Его любимый цветок

Каждый день Арсений приходил в этот сад, чтобы работать над своей книгой. Это место сразу поразило его: выросший прямо посреди самого оживлённого района города сад напоминал оазис в безжизненной пустыне – идеальное место для всех любителей одиночества и тишины. Только здесь он мог спрятаться от шума большого города и с головой погрузиться в творческий процесс. Удобно устроившись с ноутбуком, а то и вовсе с одним блокнотом, он часами сидел в саду и забывал о существовании остального мира. На самом деле в городе было множество подобных парков и скверов, но ни один из них не понравился Арсению так, как этот небольшой, но очень уютный садик. Можно сказать, это была любовь с первого взгляда: пройдя однажды мимо, Арсений уже не мог выбросить сад из головы. Люди сюда почти не забредали. Помимо Арсения, в саду обычно отдыхало буквально пара человек, если не считать смотрительницы и вечно занятого садовника. Девушка уже давно узнавала их постоянного посетителя, и каждый раз, когда Арсений приходил, приветливо махала ему рукой. Садовника же он видел только издалека: тот всегда был погружен в работу. Сегодня Арсений вновь вернулся в этот сад. День выдался тяжелый: утро началось с того, что в его такси кто-то едва не въехал, и только ловкость водителя, вовремя выкрутившего руль, спасла его от неминуемой аварии. Разозлённый, он поехал домой на метро, однако по дороге пролил кофе на свой ноутбук, из-за чего его пришлось спешно реанимировать всеми подручными средствами. В итоге целый день Арсений убил на то, чтобы по кусочкам восстановить свои черновики. В общем, после всей этой нервотрёпки ему хотелось только одного: отдыха. Распахнув чуть скрипящую калитку, он прошёл мимо небольшой таблички с названием сада: «Сады Аполлона» – красивое, как и подобает этому месту. Затем он вышел на главную аллею и остановился: наконец-то он дома. Привычным маршрутом Арсений побрёл вдоль клумб, любуясь красотой окружающей его природы. Всё вокруг него цвело, и от разнообразия зелени в глазах рябило. За те пару месяцев, которые Арсений провёл в саду, он ни разу не видел пустых клумб. Новые цветы как будто появлялись сами собой, и никто, даже смотрительница, не мог с уверенностью сказать, откуда они берутся. Но главной особенностью этого сада было то, что здешние цветы не боялись ни холода, ни ветра, ни проливных дождей. Лето царило здесь целый год: цветы росли прямо из-под снега, наплевав на все законы природы, а яблони плодоносили, как в самый разгар мая. Арсений никогда не разбирался в ботанике, но всё равно понимал: не бывает такого, чтобы растения цвели все одновременно вне зависимости от времени года – это просто невозможно. Оттого казалось ещё более удивительным, что в саду так мало посетителей: как будто никто и не замечал всех этих странностей. Арсений миновал клумбу с мимозами и, пройдя под аркой, увитой плющом, пришел на своё любимое место. Это была небольшая аллея, в конце которой в окружении клумб стояла скамейка. Именно здесь, в тени одинокой яблони, он обычно сидел, прячась от людских глаз. Правда, в этот раз он оказался не один: посреди и без того узкого прохода стоял садовник, который, задумавшись, глядел на клумбу и даже не заметил прихода Арсения. Тот остановился рядом и про себя отметил, какой же этот парень был молодой: лет двадцать пять, не больше. Арсения это удивило: по его опыту, садовниками становились в основном пожилые люди, желающие чем-то занять свободное время. Но этот парень… Казалось удивительным, что среди множества профессий он выбрал именно ту, в которой надо копаться в грязи и земле. Видимо, ему и вправду нравилось здесь работать: Арсений не раз видел, с каким энтузиазмом этот парень идёт к очередной клумбе, с какой любовью он поливает и удобряет растения – и