ecstasy.

— Что ты, блять, сказал? — Чим почувствовал, что чья-то грузная рука схватила его за шкирку и потащила назад от края крыши — он влип по самый яйца. — Хосок-щи, Хосенька, дай объяснить, — залепетал белобрысый. — Закрой свою пасть и дай-ка объясню кое-что тебе я. Ты понимаешь почему мы тут? Почему прячемся от всех? Потому, что тебя ищет весь Сеул, потому, что тебя каждый хочет за решетку засадить, не только за то, что ты наркоман, но ещё и инсценировку смерти припишут, нам нужно сидеть тише мышей, никуда не высовываться, а ты так просто рассказываешь всю подноготную какому-то незнакомцу. Да он же не просто так рядом с нами живёт и всё у тебя выпытывает. — Хо, это просто паранойя. — Знаешь чем крыши примечательны? — он все также продолжал вроде и шептать, но забрызгивая лицо Чимина литрами слюны. — Тут мы на мушке у всех снайперов округи, может, и он только и ждёт чтоб тебе мозги вынести. И если тебе и плевать, где остаток дней проводить, то я с таким не согласен.       Хосок гневно зыркнул на парня и сдержал себя, чтобы не приправить свою пламенную речь парой тяжелых ударов, он просто ушел с террасы, схватил сигареты и вышел на улицу в том в чем и проснулся. На нём остались свободная майка без рукавов, шорты и тапки. Вместо наркотиков, в которых разбирался не хуже, чем в лекарствах, он предпочитал никотин — это легче и безобиднее, считал он. — Да стой ты! Ты меня выслушать можешь? — крикнул Чимин ему вслед.       Чонгук, прослушав от начала до конца эту потасовку, начал смеяться до того громко, что Пак глянул на него в изумлении. От смеха парня чуть ли не гнуло пополам, а другой и причину того понять не мог. — Ты чё ржешь? — Я? Я снайпер? Киллер? — снова смех. — Да у меня с детства зрение никудышное, а про реакцию я и вообще молчу, совсем двинулся твой друг… Погоди-ка. — Чего? — Чимин заметил, что того привлекло что-то внизу на улице и поспешил подойти к краю, чтобы и самому посмотреть. — Это не твоего там больного полиция забирает?       И правда, коричневую макушку кто-то пытался засадить в полицейскую легковушку. Слышались какие-то нечленораздельные возгласы, что ещё более вогнали Чима в ужас и смятение, особенно после такой-то лекции с самого утра. — Сука! Что теперь-то делать?!

