Harry Potter and the Critical Game / Гарри Поттер и Критическая игра

      Авроры вызвали только пару сокурсников Перси, старост и нескольких случайных студентов, которые, как предположил Гарри, первыми наткнулись на записку, а остальным Гриффиндорцам просто велели сидеть и ждать. Тем не менее, они довольно быстро отпускали студентов, но пошли по возрастной группе сначала седьмой год, затем шестой… Рон объявился примерно через двадцать минут после того, как профессор Макгонагалл первоначально появилась, и, хотя он был напряжен в начале, но чем дольше мальчики говорили обо всем кроме этого, то тем больше он успокаивался. — Да, и еще, Рон, мы не знали, какие у нас будут занятия и сколько времени у нас уйдет на то, чтобы добраться туда, так что сегодня мы просто поделимся моим учебником по трансфигурации, хорошо? — сказал Гарри. — Да. Мы все разбились на пары. Я и Дин, Джош и Невилл… таким образом, у нас были бы все учебники без необходимости нести остальные учебники, понимаешь? — добавил Симус. — Круто. — сказал Рон. Он ухмыльнулся и схватил парочку книг у Гарри, чтобы унести их, когда они уйдут.       Но в конце концов пришло время занятий. По крайней мере, не было никакого способа заблудиться, профессор Макгонагалл просто приказала им следовать за ней.       Трансфигурация прошла примерно так же, как помнил Гарри. По общему признанию, не было ничего удивительного в превращении профессора в кошку, но гриффиндорцы были намного тише, чем было тогда, в первой жизни, но в целом все было именно так, как он и ожидал. Это был первый день, так что почти весь урок состоял из краткого объяснения того, как работают оценки и эссе, за которыми следует умопомрачительно скучная теория. Гарри постарался ответить на большинство вопросов, чем в прошлый раз, но никогда не поднимал руку, когда поднималась только рука Гермионы. Он был совершенно уверен, что профессор Макгонагалл это поняла, но он был далеко не единственным, кто знал ответы и не поднимал руки каждый раз, поэтому она не стала его звать.       После ланча и угорелого бегства в комнату, чтобы выбросить большинство книг и забрать забытые котлы, настало время для занятий, которых Гарри боялся больше всего. Почему зелья нельзя было поставить в конце недели?       Весь путь до класса тоже был изнурительным. Картины указывали им правильное направление, что было полезно, но дискуссия у мальчиков была… в действительности куда меньше. — Я слышал, в прошлом году его поймали за то, что он съел студента, но Дамблдор скрыл это. — сказал Джошуа. — Неужели? — ахнул Симус. — Мои братья сказали, что это было два года назад! — Рон сжал кулаки, так как это была, конечно, самая важная часть из сплетен. — Может, нам не стоит туда идти… зелья ведь не так важны, правда? — спросил Невилл. В какой-то момент он побледнел, и не похоже было, что в ближайшее время он снова изменит цвет. — Почти каждая будущая профессия, когда-либо, требует по крайней мере сдать СОВ по зельям. — сказал Рон. — Учитель не может быть настолько плохим, верно? — спросил Дин. — Я не знаю, я по крайней мере, не встретил ни одного человека, который хотел бы сказать что-то хорошее о нем. — сказал Гарри. — Он же профессор! — вмешалась Гермиона. Пока мальчики шли одной группой, девочки в основном шли парами: Парвати и Лаванда хихикали позади них, а Софи и Фэй в какой-то момент ринулись вперед. Гермиона была странной, и вместо того, чтобы пытаться втереться в доверие к одной из пар девочек, она решила попытаться проникнуть к ним. — Ну и что? — спросил Гарри. — Учителя тоже могут быть ужасными. И если каждый студент, когда-либо, говорит, что он чистокровный, несправедливо ведёт себя и резко оценивает других, тогда, возможно, в этом есть доля правды. — Он профессор! — повторила Гермиона. — Вы должны обращаться с ним так, как требуют правила. — Конечно, я буду обращаться с ним вежливо, но не как с Богом. — сказал Гарри. — Вы должны заслужить уважение, а не просто получить его на блюдечке с голубой каемочкой. — Он лучший зельевар этой страны! — огрызнулась Гермиона. Остальные мальчики к этому времени замолчали, но все еще напряженно прислушивались. Гарри тщательно