ecstasy.

…скрыться от людей проще простого. дьявол в деталях и важно уметь обращать внимание на эти детали. уже прошло три месяца как любимый всеми бойз-бенд bts распался, распался из-за меня. джин, юнги, намджун, тэхен — все они, черт возьми, лишились всего. я должен был это предвидеть, должен был предугадать, я должен был быть просто осторожнее! но хватит, чувство вины прошло давно. я могу рассказать, как все было, я попробую… сасэн фанатки, мать их, какого-то черта их занесло в мой номер именно тогда. пресса узнала, что я наркоман. началась травля, травля нашей группы и, в особенности, меня, но они, они понятия не имеют, что такое быть айдолом, они не чувствовали эту боль во всем теле после очередного концерта, постоянные диеты, ежечасный стресс, час сна в день — все это убивало. да, я слабохарактерный и у меня нет силы воли, да, я не нашёл другого выхода. я сижу на экстази, пробовал кокаин и героин, понравилось, хотел ещё, хосок (лучший друг и по совместительству личный дилер) не давал больше. экстази — препарат не из дешёвых, но мой заработок тогда более чем позволял употреблять это. шихёк говорил, чтобы я бросил, но я не мог, я боялся. я уже несколько раз переживал то состояние, что называют ломкой. такого не пожелаешь никому. ужасная боль, галлюцинации, конвульсии, жар и озноб вместе, а мозг будто ковыряют палочками для еды, кажется, что вот-вот и умрешь, надеешься, что умрешь. тогда я умолял хосока, чтобы принёс мне долгожданную таблетку, он отказывал, я избил его, впервые за все время нашей дружбы, было стыдно потом. дозу он мне так и не дал, я сам нашёл, лишь бы не чувствовать этого всего. я понял, бросить гораздо труднее, чем начать. долго же до меня доходило… чтобы всё прекратилось, надо было просто мне уйти, суицид был верным решением. я сделал все идеально, хосок мне помог. я подстроил свою смерть. теперь меня нет, теперь я, это не я. я сменил прическу, стиль, образ жизни, голос, а линзы теперь ежедневно на глазах, банковские карты больше не для меня, новый телефон, сим-карту и паспорт подогнал мне хо. осталось дело за малым, нужно жить…

***

наше время. 12:03. Пусан. станция Чхорян.

— Ты на родине, брат, как ощущения? — Отъебись, как может чувствовать себя мертвец? — Да чё ты опять заводишься? Я же тебе объяснил, что липовый паспорт не так легко найти, а у тебя настоящий, ну и что, что он может быть умер, в Корее об этом ещё не знают, а на Ямайке ему, наверняка, очень даже хорошо. — И много у тебя таких мертвых друзей? — Ну получается теперь два: ты и он, — Хосок начал смеяться. — Угомонись, да и что у него за имя такое? Ли Хвагём. Мне стало ещё больше жаль того парня. — Да нормальное имя, к тому же, на тебя чем-то смахивает, разве нет? — Нет.       скандальная ситуация с солистом одной из популярнейших к-поп групп до сих пор не утихла. на улицах то и дело обсуждали, обсуждали меня и теперь уже обсуждали мою смерть… — Наркотики — это ужасно! Как он мог упасть до такого? — довольно громко болтали две школьницы на скамейке. — Я думала, он на самом деле такой талантливый, а это всего лишь дело наркотиков, понимаешь Хёги? Я даже рада, что он покончил с собой. Такие, как он лишь загрязняют современную эстраду!       моя психика уже окончательно полетела в тартарары. услышав хоть какое-то упоминание о том, что произошло три ебаных дня назад, внутри меня все моментально вспыхивало… — Если скажешь им что-то, рискуешь выдать себя, — тихо сказал ему Хо.       Большой билборд, на котором транслировалась какая-то реклама пластических хирургов прервалась на новости. — Дело, о самоубийстве Пак Чимина все ещё не закрыто, следователи объясняют это тем, что это вовсе не суицид, как изначально предполагала полиция, а хорошо спланированное убийство, детали по-прежнему сохраняют в тайне, а теперь к другим новостям…       Чимин поправил потрепанную маску и темные очки в грубой черной оправе Ray-Ban на переносице, так выражение лица светловолосого парня было просто невозможно разглядеть, не обладая ренгеновским зрением, разумеется; Хосоку приходилось догадываться улыбается он сейчас или злится, а с тем, что Чим еще и не в себе, задача становилась совсем невыполнимой. — Какие же они идиоты, ну если дело идёт настолько туго, то мне можно расслабиться и жить спокойно.       Друзья вдвоём держали дорогу до агентства недвижимости, чтобы на оставшиеся деньги Чимина купить хотя бы какое-то обиталище, чтоб засесть там до поры до времени.