***

— Эй, начальник, на каком основании, я даже не успел домашнее переодеть, — всё повторял Хосок в машине следователя Вана. — Я ещё раз повторяю, Вы подозреваетесь в убийстве вашего друга — Пак Чимина. Я должен провести допрос, простая формальность, перед арестом. — Вашей самоуверенности, начальник, можно позавидовать, я и слова не сказал, а вы меня уже за решетку, и зачем на меня наручники нацепили? Неудобно ведь, — Хо дернул руками, вызвав тем самым звон цепей наручников.       Машина была припаркована у здания городской полиции, но не успел Чон толком оглядеться, как Дже уже вытаскивал его из машины. Джиин тоже вышла и лишь глядела на них, не вымолвив ни слова. Сигнализация на машине пропищала два раза и Хосок почувствовал толчок себе в спину, от того же следователя. — Полегче там!       Парень держался очень уверенно, не сопротивлялся и старался не перегибать палку своими шутками, он строил из себя этакого дурачка, на которого убийство вешать — будет просто смешно. Чон Хосок уже несколько лет промышляет наркотиками, а такое дело не терпит глупости. Миновав пару узких серых коридоров, несчастного завели в комнату для допросов и рывком усадили на простенькую табуретку за стол. — Будете ждать адвоката? — осведомилась Джиин, что сидела за рабочим ноутбуком и, видимо, вела рапорт. — Нет, скрывать мне нечего, да и побыстрее домой хочется. — Мы многое о тебе уже знаем, но эта информация мало чем поможет в расследовании. Ты — Чон Хосок, родился восемнадцатого февраля девяносто четвертого года в провинции Кванджу, переехал в Сеул в восемнадцать и подал документы с государственный университет на медицинскую специальность, а также одновременно с этим начал стажироваться в агентстве bighit, в университете не доучился, получив диплом фармацевта, а позже и из агентства ушел, а далее всё вообще очень странно, нигде не работал все эти годы и, дай-ка угадаю, просто сидел на шее у лучшего друга — Пак Чимина, но вот начались какие-то проблемы с ним и прессой и ты тут же решил его убить, подстроив всё под самоубийство, а деньги попросту украв, весьма умно, — Ван крутил в руке механическую ручку и ухмылялся, глядя прямо в глаза Хо. — Начальник!.. — Не называй меня так, я следователь Джексон Ван. — Следователь Джексон, то, что вы только что сказали — полный бред, вам нужно романы писать, а не преступления раскрывать. — Хорошо, зайдём с другой стороны, как вы узнали о смерти Пак Чимина?       Джекс ритмично щёлкал ручкой, открывая и закрывая её, обычно ему просто удавалось вывести преступников на разговор, но Чон не пытался сотрудничать, но бегающие туда-сюда карие глазки норовили выдать его. — От друзей, тогда я был на Ямайке, и очень жалею, что согласился на эту поездку. — Почему жалеешь? — Если бы я был рядом, помог бы ему выйти из депрессии и у меня до сих пор был друг.       Джиин посмотрела на парня с сочувствием, тогда когда Ван лишь испепелял его своими огненными очами. — Про Ямайку, как так получилось, что вы значитесь до сих пор там? — О, нач… то есть, следователь, это долгая история, по глупости своей наивной решил ввязаться в авантюру и пропутешествовал до России и, короче говоря, незаконно пересек границу. А тут и узналось, что Чим — мертвяк. — Деньги Чимина, где они? — Вы ж знаете, что никого ближе меня у него не было, он мне всё своё добро ещё при жизни завещал, вот я и взял своё. — Получается всё слишком радужно, неправда ли? — Ван ударил кулаком по столу и нахмурил брови. — Не всё бывает так, как вы того хотите, начальник.       Напряжение с каждой секундой ощущалось сильнее. Джексон встал из-за стола и вышел за дверь, чтобы успокоиться. Он согнулся в пояснице и начал глубоко дышать. Из дипломата он достал аккуратненькую серую алюминиевую коробочку с лекарствами и с осторожностью взял одну таблетку, набрав в кулере воды, запил её. Хо повернул голову в окну в основное здание и наблюдал за Ваном. — Вы бы были осторожнее и внимательнее со своим боссом, странный от какой-то, — обратился он к Джиин.       В комнату вернулся следователь уже спокойным, сел на своё прежнее место и продолжил допрос: — Кто такой Ли Хвагём и что вас с ним связывает? — Ли Хвагём был моим другом, но на Ямайке тогда и его не стало, вы же знаете этих наркоманов, передозировка — обычное дело, а другой Ли Хвагём — прикиньте, полные тезки — он со мной в Пусан уехал, сейчас он работает, вряд ли его застанете. Всё? — вздохнул Хо. — Что ж, осталось лишь уточнить, Пак Чимин бреет ноги или делает депиляцию? — Что? А мне почем знать? Если что, у меня большую симпатию вызывает ваша напарница, а не Вы, следователь, я то думаю, что вы на меня так пялите весь допрос. — Я бы послал тебя куда подальше, но не могу, пока мы не проведем обыск вашей квартиры. — При наличии ордера, я весь ваш. Наручники уже можно снять?

