My destiny

      За окном бушует шторм. Самый настоящий шторм. Чонгук всегда этого боялся, и не потому, что в ушах грохотом отдается раскаты грома, а на сетчатке выжигает молнию. Вовсе не из-за этого. Сейчас он просто поднимается с кровати, вылезая из-под теплого одеяла, и становится босыми ногами на холодный паркетный пол. Выходит из комнаты, и словно мышка крадется к одному ему известному месту в темноте коридора. Это был чердак. И не то-что им не пользовались, на него просто не поднимались, поэтому Гуку, из-за того, что тут бывает мало людей, всегда легче находится здесь.       Он не нелюдимый, он просто любит одиночество. С ним единственным он на «ты». Нет, он не зажат в общении, просто нет людей которым можно открыться. И, как он сам думает, нет и не будет.       Не будет этого «долго и счастливо» как пишется в сказках про принцев и принцесс. Нет. Он не под этими стереотипами вырос. Ему никогда не читали таких банальных, и казалось, всем надоевшим сказок.       Сейчас, сидя на подоконнике, и смотря в окно, на котором крупные, наверняка холодные капли, стекают со стекла, оставляя дорожки за собой. В окно, в котором яркими вспышками отражается змеистая молния, которая не бьет наугад. Чонгук уверен, кто-то или что-то заставляет ее бить именно куда-либо.       Чонгук всегда боялся увидеть в молнии непредсказуемую судьбу. Кажется необоснованным страхом, но это не так, ведь молния, как и судьба ударяет точно и именно туда, куда нужно. Не все способны это увидеть. А он, Чонгук, которому всегда говорили что он видит все, совершенно все, под своим, известном только ему углом, думает что ведь правду говорят.       На чердаке немного прохладно, но вполне терпимо. Завтра ему на пары с самого утра, и по хорошему лечь, и уснуть бы, но он знает, что просто-напросто не уснет. Поэтому лишь обняв себя, и пытаясь утихомирить мурашки, с пугающим спокойствием продолжает наблюдать за гнущимися стволами деревьев, на искры от фонарного столба, в который только что ударила молния, и на загорающийся дом по соседству.       Это судьба, думает он.       Сейчас не так холодно, но он отчетливо чувствует мурашки. Этот сон впервые ему приснился, ему вообще редко сны снятся, несмотря на бурную фантазию, и если даже приснилось, то весь или же часть сна сбываются. Когда холод отступает, он начинает чувствовать теплые руки на своем животе, и приподняв голову тут же ее опускает. Головная боль. Она у каждого человека после приснившегося сна, или только Гук такой чувствительный? Ну, а зажмуривается он, конечно не от Тэхена, который скинул все конечности на него, а сейчас лежит, и мирно пускает слюни ему на футболку. — Блин, Тэхе-ен… — в мыслях возмущается Чонгук отпихивая от себя клеща по имени Тэхен, тот что-то неразборчиво мычит, и только сильнее сдавливает грудную клетку. Он переводит взгляд на переднее сиденье, и тут же отворачивается, и уже в слух произносит: — ну фуу, ребят могли скрыться как-нибудь? Тут помимо вас, еще люди есть, которым может быть не нравится смотреть на то, как сосутся парни. — И это говорит парень, который в обнимку спит с парнем? — говорит Юнги, на миллиметр отрываясь от губ младшего, — сгинь мелочь. Куда хочешь, и Тэхена прихвати. — Вы же не... — начинает Чонгук, и тут же закрывает рот, потому что на него уставилось две пары раздраженных взгляда. Страдальчески вздыхая, он начинает будить Тэхена, и как только тот открывает глаза, вытаскивает на улицу. Он оглядывается, пока дезориентированный парень пытается собраться с мыслями, и вокруг видит только поле. Подсолнуховое поле, по бокам от трассы. На подсознании он сжимает тэхенову руку, за которую вытягивал парня из машины. «…ему вообще редко сны снятся, и если даже приснилось, то весь или же часть сна сбываются…»       Сбываются, и вот еще одно доказательство этому.       