***

три дня назад. 3:48. Сеул. Штаб-квартира бигхит, комната Чимина.

— Расступитесь, дайте пройти, — следователь Ван прибыл на место происшествия в чертовски плохом настроении, именно в его дежурство происходит какая-то дрянь, он ведь уже засыпал, как тут сообщили, что какой-то наркоман суициднулся.       Раз это обычное самоубийство, он должен скоро управиться, поэтому пуще обычного расталкивал сотрудников судмедэкспертизы и пробирался к мертвому телу. — Твою мать… — за свою карьеру он видел многое и мало чему удивлялся, однако сегодняшняя ситуация произвела на него определённый фурор.       Посреди просторной гостиной лежало обезображенное тело, целым оставались только ноги и нижняя часть туловища, от головы осталось кровавое месиво, а причиной тому стала громадная железная люстра, которая крепилась к потолку с помощью прочной, казалось бы, цепи, но рядом с правой рукой лежал заряженный огнестрельный пистолет. — О-о-о! Дружище, как дела? Как на личном фронте? — к Джексону подошёл низенький пухлый мужчина — патологоанатом со стажем и близкий знакомый следователя, нельзя было не отметить излишнюю жизнерадостность О Хёндже даже в таких-то, казалось, совершенно неподходящих для его вечных подшучиваний ситуаций. — Ах, даже не спрашивай, с таким-то графиком жена у меня появится, примерно, никогда. — Ну не отчаивайся, Ван, если не повезёт с женщинами, то выйдет с парнями. — Меня всегда раздражали твои приколы, но ты ведь опять скажешь, что ты не шутишь. Есть что-то по делу? — Так-с, ну, очевидно, что скончался он от того, что люстра ему черепушку размозжила, смотри, он выстелил в сторону, возможно, случайно, но попал во-он в ту статуэтку, и пуля этого «везунчика» отскочила и разбила цепь, ну и вот результат. Готов поспорить, он точно был при этом в наркотическом опьянении, — проскандировал патологоанатом. — Ну-у, больше скажу после экспертизы. — Комнату обыскали? Что-нибудь нашли? — А мне то почем знать? Не моя юриспруденция, дружище, — посмеялся мужчина и прикрикнул санитарам, чтобы они переложили тело на носилки.       Думать сейчас хотелось меньше всего. Мозги варили слабо, осталось только уточнить детали у полиции, а точнее у его молоденькой напарницы. — Вы провели обыск? Что-то пропало? — Добрый вечер, следователь Ван, — моментально поздоровалась девушка лет двадцати. — Уверяю вас, это самоубийство, все вещи на месте, осталось только опознать тело, ну это очевидно Пак Чимин, даже по ногам видно, остался только сейф, наши люди уже пытаются его вскрыть, пока не поддаётся, но, обещаю, это дело времени, — на одном дыхании выпалила она. — Всё, всё, ни слова больше… Я итак устал, думаю, теперь я могу со спокойной совестью пожелать вам сладких снов, отметь меня и отчитайся перед начальством, хорошо? Сладких снов, Джиин, — с легкой издевкой попрощался Джексон.       Он всегда был немного самовлюбленным и зацикливался, чаще всего, только на себе, как правило, таким людям не место в правоохранительной сфере, но за невыносимый, порой, характер начальство не могло выгнать трудоспособного сотрудника, что всегда делал успехи в раскрытии дел.       Джексон наконец дома — в холостяцкой двушке недалеко от центра, чтобы легче было добираться до прокуратуры и следственного отдела. Он достал из холодильника банку пива, которых там было с избытком, Дже тщательно вымыл жестяную крышку с колечком под струей холодной воды и, только после этого, открыл банку и сделал глоток освежающей жидкости. Иногда ему было особенно трудно скрывать своё обсессивно-компульсивное расстройство, если хоть кто-то узнает о том, что лучший следователь округи — псих, то не только он сам лишится работы. Алкоголь помогал затупить восприятие, и он мог хотя бы немного спокойно поспать. После пива следовала таблетка флувоксамина*, а далее душ, он не мог нарушить этот уже установившийся в подкорке сознания ритуал, совершенно плевать светит за окном солнце или луна, он должен натереть свое тело мочалкой до легкой красноты, чтобы вся грязь от этих противных людишек сгинула с него, выгладить итак идеальный костюм, пробежать пару кругов по дому, чтобы удостовериться, что он ничего не забыл выключить или закрыть, только после всего этого он подходил к настенному календарю и зачеркивал аккуратным крестиком прошедший день.