***

      По дороге обратно в квартирку на крыше, Хосок нервничал ещё сильнее и даже скрыть того не получалось, тем самым Джексон, как собака чувствовал запах страха и наживы. Но, стоит отдать должное, на допросе парень вел себя более чем уверенно, хоть и нёс полную чушь, он понимал, что без доказательств следователь бессилен и пользовался этим, как мог. Но сейчас они едут домой, где до сих пор сидит Чимин — живой и почти невредимый, а это главное доказательство всего.       Собрав себя в руки, Хо открыл входную дверь и впустил в дом следователя и его напарницу. Чимина нет. Сначала страх чуть-чуть отпустил его, но тут же вернулась тревога и опасения: где он может быть? Хо внимательно оглядел свою же комнату, пытаясь выискать куда же подевался Чим. Дже заметил этот взгляд и не сдержался от вопроса: — Что-то потерял? — Э… Где-то тут были мои сигареты.       Чон уже смелее прошел в своей тумбочке и взял из неё пачку красных мальборо, запихнув подальше бесчисленные таблетки обезболивающих. Конечно, парни редко думали о уборке, лишь изредка выкидывали коробки от лапши или пиццы, им было определенно не до этого. — Я закурю? Не успел сегодня утром. — зачем-то спросил Хосок у следователя. — Прошу, ты здесь хозяин. — Тогда и Вы, следователь, можете присоединиться, только я не терплю, когда отказываются, поэтому, будьте добры, — он любезно протянул Джексону сигарету и вывел на террасу, закрывая за ним дверь.       Ван хотел было воспротивиться такой щедрости, но уже не смог — надо курить. А тем временем, все самые ужасные подозрения вновь растворились, Чимина не было и тут, и стоило уже определиться к счастью или к сожалению. Хо щелкнул зажигалкой и подпалил свою сигарету, а позже тоже самое сделал для Джексона. Повисла напряженная тишина, только пушистые облачка никотинового дыма валили от парней. — Чон Хосок, — по итогу сказал следователь, Хосок устремил на него свой взгляд. — Обычно тебя называют Джей-Хоуп, даришь всем надежду, в основном наркоманам, а тебе дарил надежду Чимин, так? Я согласен, будучи фармацевтом, сама судьба велит заняться таким. Тебя легко найти, но вот чтобы ты сел, сперва нужны железобетонные доказательства, ведь без адвоката ты не останешься, и эти самые доказательства отсутствуют, их просто нет.       Слушая внимательно рассказ Дже, Чон без малейших изменений в лице продолжал смаковать любимые сигареты, если это будет последняя, что он скурит в жизни, то таким моментов надо насладиться. Глядел он уже не на Вана, а куда-то сквозь него, будто сканируя этого человека. Тот же продолжал: — Но сейчас, меня другое интересует. Чимин всё ещё живой, прыгает, бегает и радуется жизни где-то в этом городе, предположительно здесь, предположительно под именем — Ли Хвагём. — Начальник, если Вы знаете меня, то должны были догадаться, что я не так глуп, — при каждом слове белые клубы вытекали изо рта и носа, — Ваши таблетки — замечательная находка. Я узнал в них циталопрам или… э… флувоксамин. Сильные антидепрессанты, и с чего бы вдруг они Вам так понадобились. Сначала я подумал, что тут три исхода: либо биполярка, либо окр, ну или самое банальное — депрессия и склонность к суициду, но мне хватило посмотреть на то, как Вы проводите обыск, чтобы вынести свой вердикт. С обсессивно-компульсивным в полицию не берут, я прав? — Нет. — Но Вы тут, в Пусане, ведете дело о суициднике, не кажется ли Вам это странным? Все ужасно огорчены его смертью и, если в Вас ни капли ничего человеческого нет, то хотя бы не тревожьте тех, кто действительно любил Чимина и ещё не свыкся с его уходом, — парень горько и с театральной точностью сглотнул комок, что сам же заставил подступить к горлу. — А теперь, если обыск закончен, прошу покинуть мой дом и советую не возвращаться.       Хосок затушил сигарету и кинул через балкон, Ван повторил за ним, пребывая вне себя от злости, он хотел поставить Чона в беспомощное положение, но он сам оказался на этом месте, пришлось без разговоров уйти из его квартиры.       Но не так быстро, Ван ещё с самого начала заметил окурок на земле у дома, та же фирма и, вероятно, та же пачка, но Хо сказал, что не курил сегодня, а значит нужно проверить свежий бычок. Он собрал с земли все три и разложил по разным пакетикам, а после засунул в свою сумку.

***

      Наконец Хо мог со спокойствием выдохнуть и сразу же он позвонили Чимину. Тот быстро взял трубку, не заставив себя ждать. — Как в ментовке встретили? — сразу начал смеяться Чим. — Ага, смешно — пиздец. Ты где? Они знают, что ты жив, нам надо убираться отсюда. — Я у соседа нашего, мы скоро будем.       нам стоило всё обговорить, все распланировать, на годы вперед, я, наверное, до сих пор считаю, что жить мне осталось не так долго, а оставшиеся дни не горел желанием проводить в залах суда и под порицающий взгляд всех, кому ты был когда-то дорог. хотя, умирать я уже не боюсь, все, что мне когда-то было нужно — я нашел: деньги, друзей, популярность и любовь, но лишь из-за последнего жизнь нужно продолжать…       Деньги — их следователь отыскать не сумел, его брезгливость сыграла с ним злую шутку. Такой суммы денег хватает на то, чтобы взять и улететь куда-то далеко-далеко, купить огромный дом на берегу моря, как всегда мечтал Чим, и продолжать торговать наркотиками, зарабатывая благодаря Хосоку. И именно сейчас им ничего не мешает, кроме Чонгука, теперь он с ними заодно. И если Чимин иногда рассказывал, что для нормальной жизни ему не хватает чего-то, то ввиду имел он именно этого черноволосого мальчугана.

