Его любимый цветок

Первые дни лета выдались на удивление тёплыми, солнечными, но отнюдь не из-за погоды – это Арсений чувствовал, будто внутри него что-то расцветает, пуская корни в самое сердце. Тот поцелуй изменил всё. Никогда раньше Арсений не нуждался в этом саде так, как сейчас. С каждой новой встречей он всё больше привязывался к Антону, хотя, казалось бы, куда ещё сильнее. Теперь сад стал ассоциироваться в первую очередь не с цветами, а с садовником, ждущим его внутри. Если раньше Арсений ходил в сад скорее по привычке, чем от реального желания провести там время, то сейчас он спешил туда только ради встречи с Антоном. Даже работа над книгой отошла на второй план – ни один выдуманный мир не мог сравниться с тем, что он ощущал в реальности. Арсений словно вернулся в прошлое – в те далёкие счастливые времена, которых он почти не помнил. От них остались лишь эмоции, напоминающие яркую вспышку: безграничная лёгкость, покой и твёрдая уверенность в том, что ничто не способно разрушить его счастье. Казалось, прошли века с тех пор, как он в последний раз чувствовал что-то подобное. До Антона вся его жизнь состояла из замкнутого круга дом-сад, а сил на то, чтобы что-то изменить в своём распорядке дня, критически не хватало. Даже в выходные дни Арсений не мог полностью расслабиться, и только творчество спасало его от окончательного погружения в депрессию. Работа над книгой настолько поглотила Арсения, что он почти забыл о настоящей жизни – той, что за пределами его ноутбука. С Антоном же он вновь почувствовал себя живым и впервые за долгое время расцвёл. Арсений вспомнил, что значит гулять ночами, когда вокруг – никого; вспомнил, в какое время закрывается метро – до этого ему ещё никогда не приходилось спешить на последний поезд, чтобы успеть доехать до дома; вспомнил, каково просыпаться в пять утра после бессонной ночи и понимать, что он ни о чём не жалеет. Вся его жизнь заиграла яркими красками давно забытых ощущений – а всё благодаря Антону. Их единственным местом встречи так и оставался сад. Когда наступало время закрытия, Антон провожал последних посетителей, прощался с Оксаной, после чего закрывал калитку – и они оставались наедине. Так незаметно пролетели июнь и июль, однако для Арсения эти месяцы слились в один бесконечный летний день. Хотя он проводил с Антоном буквально каждую секунду своей жизни, ему всё было мало. Арсений мог хоть всю ночь гулять между клумбами и деревьями, держа Антона за руку, и только луна была свидетелем их тайных поцелуев. Да, думал Арсений в такие моменты, всё-таки была в этом месте какая-то магия! Наверное, он никогда не поймёт сути происходивших в этом саду странностей и каждый раз будет удивляться им, как в первый. Когда же они всё-таки уставали, то возвращались туда, откуда всё началось – к клумбе с гиацинтами. Вот и в этот раз они пришли на своё обычное место. Приблизившись к клумбе, Арсений машинально провёл рукой по любимым цветам, в очередной раз поражаясь тому, насколько они красивые. Антон же в это время уселся на скамейку, вытянул ноги и посмотрел наверх – в безоблачное ночное небо. — А вот интересно, — задумчиво проговорил он, — знал ли он о том, что «А» посадил сад в его честь? Арсений сразу понял, кого имеет в виду Антон, и пожал плечами. Он перерыл весь интернет, но так ничего и не узнал о таинственном основателе сада. Даже на сайте, где описывались все городские сады, о нём не было сказано ни слова – только краткая характеристика местной флоры. Может, он узнал бы больше, если бы не внезапная головная боль, охватившая его, как только он начал поиск. — Думаю, нет, — ответил Арсений, присаживаясь на скамейку. — Иначе бы он сюда приходил. — А мне вот кажется, что его уже нет в живых, — произнёс Антон серьёзно. — Почему-то мне не верится, что кто-то мог посвятить всю эту красоту живому человеку. Помнишь надпись на табличке? Фраза как бы намекает, что он, — Антон указал на небо, — там. Арсений тоже посмотрел вверх, но увидел лишь сияющую луну. — Странный человек, этот основатель, — проговорил Антон, обращаясь скорее к самому себе, чем к Арсению. — Никто о нём ничего не знает, информации в интернете тоже нет… Арсений задумчиво кивнул: да уж, сплошная мистика! — Знаешь, готов поспорить, что основатель уже и забыл об этом саде, — сказал спустя паузу Антон с какой-то печалью в голосе. — Почему же сразу забыл? — тут же возмутился Арсений. Подобное отношение к основателю показалось ему почти оскорбительным. — Да потому что так всегда бывает: сначала громкие фразы и признания в любви, а потом…— вместо продолжения фразы Антон лишь тяжело вздохнул. Арсений быстро замотал головой. От возмущения он аж привстал на месте и всем телом развернулся к садовнику. — А может, для него это слишком болезненно? — громко заговорил он. — Может, этот «А» настолько любил, что просто не мог видеть любое напоминание о возлюбленном? Ты не думаешь, что весь этот сад – это почти признание в любви? Возможно, этот человек и мёртв, но его сад будет продолжать жить – вместе со всеми цветами. В конце концов, «А» для этого и создал это место! Антон выслушал его эмоциональную речь молча и в конце лишь тяжело вздохнул. — Звучит это как сюжет какой-то сказки. Кстати, а это неплохая идея: придумать и написать историю отношений этих двоих. Как тебе? Вангую, это будет бестселлер. Арсений покачал головой. — Не думаю, что это кому-то может понравиться. К тому же, я в последнее время вообще не особо… ну... Арсений резко замолк, вспомнив о неудачах в творчестве, которые преследовали его после встречи с Антоном, и, чтобы скрыть смущение, быстро добавил: — Ну, не особо настроен писать. — Это я заметил, — добродушно ответил Антон. — И всё-таки, что ты пишешь, если не секрет? — Да так… о всяком, — уклончиво начал Арсений: разговаривать о своём творчестве он не любил. Его роман давно перестал быть просто текстом, став для Арсения чем-то вроде отдушины – возможностью описать идеальный мир, куда в любую секунду можно убежать от проблем. Конечно, он понимал, что с таким подходом будет писать историю бесконечно – но именно этого он и добивался. Эта работа была слишком важна для него, чтобы так просто ставить в ней точку. Увидев, что Антон всё ещё ждёт ответа, Арсений нехотя признался: — Я пишу что-то вроде пересказа античных мифов, но в современности. Главными героями являются воплощения древних богов, которые пытаются быть вместе, но их постоянно что-то разлучает: воля случая или другие боги. Но при этом они всё равно продолжают быть вместе, потому что их неизбежно тянет друг к другу. Ну и, в общем… вот. Судя по выражению лица Антона, тот был действительно впечатлён. — Вау, — выдохнул он, всё ещё восхищённо глядя на Арсения. — Звучит офигенно. Услышав подобную похвалу, Арсений невольно улыбнулся. Ещё никто никогда не хвалил его книгу – впрочем, он о ней никому и не рассказывал. От слов же Антона по его телу растеклись удивительная теплота и нежность, заставшие Арсения резко прильнуть к садовнику и, устроившись на его плече, замереть, наслаждаясь моментом единения. Они продолжили сидеть в тишине. Арсений лежал на плече Антона и думал о своём: о золотой табличке, владельце сада, гиацинтах... Его не оставляло ощущение, что разгадка где-то рядом, а он её в упор не видит. Не хватало лишь одного, самого важного элемента – но какого? Да уж, без помощи тут явно не обойтись. А он ведь даже не попытался поговорить с Оксаной – просто настолько увлёкся Антоном, что совсем забыл обо всём остальном. — Ты что, до сих пор пытаешься разузнать про табличку? — словно прочитав его мысли, спросил Антон. — Да, — не стал отрицать Арсений. — Не понимаю, как ты мог смириться. Разве тебе не интересно узнать что-нибудь о месте, где ты работаешь? — Ну, предположим, я узнаю секрет этого сада. И что дальше? Что мне даст эта информация? Я всё равно продолжу выполнять свою работу, как и раньше. Да и не думаю я, что Оксана что-то нам скажет – это ведь не наше дело. Арсения подобная позиция категорически не устраивала. Что-то подсказывало ему: только он способен разгадать эту загадку. И он не успокоится, пока не получит внятного объяснения всему происходящему. Ведь не могла же Оксана всерьёз рассчитывать, что кто-то в здравом уме поймёт эти её намёки?! Что за дурацкая игра в детектива? Они ещё не раз начнут этот разговор, однако так и ни к чему и не придут — сложно что-то выяснять, когда