***

      Джекс ненавидел общественный транспорт и брезговал садиться в такси, начальство выделило ему личного водителя в лице всё того же напарника — Чон Джиин. Ван недоумевал, что такая кроткая и слабая девушка забыла в полиции и почему именно она его напарница. Джексон сосредоточился на дороге, чтобы лишние мысли и образы не отвлекали его, но чертова лямка лифчика Джиин спала с плеча и мозолила глаза следователя, но он терпел. Мысли снова начали путаться в голове, кружась в бессвязном вальсе и проносясь с огромной скоростью, из-за чего он не мог заострить внимание на чём-то одном, будто ему вновь и вновь включают раздражающую рекламу с двадцать пятым кадром. Дже смотрел на зеленый сигнал светофора, считая про себя «три… два… один…». — Джиин, черт возьми, поправь свой бюстгальтер! — выпалил по итогу он. — Простите… — девушка совсем смутилась, сиюминутно покрывшись багрянцем, и даже не сообразила нажать на газ, отчего недовольные, вечно куда-то спешащие люди начали сигналить.       Опознание тела прошло достаточно быстро, все без колебаний подтвердили, что это тело Чимина, даже родинки те же самые, Дже, хоть и знал, что эта каша из костей и мягких тканей будет долго сидеть в его голове, не давая заснуть, тщательно всматривался в каждую отметину, в каждую царапину, что-то кричало ему, что все не так просто, а он часто доверял своей, честно говоря, гениальной интуиции и только этот факт не давал ему закрыть дело так просто. — Неужели результаты анализов так трудно сдать в срок? — отчитывал патологоанатома Джексон. — Прости, прости, прости, дружище, вчера у одного мужика из лаборатории дочка родилась, и он проставлялся, — оправдывался Хёндже. — Думаешь меня это как-то волнует? Я просто хочу побыстрее дело закрыть, а для этого надо точно убедиться во всем, смекаешь? — Дже взял папку с бумагами со стола и, махнув головой товарищу на прощание, вышел из холодной комнаты с кушеткой посередине, на которой покоился труп. — Слушай, а ты всегда был таким сварливым? — спросил мужчина у стены.       За дверьми его ждала Джиин с двумя бумажными стаканчиками кофе и протянула один следователю. — Вот, как вы любите, — улыбнулась девушка. — Спасибо, — Джексон достал из небольшого дипломата спиртовую салфетку и принял кофе из рук напарницы.       Она уже привыкла к такому, в какой-то степени даже оскорбительному, поведению, Джиин была уверена, что её начальник просто зациклен на чистоте или же просто он законченный самовлюблённый гермофоб, но не обижалась. Джексон, без шуток, бесил её, но будто специально харизматичный красавчик вызывал у неё и иные чувства, да так, что та забывала о всей этой неприязни. Жаль, что сама девушка была абсолютно безразлична Джексу, ровно также, как и все остальные, его работа и образ жизни в целом не давал и минуты на какие-то там отношения, про него не раз начинали ходить слухи, что он по-настоящему гей, ну или хотя бы бионический робот, что даже больше походило на правду, но будто это его волновало, чужое мнение он всегда считал бесполезным и глупым.