***

      Бело-фиолетовая вспышка прорвала и озарила тёмно-синее небо с серыми облаками. Грянули раскаты грома. Ливнем хлынул дождь. И пока непонятно, чего это вестник, быть может, чего-то хорошего и светлого, ведь после дождя, как правило, должно появиться и солнце. А может быть и чего-то ещё более ужасного, сильного и тёмного, как тайфуны, надвигающиеся после сильных гроз.       Но ясно было одно — если Чимин, Хосок и — из-за недавних событий, что кардинально поменяли жизнь Чима — Чонгук не покинут город в ближайшее время, то вряд ли когда-нибудь будут жить спокойно. — Такая гроза. Рейс могут отменить, — констатировал Хо, глядя в окно на ливший, как из ведра, дождь. — Не посмеют отменить, у нас не будет другого шанса, — вспылил внезапно Чим, но тут же замолчал, когда послышался стук в дверь, — цыц!       Хоуп аккуратно на цыпочках приблизился к двери и глянул в глазок, а после открыл. Там стоял человек, мокрый от дождя, в черном дождевике до пола и резиновых сапогах. Он выглядел устрашающе, но лишь скинул он капюшон, как в комнате все спокойно выдохнули. На пороге был Чонгук, который держал в руках три билета на самолёт в Малайзию, там можно укрыться, что никто не найдёт. — Думаю, нам пора, — прокашлявшись, сообщил Чонгук.       Все деньги разложены по сумкам, все доказательства уничтожены, они втроём на низком старте в новую жизнь. Это вдохновляет, это вызывает у Чимина на лице дикую ухмылку, это заставляет его вновь и вновь целовать бедного Гука, вызывая отвращение у Хо.

***

следственный отдел Пусана. 8:47

      Ван спал не на своей кровати, он ужасно не выспался и любое движение только больше и больше клонит в сон, а от запаха кофе, которого он выпил не меньше, чем стаканов шесть, уже выворачивает наизнанку. Ему остался один шаг, чтобы раскрыть это дело о, якобы, самоубийстве. И он готов сделать этот шаг, только и сам переживает о том, будет ли это очередная ступень вверх по лестнице или же прыжок в пропасть. — Следователь Ван! Следователь Ван! — бежала за ним Джиин, запыхаясь, — Результаты только что пришли, дайте посмотрим. — Дело официально закрыто, — с печалью сообщил Джекс, показывая опечатанную папку. — Они больше не будут меня слушать. Пак Чимин мёртв. — Но… Но у нас есть последний шанс! Вы должны пойти со мной! — Я и тут ошибся… Я снова ошибся! — закричал он, и папка полетела в стену.       Джиин извинилась перед перепугавшимися работниками и силком потащила начальника за результатами. Он и не пытался сопротивляться, но все равно злость ни на чуть не покинула Дже. В лаборатории эксперт протянул ему лист с результатами генетического анализа предоставленных сигарет. — Люди, которых определили, это… Так-с, — Джиин начала листать бумаги, — Джексон Ван, Чон Хосок, а также… О ужас! Следователь, вы своим глазам не поверите! Пак Чимин точно жив!

***

      Настроение Вана с легкостью поменялось, и вот он уже едет со своей напарницей, что наконец не подвела его, а даже наоборот вытянула за уши это дело, задерживать живого мертвеца. Первым делом, выйдя из машины, он оглянул крыши зданий, выискивая пути отхода или же нападения. Он зарядил свой служебный огнестрел и начал потихоньку подниматься на крышу, где была квартира Хо, Джиин шла следом и старалась не отставать.       Он постучался, потом ещё и ещё раз, но ответа, как и ожидалось, не было. Конечно же, они прячутся. Тогда Дже немного отошел и побежал к двери, налегая на неё плечом и та поддалась, отворилась. Ван держал пистолет на прицеле и вошел в дом. Тишина. Ни звука. Ни единой души. — Они ушли, — разочаровался следователь. — Мы всё равно найдём Чимина!       Напарница побежала вниз, а Ван за ней. Дождь все еще не останавливался и их так и норовили задеть своими зонтиками. Внизу она спросила у прохожих, не видел ли кто-нибудь парней с большими сумками, и на пятый раз им повезло; оказалось, что таксист знает, что они поехали в аэропорт, а теперь туда мчатся Джексон и Джиин.       В аэропорт они прибыли через полчаса, Джиин смогла объехать все пусанские пробки. Подойдя к стойке регистрации, они спросили, на какой рейс были зарегистрированы Чон Хосок и Ли Хвагём. — Пусан — Куала-Лумпур, — повторил Ван, — посадка закончена, они должны быть уже на борту, нам нужно спешить.       Они обошли много ненужного им и прошли к самому посадочному трапу. Объяснив всё, они были пропущены, а рейс задержан. Теперь осталось лишь прочесать огромный боинг. Джекс бежал по салону, даже не извиняясь перед пассажирами, ведь всю эту ненужную чепуху делала за ним Джиин. Середина самолета перешла в хвостовую часть и там он наконец увидел их. Два пустых места. Они не сели на самолет, они перехитрили Джексона. В зале ожидания громко включилось объявление: «рейс b-637, Пусан — Лос-Анджелес завершает посадку…»

***

самолёт до Лос-Анджелеса. 11:14

      я наконец ушел от своих проблем, я улетел и не собираюсь возвращаться. я теперь с теми, кто мне дорог больше всего, я люблю их. я не испорчу свою жизнь заново…