с какой серьёзностью он глядит на всех посетителей, следя, чтобы они не топтали цветы и ходили только по дорожкам. Садовник наконец заметил Арсения и тут же посторонился, освобождая проход. — Простите, я вас не заметил. — Ничего страшного, — дружелюбно отозвался Арсений и указал на клумбу, которую тот рассматривал: — Красивые цветы. Это ведь гиацинты, верно? — О, вижу, вы разбираетесь в цветах, — улыбнулся парень. — Да, это гиацинты. Мои любимые, кстати. Жаль только, что в клумбе завелись сорняки, так что, боюсь, жить им осталось недолго. Действительно, вся клумба заросла густой травой, и казалось, что ещё чуть-чуть, и гиацинты в ней попросту затеряются. Их лепестки давно склонились вниз, как будто признавая победу сорняка, а стебель едва удерживался в вертикальном положении, готовясь упасть. — Разве с ними нельзя ничего сделать? — поинтересовался Арсений. Судьба гиацинтов почему-то очень взволновала его. — Например, вырвать? Или как-то пересадить? Садовник покачал головой. — Вряд ли это поможет. Я, конечно, сделаю всё, что могу, но… — он печально вздохнул, как бы говоря, что дело безнадёжное. Некоторое время они стояли в полнейшей тишине. Что-то подсказывало Арсению, что он видит эти цветы в последний раз, а потому он хотел запомнить их до мельчайших деталей. Гиацинты всегда ему нравились: такие яркие, разноцветные – они могли бы стать украшением любого сада. Наверное, если бы Арсений когда-либо решил стать садоводом, то в первую очередь он бы посадил именно гиацинты. Почему-то от одного взгляда на эти цветы в его душе разливалась какая-то приятная теплота – будто что-то связывало его с этими цветами. Что-то, сокрытое в самых глубинах его души. Арсений зачем-то перевёл взгляд на садовника, который, кажется, не спешил уходить. Более того: он с неприкрытым любопытством смотрел на Арсения, буквально сверля его зелёными глазами, из-за чего тот ощутил лёгкий дискомфорт – быть объектом чьего-то пристального внимания он не привык. — Вы ведь здесь часто бываете? — спросил вдруг парень. — Каждый день, — кивнул Арсений. — У вас замечательный сад. Садовник самодовольно улыбнулся, как будто этот сад принадлежал только ему. Арсений с удивлением отметил, что улыбка невероятно украшала этого паренька: когда он улыбался, он был особенно похож на мальчишку. — Спасибо. Думаю, основатель сада был бы счастлив знать, что его творение кому-то нужно. Арсений никогда прежде не задумывался о том, что у сада есть основатель, но расспросить о нём подробнее не успел. — Меня, кстати, Антон зовут, — представился садовник, протягивая руку для пожатия. — Антон Шастун. Если что понадобится, я всегда здесь. Кивнув на прощание, он ушёл. Арсений не смог сдержать улыбку, когда Антон проходил через арку: чтобы не задеть её головой, ему пришлось пригнуться, но растения всё равно постоянно «хватали» его за волосы. Рост у него действительно был высокий – даже выше, чем у самого Арсения. Интересно посмотреть, как он будет тянуться за яблоками… Работать Арсению расхотелось: из головы никак не выходил их разговор с Антоном, мешая сосредоточиться. В итоге остаток дня он провёл, глядя на гиацинты. Как он и думал, цветы исчезли уже на следующий день. Вместо них выросли розы: тоже красивые, но ничем не примечательные цветы, каких миллионы. Арсений насчитал в саду целых пятнадцать клумб с розами – гиацинтов же не было нигде. Неужели эти цветы настолько редкие? Что ж, видимо, он нескоро увидит их ещё раз – и от этого ему становилось необъяснимо грустно. Смотрительница, помогающая ему с поисками, с грустью заметила: — Здесь редко какие цветы задерживаются надолго. Многие цветут всего пару недель, после чего исчезают, а на их месте появляются новые – и так всегда. — А от чего это зависит? — поинтересовался Арсений. Девушка посмотрела