Быстро взяв фотоаппарат с сиденья машины, и стараясь не смотреть вперед, тут же вышмыгивает из нее, улавливая несколько матов, очевидно от Юнги. Тэхен просто стоит и смотрит. Пронизывающе и изучающе. Но Чонгук, увлеченный настраиванием камеры, обращает на это внимание только тогда, когда к нему почти вплотную подходит Тэхен. Подняв взгляд, и смотря куда сквозь Тэхена, а может и на него, задумывается. — Ты когда-нибудь на камеру позировал? — все-таки на него смотрел Гук. Увидев отрицательный ответ продолжает: — А попробовать хочешь? — Давая парню время на размышление, Чонгук продолжает настраивать фотоаппарат, изредка направляя объектив на поле, и делая пару пробных снимков. А Тэхен пусто смотрит и думает, нужно ли ему это. С Чонгуком они знакомы от силы два дня, и он о нем почти ничего не знает. И в голове уже появляются мысли отказать., но Тэхен, это не Тэхен, если откажется от чего-то нового, неизведанного. — Чонгук… - непонятно откуда взявшееся беспокойство встает комом, но все же продолжает, — думаю, да. Я хотел бы попробовать…       Чонгуку дважды не повторяй, он тут же берет Кима за руку, и тянет в поле, прямо на полянку с одиноким деревом, но без качелей. Листья и лепестки не режут так, как во сне, поэтому он продолжает уверенно идти, таща за собой потерянного Тэхена.       Вокруг поля холмы, покрытые многолетними елями, который контрастируют с солнечной ванной цветов у их подножья. Невероятное зрелище, думает про себя Чонгук, останавливаясь в паре метрах от границы поля и полянки с деревом. Тэхен только и делает, что глазеет по сторонам, совсем не замечая остановки идущего спереди, из-за чего врезается ему в спину. — Постой немного, сейчас сделаю несколько кадров, — опережает Чон ровно в тот момент, когда Тэхен хотел спросить, что ему делать. — Угу, — отвлеквшись рассматриванием подсолнухов, говорит голубоволосый не отвлекаясь от своего занятия. Как оказалось, подсолнухи без семечек, но это не делает его менее красивыми, по сравнению с плодоносными. На одной из серединке цветка сидит шмель, слепо ползая и надеясь найти нектар, из-за незрелости цветка ему это не удается, поэтому легко подняв свое грузное тело, улетает.       Запечатлев с десяток видов, Чонгук поворачивается к Тэхену, жестом подзывая. Решив, что белая футболка белые спортивные штаны хорошо будут сочетаться с темными деревьями на заднем фоне, и желтыми подсолнухами — на переднем, ставит его так, что слева сбоку то самое дерево. Руками немного отворачивая голову в сторону и прося приоткрыть губы, отходит. Как и хотел Чонгук, фокус с контрастом вышел на «ура», на фотографии Тэхен, взятый во внимание фокуса, стоит на фоне расплывчатого, но захватывающего фона: почти темно-синие деревья кажутся сырыми даже отсюда, при желании над ними можно увидеть небольшую туманность, словно белое облачко спустилось к тянущимся к верху горам, словно ангел к нуждающемуся в нем. Ниже видны те самые подсолнухи, только фокус на них не так размыт как на холмах, благодаря чему можно увидеть каждый лепесток, пусть и не четко, но зато вполне возможно. Изо рта Тэхена кроме как пораженного «вау» ничего больше не выходит, и в принципе не надо — все видно в его глазах. Расслабленная поза, вздернутый подбородок, приоткрытые губы и прикрытые глаза не выдают волнения парня, и уж тем более невозможно сказать, что это первая профессиональная фотография Тэхена в качестве модели.       Еще около получаса Чонгук раздает указания как правильно встать или присесть, какие эмоции выразить. Тэхен пытается максимально правдиво представить свой образ камере, и не потому, что это нужно Чонгуку, а потому что ему нравится. Ему действительно нравится. И он не знает, то ли это талант и развитые умения Гука, или он вжился в процесс, потому что с каждым разом фото становится все чувственней, красочней — лучше.       Они скрываются в тени дерева, и рассматривают фотографии которых около полусотни. И только малую часть Чонгук удаляет. Как бы Тэхен не просил, что «вот тут у меня глаза закрыты» или «тут я двигаться начал» «снимок смазанный…в конце концов», он только смеялся и говорил что в этом есть своя красота, эстетика.       Эстетика смазанных фото и тебя, Ким Тэхен, проносится в голове парня, слыша на середине мысли гудок машины, призывающий их, Чонгука и Тэхена, идти обратно.