подбирал слова. — Да, и я уважаю его за это, верно? Например, если бы он сказал мне, что то или иное зелье должно быть сварено так или иначе, я бы полагался на него как на авторитета в этом вопросе, но это не значит, что он великий учитель. Если вы хотите пример маггловского мира, то я бы предпочел, чтобы меня учил кто-то, кто действительно получил степень по образованию, чем кто-то, кто имеет докторскую степень по математике. Конечно, они много знают о математике, но это не значит, что они хорошо передают знания. — Но-но, он же профессор! — вновь повторила Гермиона. Остальные мальчики застонали. — Господи, она же любимица учителей! — сказал Рон. Очевидно, он достиг своей точки срыва гораздо раньше, чем в прошлый раз, когда он обычно принимал неожиданное «ну», это оставило его более спокойным и менее злым, по крайней мере на время. — Профессора могут ошибаться, Гермиона. Каждый может ошибиться. — сказал Гарри, и они вошли в класс.       Они выстроились в одну шеренгу, и к тому времени, как Снейп выкрикивал имена, одно за другим, каждый гриффиндорец яростно строчил в своих блокнотах (Гарри в последнюю минуту предупредил их записывать все, что сказал Снейп «на всякий случай.») Затем последовали вопросы.       Все три были в разделах учебников для первокурсников, хотя первый вопрос, который он задал о зелье живой смерти, был упомянут только кратко в книге «Магические разработки и Зелья» при описании зелий, которые считались самыми полезными из когда-либо созданных.       Поэтому было немного странно, что вопрос, который был технически самым сложным, был задан, а затем Снейп расслабился. Было также странно, что это были одни и те же вопросы.       Но были и более странные вещи, которые он уже упустил, поэтому он сосредоточился на том, чтобы держать голову опущенной.       Урок прошел между криками и приказами, но к концу его приготовление ингредиентов Гарри было отмечено превосходно, ни Невиллу, ни Симусу не удалось никого взорвать (последний, к удивлению, смог сделать небольшой взрыв в прошлый жизни, несмотря на полное отсутствие источников тепла), и постоянный взгляд Гарри на Гермиону, когда Снейп делал что-то особенно непрофессиональное, который оставил ее лицо в недоумении нахмуренным. Слишком скоро, однако, настало время для занятий, которых Гарри меньше всего ждал.       Профессор Квиррелл был таким же, каким он его помнил, таким же вонючим, таким же заикающимся и таким же одержимым. И как только Гарри вошел в класс, его шрам заныл.       Что ж, Гарри не собирался упускать это из виду, как в первый жизни. Он поднял руку в середине приветственной речи Квиррелла и яростно замахал ею, когда человек в пурпурной мантии попытался проигнорировать торчащий приросток. -Д-да, М-мистер. Поттер? — спросил Квиррелл. На самом деле, теперь, когда Гарри подумал об этом, его заикание, вероятно, тоже было неправильным, Гарри действительно был в классе, в котором был мальчик, который заикался, хотя заикание Тайлера, безусловно, было плохим, это всегда были те же самые точные звуки (к, г и т, а также первое слово предложения), с которыми у него были проблемы, в то время как заикание Квиррелла, казалось, менялось день ото дня, час от часа, даже минута от минуты. На самом деле, он отчетливо помнил, что в прошлый раз ему удалось произнести совершенно нормально пару предложений, прежде чем резко начать сбивать каждое слово. — У меня начала болеть голова. Могу я пойти к медсестре? — К-как на-а-счет того, чтобы с-с-начала под-д-ождать, исч-ч-езнет л-ли она, м-м-истер Поттер? — сказал профессор Квиррелл.       У него не было причин отказываться, поэтому он неохотно кивнул и позволил Квирреллу закончить свою речь. Боль в шраме исчезла, очевидно, его реакция отпугнула Риддла.       Однако это означало, что Гарри впервые будет присутствовать на одном из уроков Квиррелла. Формально, в прошлый раз он посетил практически каждый из них, но он это делал… скажем так, он был слишком отвлечен, чтобы обращать внимание на класс, с идеальной памятью или нет. То, что он действительно заметил заикание, было больше из-за плохо продуманной идеи, что на самом деле это были слова учителя, которые заставляли его голову болеть.       