на него с какой-то странной улыбкой и произнесла фразу, смысл которой Арсений поймёт ещё не скоро: — От людей… и того, что они чувствуют. Больше смотрительница на этот вопрос не отвечала. Весь следующий месяц Арсений не оставлял попыток познакомился с Антоном поближе. Хотя каждый день они здоровались друг с другом, а иногда даже успевали обменяться парой фраз, на этом их общение обычно и заканчивалось. Парень постоянно был занят: бродил между клумбами, внимательно разглядывая каждый цветок, поливал их из лейки и удобрял, выдёргивал сорняки... Вскоре Арсений поймал себя на том, что он откладывает ноутбук в сторону и как заворожённый наблюдает за работой садовника. Глядя на Антона, он чувствовал, что теряет счёт времени. Каждое движение этого парня гипнотизировало и очаровывало. Ещё ни разу Арсений не видел человека, который бы настолько любил свою работу, что готов был трудиться днями напролёт без перерыва и выходных. Его трудолюбию можно было только позавидовать. Хотя что уж там: Арсений и сам таким был, просто немного в другой сфере. Антон не покидал мыслей Арсения. Не раз он хотел встать со своей скамейки и подойти к парню, первым начать с ним разговор – но боялся. Он и сам не мог объяснить причины этой неизвестно откуда взявшейся робости: то ли ему просто не хотелось показаться чересчур навязчивым, то ли он сомневался, что садовник вообще захочет с ним общаться. В конце концов, Арсений всего лишь один из посетителей этого сада – не друг, не приятель, даже не знакомый Антона. Вряд ли тот вспомнит его имя, если Арсений вдруг перестанет приходить сюда – наверное, только удивится, куда делся их постоянный посетитель. Лишь изредка, когда Антон сам приходил к Арсению – точнее, к клумбам, возле которых тот сидел, – им всё-таки удавалось поговорить: — Вообще-то я из Воронежа, — рассказывал Антон, пока поливал цветы. — Сюда приехал учиться, но в итоге так и остался жить. А ты откуда? Арсений сказал, что живёт в этом городе почти всю жизнь. — А, понятно, местный. Значит, наверное, давно сюда ходишь. Арсений объяснил, что нашёл это место только недавно, на что Антон очень удивился. — Правда? А мне казалось, ты тут всегда был. Также они много говорили о себе. — Я понял, что хочу стать садовником, ещё в детстве, — вспоминал Антон. — Конечно, родители не воспринимали это всерьёз. Для них моё увлечение было чем-то вроде временного хобби, которое я брошу, как только вырасту. Они хотели, чтобы я продолжил их дело, получил нормальное образование, а моё мнение их не особо интересовало. — Поэтому ты переехал сюда? — уточнил Арсений. — Ага, — кивнул Антон, не отрываясь от работы. — Помню их реакцию, когда они узнали, куда я устроился работать! Видел бы ты их лица в этот момент! — Антон засмеялся собственным воспоминаниям, но быстро посерьёзнел. — На самом деле я понимаю их реакцию: работа, мягко говоря, не самая уважаемая, да и дохода не приносит... Но лично меня всё устраивает. Некоторые факты из жизни Антона и вовсе показались Арсению абсолютно невероятными, почти сказочными: — На самом деле это не я нашёл этот сад, а он меня, — признался как-то раз садовник. — До сих пор не понимаю, откуда Оксана – ну, смотрительница, – узнала, что я ищу работу. Просто однажды она позвонила мне и спросила, нужна ли мне работа. Я, конечно же, сразу согласился, даже не раздумывал особо. Только позже я сообразил, что что-то здесь не так: на объявления я не откликался, номер телефона тоже нигде не оставлял. — А у неё ты спрашивал? — Ага. Говорит, что ей меня зарекомендовали, но в подробности не вдаётся. Странно, да? Хотя я уже давно забил на поиск ответа: работу-то я в итоге получил, и это главное. Может, у неё какие-то особые методы поиска. Чем больше Арсений узнавал об Антоне, тем сильнее становилось его