***

      Через день анализы были готовы и, судя по энтузиазму, с которым сообщал эту новость доктор О, там было действительно что-то интересное. Следователь решил не терять время попусту и сразу же направился в лабораторию, тем более это помещение, где все точно стерильно, ему казалось достаточно комфортным даже для того, чтобы остаться там жить. — Джек! Какие люди, — задорно поприветствовал его Хёндже. — Проходи, не стесняйся, все свои. — Ближе к делу, — серьезно ответил Дже, так как не любил, что его называют в честь хэллоуиновской тыквы, а он был уверен, что именно в честь неё, ибо впервые друг так назвал Джекса на хэллоуин и с тех пор продолжает бесить вспыльчивого следователя. — Снова не с той ноги? — патологоанатом потянулся за папочкой, где были аккуратно сложены результаты. — Вот я тебе говорю, как врач, тебе нужно влюбиться, старик, и мигом вся хандра пройдёт. Так-так-так… У меня для тебя тако-ое есть! Анализ мягких тканей показал весьма-а интересную вещь, умер наш жмурик порядка четырёх дней назад, а вот разрывам этим всего три дня, кто его знает где он ещё денёк провалялся… — Хочешь сказать, что убийство? — недоверчиво переспросил Ван. — Не исключено, конечно. В его крови просто лошадиная доза героина, но на такое редко соглашаются люди без влияния других веселящих средств, поэтому больше на намеренное самоубийство похоже. Я, пока что, одно не понимаю, кому понадобилось на труп дополнительно скидывать люстру? — Я всё перепроверю, надо найти свидетелей, тех, кто последними видели Пак Чимина, я займусь этим. Спасибо, док! — Джексон прекрасно знал, что такое к нему обращение не меньше раздражает Хёндже, поэтому и решил отплатить ему той же монетой. — Засунь это «док» себе в задницу, Джеки!

***

наше время. 22:28. Пусан.

— Я говорил тебе, насколько я люблю Пусан? — Не-а, ни разу, — Хосок второй раз поднимался с тяжелыми сумками с вещами на крышу пятиэтажки, в которой не было чертового лифта, а оттого был рассержен, ведь Чимин все это время стоял на крыше, где теперь была их маленькая квартира-студия, площадь которой даже меньше обычной чиминовской комнаты, но придется свыкнуться с этим упущением и, возможно, позже подобрать жилье получше. — И не скажу, Пусан — то ещё дерьмо, — Чим беспардонно харкнул через ограждение. — Ты же найдешь ещё тут? — Я тебе уже говорил, что на это нужно время, — Хосок понизил голос, ведь опасался, их любой мог услышать и тогда такой прекрасный план посыпется к хренам, а того это совершенно не ебёт. — У тебя разве не осталось ещё? — Кхм, нет. — Что? Как ты все за три дня выдул?! Совсем ебанулся? — Чон знал, что его друг уже конченный торчок, но не настолько же, тем более не так просто найти качественный экстази, что теперь стал не меньше, чем смыслом жизни бывшего айдола, он наперёд понимал, что, если не найдет ему дозу максимум за два-три дня, то будет следить за полу-овощем, что в любую секунду может коньки отбросить, только уже по-настоящему. — Ты понимаешь, что будет, когда действие пройдёт? — Джей-Хоуп, иди-ка ты нахуй по-братски, — Пак продолжал отсутствующим взглядом пялить в одну точку — такое же помещение на крыше напротив, свет там не горел, поэтому вряд ли там кто-то жил. — Все я прекрасно знаю, мне просто хуево было, — будто рефлекторно, сказал он в свое оправдание. — Тогда проветрись, авось получше станет, — Хо зашел в квартиру и послышался щелчок ключа в замочной скважине. — Вот же, гандон растянутый… — шепнул блондин, а потом добавил громче. — Не особо и хотелось делить кровать с онанистом!       Чимин ещё с полчаса простоял у края, все также вглядываясь в пустое окно, чем-то оно манило, будто там показывали бесплатную порнуху, но приватно для него, или из-за одной кислоты в его гнилой башке творится другой кислотный бред, но потом всё-таки оторвал взгляд и лег на жесткую деревянную кушетку, но был безумно рад просто тому, что наконец принял горизонтальное положение.       наркотики они не вечные, скоро начётся ломка, я это знал. понимал. понимал, что опять буду страдать. поэтому я долго не мог заснуть, хотел уже считать овец, говорят, что помогает. наёбщики. однако, под пусанским небом было довольно спокойно, так много ярких звезд, только хо мне говорил, что сегодня пасмурно, это были звезды от экстази, мило…