голову затмевает любовь. Хотя Арсению уже самому не терпелось разобраться, что к чему, он был не в силах противостоять этому странному влечению. Что-то заставляло его вновь и вновь возвращаться в сад, к Антону и гиацинтам, уделяя им всё своё время, и это было почти так же необъяснимо, как тот факт, что местные растения цветут на протяжении целого года. Впрочем, Оксана, кажется, тоже не желала идти на контакт. Почему-то она стала появляться в саду всё реже, как будто передав все свои обязанности Антону. И не то чтобы Арсению это не нравилось – он-то как раз был рад, что наконец-то их оставили одних. Проблема в том, что смотрительница была единственным человеком, кто мог пролить свет на всё происходящее в саду, а без неё эта тайна так и останется неразгаданной. Лишь в августе у Арсения наконец появился шанс расспросить смотрительницу. В тот день он впервые за месяц увидел Оксану в саду, да ещё и не одну. Сначала Арс подумал, что там сидит Антон, но когда он подошёл, чтобы поздороваться, то увидел рядом с ней незнакомую девушку, которая, жестикулируя, что-то эмоционально рассказывала Оксане, которая выглядела не очень-то довольной таким раскладом. Это могло выглядеть как обычный спор, если бы не одно «но»: говорили они на каком-то странно звучащем языке, и как Арсений ни старался, он не смог определить, на каком именно. Их речь была не похожа ни на один из известных ему языков, и даже её звучание казалось каким-то неправильным: словно такого языка вовсе не существовало. Тем не менее, некоторые слова казались Арсению смутно знакомыми, но из-за шума деревьев у него не получалось расслышать хоть что-то. А дальше произошло нечто странное: увидев Арсения, вторая девушка вдруг замолчала, шокировано охнула и уставилась прямо на него. — О боже, вы А…? — воскликнула девушка и тут же замолчала, не успев даже выдохнуть. — Арсений, — решил помочь ей Арс. От него не укрылось быстрое движение Оксаны, наступившей на ногу девушке, как только она заговорила, но он не стал на это указывать: пусть сами попробуют объясниться. — Арсений, познакомьтесь: моя подруга Ира, — представила девушку Оксана со своей обычной улыбкой. Та почему-то вздрогнула при звуках своего имени. — Кажется, она только что обозналась: вы напомнили ей одного давнего знакомого. Девушка растерянно закивала, переводя недоумевающий взгляд то на Оксану, то на Арсения. Он же в это время пытался понять, откуда она может его знать: среди своих немногочисленных знакомых он её точно не видел, а память на лица у него хорошая. Но если так, то почему его не оставляло неприятное ощущение, будто это не первая их встреча? — Приятно познакомиться, — на автомате ответил он, вглядываясь в каждую черту девушки в поисках хоть одной подсказки. На первый взгляд, это была самая обычная девушка – и уж явно более обычная, чем Оксана. Таких можно встретить буквально на каждом шагу. В общем, неудивительно, что Арсений её не запомнил. — Арсений, вы хотели что-то спросить? — отвлекла его Оксана. По её тону стало понятно, что Арсений здесь задержался: пора оставить девушек наедине. — Да, верно… — замялся Арсений, пытаясь вспомнить, для чего он вообще искал Оксану – знакомство с Ирой выбило его из колеи. Он просто не мог сосредоточиться, когда чувствовал на себе пристальный взгляд этой девушки. — Я давно хотел поинтересоваться… Точнее, нам с Антоном стало интересно… В общем, вы случайно не знаете, кто основал этот сад? Почему-то смотрительница ответила далеко не сразу: сначала она переглянулась с Ирой, потом отвела взгляд куда-то в сторону калитки и лишь затем произнесла: — Вижу, вы нашли ту табличку… Что ж, обещаю, я всё вам расскажу, но потом. Давайте как-нибудь через неделю, хорошо? Боюсь, я сейчас немного занята. Арсения этот вариант устроил, и, распрощавшись, он направился туда, где его должен был ждать Антон. Когда же Арсений обернулся, надеясь в последний раз рассмотреть Иру, он с удивлением обнаружил, что девушек на скамейке уже не было. Однако Оксана не появилась в саду ни на следующей неделе, ни через две. Её отсутствие стали замечать даже другие посетители: то и дело к Антону обращались за помощью или советом. Так, поскольку практически все