удивление. Этот парень выбивался из всех возможных рамок и представлений Арсения о жизни. Казалось, вся жизнь садовника была пропитана какими-то загадками, на которые он так и не нашёл ответа. Например, в детстве Антон панически боялся грозы и чуть ли не устраивал истерики из-за малейшего порыва ветра. Правда, со временем страх прошёл, и теперь Антон мог лишь догадываться о причинах этой странной фобии. А ведь это был далеко не самый удивительный случай! Как насчёт истории про спасение Антона из леса во время турпохода благодаря привидевшейся ему девушке? Или истории о чудесном заживлении раны? Наверное, если бы Антон попытался составить список всего сверхъестественного в его жизни, то ему бы просто не хватило бумаги – настолько он бы получился длинным. Так, постепенно узнавая о садовнике всё больше и больше, Арсений и сам не заметил, как начал медленно и неизбежно влюбляться. Тем временем в саду ничего не менялось: так же тихо, спокойно, малолюдно, только школьников заметно прибавилось – май всё-таки. Арсений то и дело натыкался на бегающих между деревьями детей, и, надо сказать, его это немного раздражало: он-то приходил сюда ради отдыха, а не выслушивания чьих-то криков. К счастью, оставалось одно место, до которого дети ещё не добрались – та самая аллея, окруженная клумбами, где он проводил почти всё свободное время. Как-то раз, когда Арсений вернулся в сад, его внимание привлекла клумба позади его скамейки. Ещё вчера в ней росли тюльпаны, но за ночь на их месте появились новые цветы – и Арсений с радостью и странным облегчением узнал в них гиацинты. В тот день он ещё долго стоял рядом с клумбой. В его мыслях проносились миллионы вариантов сюжета для будущей книги, и каждый из них был связан с этим садом. Казалось удивительным, что подобная красота расцвела прямо за его спиной – как будто сад решил сделать это маленькое чудо специально для него. Вот только надолго ли они останутся? Как сказала ему смотрительница, растения здесь очень недолговечны. Так Арсений впервые написал стихотворение. Правда, в итоге оно ему не понравилось – уж слишком пафосное получилось. После этого Арсений уже даже не пытался что-либо сочинять, так как понял, что это бесполезно. Пока он не поймёт, что с ним происходит, он не сможет создать что-то годное: ни в прозе, ни в поэзии. Сосредоточиться на творчестве мешали и навязчивые мысли об Антоне. В последнее время он стал приходить к Арсению всё чаще: видимо, ему тоже хотелось посмотреть на любимые цветы. Так, сидя рядом на скамейке и наслаждаясь майским теплом, они и проводили каждый вечер, пока Арсений не вспоминал, что пора возвращаться домой. С каждым разом покидать это место ему становилось всё тяжелее и тяжелее. Даже засыпая он продолжал думать о саде, его бесконечных клумбах и, наконец, этом молодом и очень трудолюбивом садовнике, который носился между клумбами, не зная усталости, и заботился о каждом растении. Арсений решил: в этот раз он сохранит эти цветы так долго, как только сможет. Не поленившись, он попросил у Антона лейку и сам полил клумбу. Почему-то ему казалось, что именно он должен ухаживать за этими цветами; что они принадлежат только ему и никому больше. Недаром же гиацинты выросли там, где он чаще всего проводил время! Что это, если не дар судьбы? И у Арсения действительно получалось. Он как будто с самого начала знал, что нужно делать, и так умело орудовал садовыми инструментами, что удивлялся даже Антон. Вскоре Арсений настолько навострился в уходе за гиацинтами, что мог сделать это без подсказок даже с закрытыми глазами. Однажды, когда Арсений привычно поливал свою клумбу, позади вдруг раздался голос: — Как же непривычно снова видеть вас здесь. Арсений вздрогнул и едва не выронил из рук лейку, но это оказалась всего лишь Оксана. И как