Зависимый

      — … И мы, вроде как, теперь встречаемся.       Баки совершенно не контролировал выражение своего лица, на котором сейчас отражались удивление, шок и недоверие. Он секунду молчал, переваривая полученную информацию, а затем медленно выдохнул:       — Охренеть.       Питер издал нервный смешок, опустил глаза и с еле заметной мечтательной улыбкой произнес:       — Самому до сих пор не верится.       Омеги сидели на лавочке в парке. Погода была уже почти летняя, тепло было настолько, что Барнс был в легкой футболке. Питер же — в свитере, чтобы скрыть все еще не сошедшие засосы и синяки.       От воспоминаний о том дне у него заалели скулы, и Паркер поспешил откусить кусок сэндвича, который купил пару минут назад.       Было воскресенье, и парни встретились здесь, чтобы свободно обо всем поговорить. Правда, их разговор состоял лишь из рассказа смущающегося на каждом слове Питера и коротких комментариев Баки. В основном они состояли из кратких «офигеть», «шутишь!» и «да ну нахрен».       Вообще, не только у Питера сегодня были хорошие новости, потому что Баки, даже не пытающийся как-то скрыть появившуюся на шее метку, чуть ли не светился от счастья. Питер, с головой погруженный в свои собственные эмоциональные переживания, как-то умудрился пропустить такую заметную деталь, но Баки и не злился. Все же он был искренне рад видеть счастье на лице омеги.       Свидание с Тони закончилось, по словам Питера, «офигенно». На деле же все выглядело крайне скомкано и… страстно. Черт, сам Тони чувствовал себя ужасно.       И этому были причины. Он занялся сексом со своим а-точно-ли-совершеннолетним студентом в общественном туалете на их первом свидании. Любой нормальный альфа, имеющий совесть, чувствовал бы себя, мягко говоря, не очень.       Но Питер не знал о переживаниях своего альфы («Боже, как звучит-то!»), поэтому со смущенным восторгом продолжал рассказывать Баки о том, как он счастлив. У омеги же не было другого выбора, кроме как сидеть и слушать.

***

      — Доброе утро, — поприветствовал студентов вошедший в аудиторию Старк.       Выглядел он, в принципе, абсолютно как всегда, но сердце Питера все равно замерло на секунду, стоило ему встретиться глазами с альфой. В этот раз взгляд Тони, адресованный ему, не был таким до боли безразличным. Уголки губ мужчины слегка приподнялись в намеке на улыбку, прежде чем он снова стал серьезным и начал лекцию.       Питер закусил губу, рвано выдохнув, и сидящей рядом Шури пришлось ткнуть его пару раз локтем в бок, чтобы тот прекратил изображать из себя статую влюбленному школьнику и принялся записывать тему.       Баки, краем глаза заметивший такое по-идиотски милое поведение Питера, в очередной раз взглянул на Стива. Тот был сосредоточен на новой теме, поэтому не замечал направленного на него вовсе-не-влюбленного взгляда Барнса. Омега не спеша поднял свободную руку к плечу, кончиками пальцев поглаживая метку. Кожа вокруг нее была немного покрасневшей, да и любое касание к ней отзывалось болью. Метка еще приживалась, и от этого Баки был не в самом лучшем состоянии.       Стив, чувствующий его эмоции как свои, все это видел, но убедить омегу сидеть дома не мог. Тот был упрям, несмотря на небольшой жар, слабость, и появляющиеся время от времени болезненные спазмы. Метка должна была вызвать течку, чтобы окончательно закрепить связь.       Парню до сих пор не верилось, что они со Стивом теперь вместе. Причем… Снять метку было невозможно — разве что срезать с кожей, но и это не спасет от последствий — и получалось… Что Баки теперь навсегда принадлежит Стиву.       Роджерс, видимо, ощутив то уютное тепло, которое испытывал Барнс от этих мыслей, немного рассеянно нашел его ладонь своей и слегка сжал. Омега не вздрогнул, оставив руку лежать на парте у всех на виду и позволяя Стиву периодически поглаживать его ладонь.       Эта метка на нем, видимо, шокировала и расстраивала вообще всех. О, Баки ни за что не забудет рассерженный и беспомощный взгляд Рамлоу, когда тот учуял на нем следы другого альфы, а затем и его немного изменившийся запах. Возможно, Баки даже было немного его жалко, но совсем чуть-чуть.       Теперь все омеги их группы были заняты. Казалось бы, вау, так скоро, ведь с начала всего этого… «омегаверса» — подумал Баки, прошло не так уж и много времени. Все свыклись, приняли, и, возможно, Баки, ощущающий рядом с собой своего теперь уже альфу, был не так уж и против.

