надеяться, что по приезду в Пятигорск найдётся милая девушка, что будет не против интриг и пылких страстей. Каждый из двоих будет счастлив, но по своему.       На самом въезде в Пятигорск карету сильно тряхнуло; гравированную чернильницу Попова отбросило куда-то в сторону, но она не опустела. Сидевшая перед ним девушка, будто бы словив удачный момент, не упустила возможности приблизиться к Арсению Сергеевичу и они едва ли столкнулись губами, но мужчина вовремя отпрянул, открыл дверь кареты и, вылезая из-под объятий необъятной, кое-как спрыгнул с кабины. Он поправил задравшийся камзол и обошел карету. — Что случилось? Где кучер? — Попов обратился к Евгению Степановичу — второму кучеру. — Ой беда, Арсений Сергеевич, — второй кучер эмоционально размахивал руками в перчатках, — чечены напали, нужно скорее уезжать отсюда, да карета поломана! — Как далеко мы от Пятигорска? — Дак вот почти приехали, километр, авось и меньше осталось!       Попов смотрел на уже улёгшийся песок, глаза его бегали. Видимо, в поисках решения проблемы. — Мурат, дай-ка коня сюда, — офицер потянулся руками к поводьям своей лошади, перехватывая их у черноглазого паренька. — Нет времени ждать, Степаныч, Вернер ждёт! Мы и так уже опаздываем на сутки. — Ой, да куда же Вы, милейший? — старый кучер переваливающейся походкой сделал пару шагов в сторону Арсения, — мы сейчас быстро все наладим, Арсений Сергеевич!       Попов залез на вороного коня и похлопал его по спине — Арсений Сергеевич, я Вам завезу вещи как только приедем, только скажите куда. — На въезде спросите Немаева, отдайте вещи ему, он потом мне передаст.

***

Прогуливаясь в Пятигорске, Попов вошел в какое-то меланхоличное состояние, с улыбкой вспоминая, как совсем недавно закончил роман с очередной простушкой, которая явно считала, что такую, как она — простую, можно и вправду полюбить. Неужто подобные действия доставляют такую эйфорию? Тряхнув головой, господин Попов откинул от себя эти мысли и твердой походкой направился в сторону дома, в котором он проживает на время пребывания в Пятигорске. Здесь он находится по одной и двум причинам одновременно: первая причина — он прячется после дуэли, которая была незаконно устроена в Петербурге и как исход была смерть соперника Попова, вторая — Попов был довольно сильно ранен и нуждался в лечении, но боль была не ужасная, он лишь изредка хромал. Но в целом причина его приезда сюда одна — дуэль. Молодой офицер решил навестить своего старого приятеля Степана, он офицер в отставке и сейчас лечится на Минеральных Водах от болезни, которой нет названия на русском языке. На фоне оранжевого заката с розовой пеленой был виден силуэт Степана и Попов подошел к нему со спины, а затем встал прямо перед ним, завел руки за спину и приподнял голову. — Ба, Арсений Сергеевич, cher ami! — приятель, тоже молодой офицер, развел руки и обнял Попова, позволив себе слегка приподнять его. — Степан Александрович, я к Вашим услугам. — как-то по-своему слегка улыбнулся Попов. — Неужто Вы ко мне пожаловали, senor? Может быть хотите чаю? — Вынужден отказаться от чая, у меня довольно мало времени и тратить его на чаепития я не желаю. И да, я к Вам. Узнал что Вы тоже здесь, подумал, было бы неплохо увидеться. Попов осмотрелся вокруг и взгляд его остановился на высоком юноше, который бесконечно неуклюже поправлял свой воротник и обшлаг. «Нервный какой-то» — подумал Арсений и перевел взгляд на Степана. Но тут же резко перевел его обратно. — Кто этот юноша, — спросил Попов с небольшим беспокойством, известным только ему одному. Стоит признаться, в руках он умел себя держать. — Это Антон, он юнкер. Говорят, лечился тут после ранения на дуэли в Петербурге, завтра уезжает. Еще мне известно от некоторых лиц, что его смерть подстроили, чтобы наказать соперника, но ничего не вышло и он просто отправился лечиться. Слова Степана гулом отдавались в голове Попова, он будто уже их не слышал, выделяя только слова Дуэль, Петербург и Смерть. — Когда это случилось? — побледневшую кожу лица у Арсения Сергеевича не мог скрыть даже алый закат. — Говорят, неделю, а то и две назад. В мае. Попов начал прокручивать в голове абсолютно все события и убедился в том, что это и есть тот самый молодой человек, с которым они две недели назад в трактире крупно бранились из-за злой шутки Антона, и как итог им пришлось провести дуэль. Быть может, если бы гордыня Арсения Сергеевича тогда ушла на второй план, то они бы смогли обойти дуэль стороной. Он тогда был готов упасть перед ним на колени, если тот извинится. Они даже встретились перед дуэлью, чтобы обсудить все личностные проблемы и решить их без смертоносной дуэли.