она умудрилась подойти настолько бесшумно? В саду царила такая тишина, что не услышать чьи-то шаги было невозможно. — Простите, вы о чём? — не понял он. Девушка улыбнулась в своей обычной манере, но вопрос проигнорировала. — Это ведь гиацинты. Арсений так и не понял по её интонации, спрашивала она или утверждала, но на всякий случай кивнул. — Удивительно – те же цветы, что и раньше… Что ж, ухаживайте за ними тщательно, и тогда они непременно зацветут. Надеюсь, в этот раз боги будут на вашей стороне. На этих словах Оксана подмигнула ему, после чего ушла, оставив Арсения мучиться в догадках, что бы это значило. Приближалось лето. Растения в клумбах всё так же сменяли друг друга, исчезая в одном месте и появляясь в другом, и лишь одно оставалось неизменным: бутоны гиацинтов, которые выросли, но так и не раскрылись. Никто не понимал, чего им не хватает. На соседней клумбе уже полгода как цвели ярко-красные розы, которые с каждым днём становились всё ярче и ярче; мимозы, растущие неподалёку, за это время успели не только расцвести, но и зарасти сорняками – только гиацинты упорно отказывались раскрыть свои бутоны. Они как будто вообще не собирались цвести. Арсений уже начал бояться, что цветы останутся такими навсегда. Они с Антоном перепробовали все возможные способы оживить растения, но ни один из них не дал результатов. Это приводило их в отчаянье. Так и хотелось воскликнуть: да что с ними не так?! Почему они единственные во всём саду не хотят цвести? С другой стороны, утешал себя Арсений, у них нет ни сорняков, ни странных пятен, которые он иногда обнаруживал на других цветах, а значит, оставалась надежда, что гиацинты раскроются. По крайней мере ему хотелось в это верить. Ведь иначе все его старания обернутся крахом – а этого Арсений никак не мог допустить. Одним тёплым майским днём Антон вдруг подошёл к Арсению с крайне загадочным видом и спросил: — Хочешь покажу тебе одно секретное место? Арсений с готовностью кивнул: он-то был уверен, что изучил этот сад вдоль и поперёк, и для него здесь не осталось никаких секретов. Антон повёл его в другой конец сада. Минуя множество цветов и деревьев, они вернулись к входной калитке, у которой Антон вдруг свернул на почти незаметную тропинку, ведущую вдоль забора. Тропинка оказалась настолько узкой, что им пришлось идти гуськом. Боясь наступить прямо в клумбы и повредить растения, Арсений всем телом прижимался к забору, чуть ли не протирая его своей одеждой, и только когда они вновь вышли на широкую дорогу, он наконец смог расслабленно выдохнуть. Пока они шли, Антон рассказывал: — Я бы в жизни не нашёл эту тропинку, если бы не Оксана. Немного обидно, знаешь ли: сколько здесь работаю, а ни разу не находил… Даже подумать не мог, что здесь есть какие-то секретные места. Интересно, кстати, что со стороны улицы нас будет не видно, я проверял – деревья полностью загораживают обзор. Так что это идеальное место на случай, если захочешь побыть в одиночестве. О, вот оно! Они вышли на прогалину, окруженную клумбами со всех четырёх сторон. В целом это место ничем не отличалось от остального сада, хотя и было видно, что оно почти заброшено: дорога заросла густой травой, а единственная скамейка была поломана. Чуть вдалеке росло несколько вишнёвых деревьев, перекинувших свои ветки через забор. Пока Арсений осматривался, Антон быстрым шагом пересёк прогалину, после чего вдруг перешагнул через низкую ограду и пошёл прямо по клумбе, заросшей сорняками. Обернувшись, он жестом позвал Арсения за собой. — Сюда, тут есть дорожка! Арсению не пришлось долго её искать – она пряталась среди растений и, изгибаясь, вела куда-то вглубь клумбы. Идти по ней было тяжело: травинки росли так близко друг к другу, что приходилось делать очень маленькие и осторожные шаги. В итоге