***

      Чимин не смог долго спать на холодном дереве, а проснувшись не знал и куда себя деть. Ломка процесс продолжительный и неожиданный, как простуда, только в разы хреновее. В восемь утра Чим пошел гулять, хотел проведать родные улочки. По дороге до парка, где сейчас, утром, все только готовилось проснуться: природа, небо, солнце, птички, зверьки и даже противные люди. Парень купил себе перекус, весьма странный, зато сытный — батон хлеба. Сняв внешнюю слюду, он топорно сжал хлеб в зубах и отхватил себе здоровый кусок импровизированного завтрака.       А в парке было ещё очень тихо, Пак решил, без лишних колебаний, просто отдохнуть, сидя на скамейке, которая была даже удобнее той кушетки на крыше, лучше бы в парке спал, авось не так бы спина ныла. Психа с хлебом в руках все старались обходить стороной, кроме наглых голубей, что так и кружились вокруг Чима. — Эй, чего вам, куры? — сказал он, заметив этакую свиту возле себя.       Парень стал крошить хлеб голодным птицам. Каждый из них взял кусок побольше и куда-то сразу полетел, у скамейки осталось лишь четыре голубя, что тоже ждали еды и смотрели на Чимина маленькими глазами-бусинками. Но в голове Пака опять кто-то щелкнул переключатель, что делал его безумцем. Эти четыре безобидных птички до жути напоминали ему когда-то друзей: Джина, Намджуна, Юнги, Тэхена, казалось, что они смотрят на него порицающе и с ненавистью, будто они уличили его во лжи и требуют объяснений, а если не расскажет, то заклюют до смерти. Очередная паническая атака, дыхание участилось, но страх сковывал. — Я з-знаю, что виноват! Знаю! Но вам с-самим так лучше будет! — он заикался и залез с ногами на чистую скамью, а птицы, увидев, что заветный хлеб становится дальше, прыгнули чуть ближе к нему. — Катитесь к черту! Отстаньте от меня!       С этими словами Чим бросил в бедных и все ещё голодных голубей оставшуюся буханку, отчего они сразу разлетелись, перепугавшись. Парень закрыл лицо руками и хотел привести чувства в порядок, башка разрывалась на части, похоже на обычную мигрень, но боль сильнее во много раз, таблетку обезболивающего, что Хосок наказал взять с собой, он разжевал и проглотил на сухую. Сейчас хотелось просто расслабиться, но не тут-то было, к Чимину подсаживается какой-то парень, тот машинально натягивает маску и поправляет очки. У Пака закрался страх, что он может быть из полиции и тогда ему придется не сладко, но глянув вправо от себя и увидав лицо молодого паренька лет двадцати от роду, какое-то смутное воспоминание промелькнуло в подкорке протухшего сознания, будто он где-то уже видел его. — Зачем такая клоунада? Я знаю, что ты Чимин.