обязанности Оксаны перешли к садовнику, тому приходилось тратить вдвое больше времени на заботу о саде, а следовательно, вдвое меньше на Арсения. Усугублял ситуацию и тот факт, что в сад начала наведываться Ира. Сначала Арсений не обращал на неё внимания – ну приходит и приходит, почему бы и нет, – однако потом он заметил, что девушка подозрительно часто оказывается возле садовника. Стоило Арсению прийти в сад, как он неизменно натыкался на Иру, радостно щебечущей о чём-то с Антоном, пока тот работал. Появление третьего собеседника её совершенно не смущало: она как ни в чём не бывало продолжала свою порой бессмысленную болтовню, лишь изредка прерываясь на то, чтобы попросить его достать с дерева яблоко, которое они потом вместе съедали. Если честно, такая мания к яблокам Арсения веселила и бесила одновременно. Абсурдно, но ему казалось, что чем больше садовник ест, тем сильнее от него отдаляется. Утешало его одно: вечером Ира всё-таки уходила из сада, позволяя Арсению побыть с Антоном наедине – недолго, но всё-таки. С каждым разом их встречи становились всё короче, разговоры – скучнее, а поцелуи – менее страстными, но они довольствовались и этим: в конце концов, не могла же вечно продолжаться их идиллия. Всё, что Арсений мог сделать, – это постараться продлить свидание настолько, насколько это возможно, пока он не лишился даже этой малости. Арсений никогда не думал, что способен ненавидеть так сильно. Это была не просто ревность, а чувство куда более сильное... и более жгучее. Ревность не разрывает тебя изнутри, заставляя почти изнывать от невозможности что-то изменить и желать уничтожить любого, кто попадался ему на глаза, в том числе и Иру. Нет, даже не так: особенно Иру. Вот только Арсений не мог ничего изменить – лишь наблюдать за тем, как рушится то, что он так долго пытался выстроить. Предчувствие беды усиливалось с каждым днём, и Арсений впервые ощущал себя абсолютно беспомощным перед грядущим. Оксана вернулась в сад в последнюю неделю лета, и одного взгляда на неё хватило, чтобы понять: она тоже не в духе. Впервые в жизни Арсений видел её настолько серьёзной: на её лице не было и тени прежней улыбки, а под глазами залегли глубокие мешки. Видимо, не у него одного начался сложный период, подумал тогда Арсений, и не стал её тревожить своими расспросами. Каково же было его удивление, когда на третий день после своего возвращения Оксана сама подошла к нему и, тихо позвав за собой, завела в один из самых далёких уголков сада – туда, где почти нет посетителей и где при всём желании их не смогут подслушать. Подобная скрытность казалась Арсению глупой: кто, в самом деле, вообще может следить за ними? Или личность основателя настолько секретна, что знать о нём не должен никто? Если так, то Арсений тоже предпочёл бы остаться в неведении: проблем в жизни у него и так хватает. — Наконец-то я могу поговорить с вами, — нервно произнесла Оксана. Её голос был так тих, что Арсению пришлось подойти поближе, чтобы услышать хоть что-то. — Простите, что меня так долго не было: я и сама не ожидала, что начнутся проблемы... А, неважно. Я здесь затем, чтобы предупредить вас: саду предстоят тяжёлые времена. Ира была всего лишь первым звеном... — Первым звеном? Вы про что? — не понял Арсений, но по коже всё равно забегали мурашки. Вид Оксаны и несвойственная ей серьёзность определённо ему не нравились. Оксана почему-то посмотрела вверх. — Боюсь, я не могу вам сказать, как бы мне ни хотелось. Просто... — девушка вдруг опустила взгляд и посмотрела Арсению прямо в глаза, — прошу вас, берегите Антона. Не потеряйте его, как в прошлый раз. На этих словах она направилась прочь. — А вы, я вижу, любите говорить загадками, — процедил Арсений ей в спину: эта манера речи уже начинала его подбешивать. — Нормально объяснить всё – не ваш стиль? — Думаете, я не пробовала? — резко отозвалась девушка, обернувшись на ходу. — Да вы мне просто не поверили! Нет, это вы должны всё понять – и вспомнить. На этих словах она свернула на главную аллею, в очередной раз оставив Арсения в полнейшем недоумении. Ему ещё предстояло получить ответы на все вопросы. Правда, для этого ему придётся пережить худшую осень в своей жизни.