Все это означало, что это действительно был первый урок Квиррелла, который Гарри посещал и на который обращал внимание. Это было… вообще-то странно. Информация была хорошей, хотя и слегка подпорченной предубеждением против немагических опасностей (Квиррелл снова и снова, все более окольными путями, повторял, что, в то время как с ведьмами и волшебниками можно спорить, «меньшие формы жизни», как животные, намного опаснее. Он ни разу не употребил слово «человек», но подчеркнул, что чем более магическим является нечто, тем больше с ним можно договориться.)       Тем не менее, он сделал хорошие замечания о том, как всегда должны использовать свое окружение, избегать опасных ситуаций, когда это возможно, и как важно знать о повседневных возможных проблемах, таких как призраки и улитки (чьи следы, удивительно, могут сделать некоторые руны инертными, уничтожая многие Зачарованные объекты и обереги).       Несмотря на всё это, Гарри все равно не очень то хотелось проводить два часа в классе по понедельникам и четвергам и еще час во вторник, пока он не придумает, как от него избавиться. Интересно, кем его заменят, когда это случится?       Гриффиндорцы бросились вверх по лестнице в гостиную, когда закончился второе занятие по ЗОТИ, толкая друг друга в импровизированной гонке, которая каким-то образом охватила девочек-первокурсниц, а также мальчиков. Все, чтобы начать домашнюю работу.       Что-то, что Гарри уже понял, где-то между 2 и 3 годами в школе Святого Георгия, было то, что, несмотря на его совершенную память, несмотря на то, что он уже построил на своих накопленных знаниях в течение многих лет, несмотря на то, что ему уже приходилось получать некоторые версии каждого домашнего задания, теста и экзамена, с которыми он столкнулся на этот раз, он не мог просто проскользнуть мимо них.       Во-первых, в первый раз ему это не удалось; во-вторых, он не хотел, чтобы его называли гениальным ребёнком. И это даже не объясняет, как он это сделал… назовем это «надуманными» ответами на многие из его вопросов и никогда не возвращались к ним и не учили их правильно.       Конечно, большую часть времени ему удавалось справляться со всеми этими проблемами с минимальными трудностями, возможно, он помнил, как в первый раз незаметно взглянул на натянутый плакат на стене своего класса по испанскому языку, но теперь у него были эти знания, а также значительно улучшенная трудовая этика, так что он справился с этим просто на отлично. Но теперь, когда он в Хогвартсе? — Школы, — подумал Гарри, — в основном одни и те же, куда бы ты ни пошел. Да, качество обучения различалось, и сколько времени на самом деле было потрачено в здании, могло сильно отличаться. Но, как правило, это была одна и та же концепция: вы идете куда-то, слушаете, как кто-то говорит вам то, что вы должны знать, и доказываете, что вы получили хотя бы часть этого позже. Хогвартс в основном следовал этой модели, за исключением одного небольшого различия.       Они не только проверяли тебя, оценивали по тому, чему ты научился на занятии. Они также проверяли вас на том, что вы узнали самостоятельно.       Например, в первый день домашнее задание состояло из трех различных, достаточно коротких, работ: один фут по первой главе книги по трансфигурации, книги по защите и полтора фута, описывающих все, что вы могли узнать о «ароматическом зелье», которое было хорошо известно за поразительно большое количество методов создания зелья, которое было удивительно трудно случайно взорвать на полпути к его созданию.       Учитывая это, его всегда использовали как первое зелье, которому учили в Хогвартсе. Что имело смысл и все такое, за исключением того, пытались ли вы когда-нибудь написать 18 дюймов текста по семи различным методикам, которые только когда-либо были слабо описаны в учебнике по физике?       В первый жизни Гарри использовал только учебник и одну библиотечную книгу по методике. Ему это было недостаточно. Ему потребовалось два месяца, чтобы понять, что ни один учитель не будет ставить оценку выше приемлемой для любой работы с менее чем тремя источниками; Снейп никогда не даст исключительную или выше для чего-то, по крайней мере, с пятью.       