ему потребовалось несколько минут, чтобы догнать Антона – тот всё это время терпеливо дожидался его на другом конце клумбы. Арсений невольно залюбовался им: теперь образ Антона, стоящего посреди бесконечного зелёного поля, точно не выйдет из его головы в ближайшее время. Когда Арсений приблизился, Антон чуть раздвинул траву, чтобы показать небольшой участок земли, в центре которого стояла вбитая в землю золотая табличка. Пригнувшись, Арсений не без труда разобрал слова, выведенные на ней: «Посвящается моему цветку. Ты всегда будешь в моём сердце. Твой А.». При одном взгляде на это посвящение Арсения обдало жаром. Что-то в этой надписи не давало ему покоя. Всё это место, от прогалины и до таблички, стало казаться ему каким-то смутно знакомыми, хотя он был уверен, что никогда здесь не был. Это было как ощущение дежа вю, только намного, намного сильнее, а оттого ещё более раздражающее. — «А»? Кто это? — не сдержал своего любопытства Арсений. Чем дольше он смотрел на табличку, тем сильнее у него начинала болеть голова. В какой-то момент ему стало так жарко, что он чуть расстегнул рубашку, чтобы дать лёгким больше воздуха. За то короткое время, что Арсений рассматривал табличку, он успел нехило так вспотеть, хотя эта часть сада находилась в тени. Казалось, солнце специально светило прямо на него. — Основатель сада, скорее всего, — объяснил Антон, пожав плечами. — А так я знаю не больше твоего. Спокойствие Антона просто поражало: будто ничего выходящего из ряда вон не происходило. Впрочем, его можно было понять: после всех пережитых им странностей любой бы разучился удивляться. Арсений же всё не мог оторвать взгляд от таблички, а точнее, от двух строчек, вызывающих у него непрошеные мурашки по всему телу. Его не покидало чувство, что если он сосредоточится, то обязательно поймёт, откуда знает это место – ответ буквально крутился на языке, но как Арсений ни напрягал память, ничего похожего вспомнить не получалось. — Не понимаю, почему это место решили спрятать, — произнёс Антон задумчиво, как будто не замечая того, что происходило с Арсением. — Мне кажется, если бы люди узнали, что этот сад посвящён конкретному человеку, то посетителей стало бы намного больше. Все же любят подобные истории – ну, романтика там, любовь до гроба и всё такое… Антон резко замолчал и потянулся к карману своего джинсового комбинезона, после чего достал оттуда салфетку и, присев на корточки, начал неспешно стирать с таблички налипшую на неё грязь. — Может, Оксана и сама не знает об этой табличке? — предположил Арсений, невольно придвинувшись поближе к Антону. — Это место кажется заброшенным. Не думаю, что кто-то, кроме нас, приходил сюда. Антон пожал плечами. — Но тогда зачем она привела меня сюда? — Ну, ты же садовник. Возможно, она хотела, чтобы ты облагородил все эти… — Арсений обвёл рукой окружающие их сорняки, — клумбы. Антон не ответил, продолжая стирать с таблички остатки грязи. — Мда, много мне предстоит работы, — пробормотал он себе под нос и в последний раз провёл салфеткой по надписи. Закончив очистку, он аккуратно сложил салфетку, положил её обратно в карман, поднялся, после чего добавил: — Кем бы ни был этот человек, я считаю, он заслуживает лучшего мемориала, чем эта табличка. А то несправедливо как-то получается: в его честь построили целый сад, а о нём никто и не знает. Где-то вдалеке скрипнула калитка, возвещая о приходе посетителя, но Антон не спешил покидать это место. Задумавшись о своём, он невидяще глядел на табличку, в то время как Арсений пытался переварить полученную информацию. Этот сад оказался ещё таинственнее, чем он предполагал. Кто такой этот человек, которому посвятили сад? И кто такой этот «А»? Что-то подсказывало Арсению, что ответ на этот вопрос поможет ему пролить свет на