***

      — Черт возьми, да почему она не проявляется?!       Баки сидел на кровати, упираясь локтями в колени и держась за голову руками. Он чувствовал себя просто ужасно.       Чертова метка не приживалась, но и не отвергалась им, словно сам его организм, капризный омега внутри был настолько непутевым, что не знал, просто понятия не имел, что ему нужно сделать, чтобы облегчить собственные страдания и позволить Стиву наконец быть рядом. Баки издал болезненный стон, когда плечо снова загорелось огнем, а живот скрутил спазм.       — Стив… — протянул он, едва не плача, не зная, что делать и как избавиться от этого.       То подвешенное состояние, в котором он был сейчас, было хуже даже тех страданий, что ему пришлось пережить во время своей первой течки.       Роджерс сидел перед своим омегой прямо на полу, обеспокоенно глядя на него и так же понятия не имея, чем облегчить его страдания. Если бы метка уже прижилась, то присутствие рядом его альфы облегчило бы неприятные ощущения и боль.       Поднявшись, Стив аккуратно обернул руки вокруг талии Баки и прижал того к себе, обнимая и пытаясь успокоить. Тот вздрогнул и рвано выдохнул, позволяя уложить себя на кровать. Стив устроился рядом, все так же обнимая и поглаживая руками его напряженную спину.       Через некоторое время Роджерс обнаружил, что Баки спит, мило сопя во сне, и поэтому, полежав еще некоторое время, аккуратно поднялся, стараясь не потревожить его. Парень укрыл омегу легким одеялом и вышел из спальни, с тихим щелчком прикрыв за собой дверь.       Прошла уже неделя, как Стив поставил Баки метку, и все это время они оба чувствовали себя ужасно. Альфа тысячу раз успел пожалеть о том, что сорвался тогда, ведь все страдания омеги это только его вина.       Метка, поставленная не во время течки сама по себе болезненна. Если же организм не примет ее совсем, то омеге будет хуже во много раз. Стив ничего не мог поделать, никак повлиять, и от осознания этого было еще хуже.       Сейчас они были в квартире Баки, и Стив, хоть раньше и чувствовал себя здесь как дома, сейчас отчего-то ощущал еще больший уют, чем ранее. Возможно, это было из-за запаха Баки, который легко ощущался в каждом уголке дома.       Альфа не спеша сделал себе чай и, пока пил его, размышлял обо всем. В гугле что-либо искать оказалось вообще бесполезным, а идти к врачу Баки противился категорически.       Непринятие метки телом омеги могло произойти из-за индивидуальных особенностей их организмов, потому что других причин попросту быть не могло. Стив любил Баки, по-настоящему любил, и тот вроде бы проявлял ответную симпатию, а метка не приживалась.       «Возможно ли… что я не нравлюсь ему как альфа… и он не хочет быть со мной?..» — неопределенно подумал Стив, вздохнув, — «Но просто не говорит мне этого, и это и есть причина, по которой он противится метке?..»       Спустя примерно полчаса своих безрезультатных размышлений альфа решил, что да, это и есть причина. Он попросту не нужен Баки как альфа.       Вздохнув, парень потер глаза ладонью и встал. Ему стоило проведать Баки и уйти к себе прежде чем он проснется.       Но как бы не так.       — Стив… — послышалось из-за двери тихое, когда Роджерс подошел к спальне.       Переживание всколыхнулось в нем, и альфа поспешно шагнул вперед, беспокойно глядя на омегу, но до него тут же дошло, что случилось.       Комната была пропитана усилившимся ароматом клубники, и Стив, автоматически вдохнув его, слегка пошатнулся. У Баки определенно начиналась течка.       — Стив, — повторил омега, глядя на него снизу вверх немного затуманенным взглядом. — Т-ты поможешь мне?..       Альфа, ощущая трепет от такой беззащитной доверчивости Баки, в пару шагов преодолел расстояние между ними и опустился на кровать, нависая над омегой. Тот сразу же прильнул к нему своим горячим телом, и Стив, наклонившись, поцеловал его.       Баки с готовностью ответил на поцелуй, шумно дыша, а затем позволил Стиву снять с себя футболку. Роджерс, стараясь сохранять остатки здравого смысла, потянулся рукой в задний карман своих джинсов и, достав таблетку, заставил Баки проглотить ее. Что-что, а дети им сейчас точно не нужны.       Штаны Баки были влажными от выделившейся смазки, и блондину пришлось чуть отстраниться, чтобы стянуть их вместе с бельем с плохо соображающего омеги.       Роджерсу и самому затуманил разум запах течного омеги, и его собственные феромоны контролировать стало сложнее. Он быстро снял с себя футболку и безразлично отбросил на пол, не думая ни о чем, кроме того, чтобы поскорее доставить удовольствие своему Баки.       Барнс, раскрасневшийся, смущенный и возбужденный одновременно выглядел прекрасно, и Стив, не удержавшись, поцеловал его вновь, аккуратно раздвигая его ноги и устраиваясь между ними. Он положил ладони на внутреннюю сторону его бедер и провел вверх. В ответ на это Баки невольно вздрогнул и развел колени еще шире, довольно промычав ему в губы.       Простыня под ним была уже мокрой — смазки было слишком много, и Стив, аккуратно введя внутрь один палец, почувствовал лишь горячую влагу, еле сдерживая себя, чтобы не зарычать. Терпение его не было безграничным, а Баки под ним так восхитительно стонал и выгибался, что Роджерс продержался недолго.       Даже два, а затем и три пальца двигались легко из-за обилия смазки, а терпеть долго не было никакого смысла, и уже через пару секунд Стив вынул пальцы, вызвав разочарованный выдох Барнса. Альфа распределил по своему члену остатки белесой вязкой смазки и, не медля, приставил головку ко входу, входя одним плавным движением.       Баки, так трепещущий в ожидании этого, замер и громко простонал, смотря на Стива совершенно довольным влюбленным взглядом из-под ресниц.       Внутри омеги было просто фантастически узко. Стив приподнялся на локтях, удерживая себя, и, практически полностью выйдя, снова толкнулся вперед, заставляя омегу дрожать. Двигаясь сперва аккуратно, а затем постепенно наращивая темп, Роджерс рвано дышал и толкался в омегу, а затем опустил голову на плечо, целуя шею стонущего Барнса. Тот, цепляясь за его плечи, старался двигать бедрами в такт, чтобы вновь ощущать себя восхитительно наполненным.       С каждым движением Стив попадал по бугорку простаты, и долго этой чувственной пытки Баки не вынес, кончив, так и не прикоснувшись к себе, инстинктивно сжав в себе член альфы. С тихим рыком блондин толкнулся еще пару раз, теряя голову от горячей узости, обволакивающей его, и кончил вслед за омегой, изливаясь в него и запирая узлом.       Баки все еще был на грани сознания, не понимая ничего, кроме члена внутри себя. Практически повалив на себя Роджерса, он захныкал, испытывая оргазм за оргазмом, забыв обо всем на свете, кроме узла, что так офигительно давил на простату.       Стив, рвано вздохнув, расслабился, любуясь выражением чистого наслаждения на лице любимого и получая удовольствие от его тесноты.