Гарри решил стремиться к шести, на этот раз повсюду. Джошуа вытащил четыре библиотечные книги и пошел учиться с братом, в то время как Сим, Дин и Невилл делили четыре между собой. Рон пользовался только учебником, но несколько беглых взглядов и переданных заметок гарантировали, что все мальчики знали, что нужно передать несколько упрощенных заметок из своих книг для Рона, чтобы он вставил их в свое эссе на следующий день, следующие занятие было в четверг, поэтому они могли не спешить.       Сведения, которые только он начал изучать, а не просто догадываться об официальных определениях и описаниях из личного опыта, была не так уж плоха. Как оказалось, у Жюльен были причины что-то скрывать, вместо того чтобы говорить об этом. Даже методы смешивания могли изменить зелье, перемешивание ближе к краю котла, как оказалось, было идеальным, когда большая часть котла должна быть получено в смесь. Перемешивание ближе к середине было сделано, когда ингредиенты должны были поддерживать некоторую их базовую целостность.       Имело значение и то, двигалось что-то по часовой стрелке или нет, общая идея заключалась в том, что поскольку Земля вращалась против часовой стрелки, вращение в противоположном направлении оказывало несколько иное влияние на реакцию магии на скорость, чем движение в обратную сторону. Доказательств этому было немного, но он полагал, что возможная причина лучше, чем ничего. Но все равно было так скучно!       Гарри всегда нравилось играть, творить заклинания и думать на лету. Сидеть в библиотеке, читать абзац за абзацем, пока все они не превратятся в иероглифы? Не его представление о веселье.       Гарри поднял глаза от своего места, оглядывая два столика назад и один через стол. Каждый был рассчитан примерно на шесть человек, чтобы удобно сидеть одновременно. За одним столом сидела только Гермиона. Она использовала дополнительное пространство в своих интересах, с более чем дюжиной книг, сложенных, открытых и подпирающих другие книги. Судя по тому, что он мог сказать с такого расстояния, большинство из них даже не были непосредственно связаны с какой-либо из своих домашних тем. Гарри знал, что она получила приемлемое зелье на первых зельях, а на остальных — Выше Ожидаемого. Она плохо восприняла эту оценку.       Он пошевелился. Ему ужасно хотелось позвать ее, спросить, не хочет ли она присоединиться к их дискуссии, но он знал, что это плохая идея. Конечно, другие мальчики были вежливыми, но они еще не научились тактичности, а Гермиона в одиннадцать лет была не лучше. Почему он не может придумать, как это исправить? В смысле, который не включает тролля?       Ужин прошел шумно. Вся история о Петтигрю или, по крайней мере, то, что студенты считали всей историей, вышла наружу. Ну, за исключением его имени, которое все еще было неизвестно, по крайней мере в Хогвартсе.       Но студенты считали, что знают достаточно. Они знали, что крыса — это человек, они знали, что Перси и Рон спали с ним в одной кровати, они знали, что все Уизли принесли крысу на свой факультет, что весь Гриффиндор принес крысу в свою жизнь. Так… шумно. Это был хороший способ познакомиться, верно? Чёрт. Возможно, ему следовало бы подольше подумать о том, как разоблачить Петтигрю.       Вероятно, ему следовало сделать что-то, чтобы никто не расплачивался кому-то, чтобы правда тоже не увидела свет. На самом деле…       Полусформировавшийся план, составленный больше из шума в Большом зале, чем из каких-либо деталей, начал шевелиться в его голове, и он перелез через скамью обеденного стола, выскользнул из Большого зала и поднялся по первой лестнице, которую встретил.       Через пять минут он уже сидел в Совятне и отсылал самую бдительную сову, какую только мог найти. Проще и умнее было бы немедленно отправить его разбираться с Петтигрю. Но Гарри, несмотря на все его годы, все его преимущества, никогда не будет гением. Он был слишком сентиментален для этого.       Он отказался браться за Петтигрю, за Квиррелла, за любую другую сложную проблему до того момента, пока у него не появится Букля.