волнующую его тайну. Если честно, до сегодняшнего дня он был почти уверен, что в саду живут какие-нибудь сказочные существа, вроде фей, – иначе объяснить долгожитие здешних растений он просто не мог. Теперь же он знал, что никакой магии здесь нет: ну, или есть, но исходит она от основателя сада. «Оксана точно его знает», — подумал Арсений. Эта девушка явно не так проста, как кажется на первый взгляд. Весь её вид говорил о том, что она явно знала о саде нечто большее – просто не хотела об этом говорить напрямую. Создавалось ощущение, что она намеренно вела себя так странно: как будто пыталась на что-то намекнуть. Уж слишком подозрительно всё получалось: сначала те странные разговоры, теперь табличка… Всё это было звеньями одной цепи – но к чему она вела? — Хм, интересно... — прервал Антон размышления Арсения и вдруг потянулся куда-то за табличку. Раздвинув густые заросли, он некоторое время что-то искал в траве и вдруг с коротким радостным восклицанием выудил из нее ярко-голубой гиацинт, неведомо каким образом уцелевший среди этих сорняков. — Готов поспорить, его посадили самым первым, — произнёс садовник, изучая цветок внимательным взглядом. — Ты только посмотри на это: он явно старее всех местных растений, а до сих пор держится. Ещё и стебель такой крепкий, потрогай – его даже при большом желании не выдернешь! — Ну, по сравнению с другими местными чудесами, это не так уж и странно, — заметил Арсений с улыбкой. — Мне иногда кажется, что здесь цветам даже садовники не нужны – сами справляются. — Ну почему же сразу не нужны, — тут же обиделся Антон, возвращая цветок обратно. — Вообще-то без меня все эти цветы давно бы загнулись. Цветение цветением, а удобрения никто не отменял. Арсений покачал головой. — Всё равно не понимаю… Разве тебя не удивляет… всё это? Антон не спешил с ответом. — Знаешь, за всю свою жизнь видел очень много странных вещей, — медленно произнёс он, — и если бы я попытался найти объяснение каждой, то давно сошёл с ума, — Антон рассеянно провёл рукой по клумбе и развернулся к Арсению так, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Не все вещи в этом мире требуют объяснения. Так почему бы вместо того, чтобы мучить себя вопросами, ответы на которые мы никогда не найдём, просто не ценить то немногое, в чём мы точно уверены? А уверен я только в одном... На этих словах Антон накрыл губы Арсения поцелуем, и в этот момент время для него как будто остановилось. Это была невесомость – невероятная лёгкость охватила Арсения, заставив его прижаться к Антону ещё сильнее, словно боясь, что сейчас он исчезнет, растворится в воздухе, но нет: они всё ещё стояли среди клумб, слившись в поцелуе. У Арсения начали подгибаться ноги, и, чтобы не упасть, он быстро нащупал руку Антона и крепко-крепко сжал её. Так странно было чувствовать его тёплую ладонь в своей: ещё недавно они были друг другу никем, обычными людьми, случайно встретившихся в саду. Теперь же Арсений не представлял своей жизни без этого садовника. Они как будто знали друг друга целую жизнь, хотя были знакомы всего лишь несколько месяцев. Когда они оторвались друг от друга, Арсений с удивлением обнаружил, что мир вокруг никуда не делся, и они всё ещё стоят в окружении зелени. Перед глазами Арсения впервые пронеслась вспышка-воспоминание – настолько короткая, что он её даже не заметил. — Фонари уже зажглись, — сказал Антон тихо. — Что-то мы задержались. Пойдём, пока тропинка видна. Он разжал ладонь, обогнул так и оставшегося стоять посреди клумбы Арсения и ушёл в направлении забора. Тот же в последний раз взглянул на табличку, а потом последовал за Антоном, стараясь не отставать – не хватало ещё и потеряться в темноте... Когда Арсений пришёл в сад на следующий день, то увидел, что бутоны гиацинтов наконец раскрылись.