***

      Если бы сейчас у Питера спросили, чего он не хочет сейчас больше всего — так это того, что Тони вновь захочет его. Ну, черт возьми, они сделали это уже трижды, и омега, не в силах подавить дрожь в разъезжающих коленях, не мог ясно думать.       С Тони было хорошо.       С Тони было замечательно.       Питер не променял бы это ни на что на свете. Быть со своим истинным — это не просто быть с альфой. Они чувствовали друг друга и без метки, они на инстинктивном уровне легко догадывались о желаниях друг друга, и в целом, Природа не ошиблась, они были идеальными дополнениями друг друга.       Они ходили на свидания. Питеру нравилось просто долго гулять по улицам, пока не стемнеет, и держать своего альфу за руку все это время, мило беседуя и чувствуя себя просто прекрасно. Так он чувствовал себя свободнее, они были не одни, и вообще Питер так попадал в меньшее количество неловких ситуаций.       Тони же нравилось, когда они сидели в каком-нибудь кафе, и он мог разглядывать омегу, сколько ему вздумается. Питер совершенно очаровательно краснел и смущался, отчего альфа залипал на него лишь еще больше.       Омега чувствовал себя так, будто он всю жизнь плыл по холодной реке, повинуясь направлению ее течения, а сейчас вдруг его резко вытащили и положили греться на солнце. Солнце было теплым и улыбчивым, а еще вкусно пахло кофе и любило его трогать.       Сейчас они лежали в кровати в доме Старка, и Питер, пользуясь тем, что альфа еще спит, аккуратно вывернулся из его объятий и тихо соскользнул с кровати. Ступни коснулись холодного пола, и Питер вздрогнул.       Встав, он заковылял в сторону ванной, местонахождение которой знал из-за прошедшей недели, которую практически полностью провел с Тони. В университете их отношения остались в рамках преподаватель-студент, и Питер с горем пополам научился не палиться. Правда, Шури и Баки все равно говорили, что он ходит как влюбленный идиот.       Оказавшись в просторной ванной комнате, парень первым делом бросил взгляд в зеркало, и от этого ему хотелось завыть. Все бедра, шея и грудь были усыпаны засосами, следами от пальцев и зубов. Питер провел ладонью по коже и тихо выдохнул.       — Ну и ну… — прошептал он, вертясь в разные стороны и разглядывая свое отражение.       Все это выглядело жутко возбуждающе. Одна мысль о том, что все его тело было украшено следами Тони, вызывала в нем неописуемый восторг. Принадлежать своему альфе было круто, и Питер начинал думать о метке.       Тони благоразумно избегал кусать его шею, и Питер даже немного жалел об этом. Метка означала бы, что намерения альфы серьезны.       Питер постарался не думать об этом слишком много и залез под теплый душ. Он старался сильно не касаться синяков на себе, чтобы не причинять лишней боли. Казалось бы, это даже не течка, а на нем столько следов…       Спустя пару минут парень выключил воду и замотался в полотенце. Наконец-то смыть с себя следы минувшей ночи было приятно, и Питер, увлеченный, не заметил, как сзади к нему подошел альфа.       — Ай! — вздрогнул он от неожиданности, когда ему на задницу опустились руки. Он тут же попытался смущенно спихнуть их с себя. — Эй, хватит. Я разбудил тебя?       — Нет, — легко ответил Тони, послушно убрав руки с его бедер, но тут же пристроив их у него на талии.       Питер развернулся в его объятиях и чуть привстал на носочках, смущенно утыкаясь губами в уголок губ Тони. Тот же, уже заметно привыкнув к его робости, перенял инициативу и мягко углубил поцелуй, раздвинув губы парня и касаясь его языка своим.       — Болит? — спросил Тони спустя пару секунд, разорвав поцелуй и опуская одну руку с талии ниже.       Питер пожал плечами.       — Ну, немного, — честно ответил он, а, чувствуя усилившиеся феромоны альфы, шумно выдохнул, понимая, что снова не может сопротивляться.       Полотенце спало с него окончательно, и теперь они оба были обнажены. Тони легко подхватил омегу на руки и направился обратно в спальню, а Питер обнял его за плечи, утыкаясь носом в шею и, ощущая аромат кофе, думал о том, что в этот момент он удивительно близок к тому, чтобы назвать себя счастливым.