***

      Остаток пути проходит в относительной тишине. Относительно, потому что раздраженный ор Юнги и смущенный Чимина, назвать тихими трудно. А вечно летящие шутки со стороны Чонгука, только подливают масла в огонь. Тэхен уверен, что за это они еще поплатятся. от кого: Минни Предлагаю их тут оставить, а самим пойти в кафе, хоть поесть спокойно.       Юнги посмотрел на него и заговорщицки улыбнулся. Как и было задумано Юнги вместе с Чимином, под умоляющие вопли Тэхена, и угрожающие Чонгука, скрылись в кафе.       Когда Тэхен уже успокоился, и думал, почему же их тут закрыли, вспоминал все свои грехи, но как ни старался не вспомнил. Последний год он ниже травы, тише воды, так что с его стороны не за что. Остался Чонгук… Который в данный момент пытается перелезть на переднее сиденье потому что «это месть за наше сокрытие». Непроизвольно на лице появилась легкая улыбка. Давненько он не улыбался…       Чонгук… вот и виновник их заточения. — Мы сейчас без них уедем! Вот! Да... только… они ключи забрали — он повернулся к Тэхену, и начал перелазить обратно, цепляя руками по пути, все, что только можно. И когда уже был сзади, внезапно резко выпрямляется и, соответственно, ударяется затылком об потолок. Тут бы улыбнуться, но лицевые мышцы Тэхена совсем позабыли, что это такое. Никто на протяжении года не мог его рассмешить или хотя бы поднять настроения с «все очень хуево» до «более-менее». И Тэхен искренне сомневается, что это сможет сделать Чонгук. Тот хоть и смешной энерджайзер с шилом в жо… в пятой точке… Ну, несколько раз не в счет, хотя Тэхен и вправду рядом с ним чувствует какую-то легкость.       Ким протягивает руку к голове Чонгука, и расположив руку на затылке, тянет к себе на колено. Он не знает зачем это делает. Наверное просто так. Возможно прихоть самой судьбы. Тэхен горько усмехается, и зарываясь пальцами в малиновые волосы Гука начинает делать круговые движения. Его мама всегда так делала, чтобы он быстрее уснул. После того случая ему так никто не делает, разве что кроме Юнги, если Тэхену совсем тяжко бороться с воспоминаниями, бушующих именно ночью. Чонгуку немного неудобно на костлявом колене, поэтому он немного передвигает голову на тэхенову ляжку, постепенно расслабляясь в его руках.       На глазах Тэхена застывшие слезы, еще с того самого дня. Никогда. Никогда ему не было и не будет так погано на душе. Он потерял все.       В этом они с Чонгуком похожи, правда? Оба до последнего момента не знали, о том, как и когда погибли их самые близкие люди. Тэхену это чувство уже известно, и ему до сих пор, спустя год, невыносимо больно. Как же воспримет потерю Чонгук?

flashback

      Еле разлепив глаза, Тэхен немного смотрит в потолок, после переводя взгляд на будильник. Опять… После того, как его родители улетели в Сеул к родственникам без него, по его собственному желанию, он часто стал опаздывать на пары, иногда вообще туда не приходя, ибо смысла просто не было идти на последнюю на минут тридцать. Но сегодня он еще успевает ко второй, поэтому вылазит из кровати, и плетется в ванную, по пути вспоминая, что сегодня прилетают родители, из-за чего заметно приободряется.       Быстро прикончив завтрак, он одевается, и с хорошим настроением идет в универ. Когда он подходит к территории университета, до конца первой пары остается около пятнадцати минут. Поэтому свернув в задний двор здания, подходит к столикам и садится за самым дальним, в теньке. Немного подумав, он достает свой скетчбук изрисованный на половину, и открывает на пустой. Еще немного посидев и придумав что нарисовать, достает карандаш, и начинает водить грифелем по бумаге оставляя после себя линии, которые в скором времени становятся наброском самолета и облачек, лежащих поверх него. Погрузившись в процесс, он не замечает настойчивого звонка, принадлежащего скорее-всего Юнги. Как оказалось, нет, это был одногруппник Тэхена, которому, вероятно, нечего делать, поэтому он сбрасывает звонок и кладет телефон в задний карман черных джинс. Спустя минут десять, его спокойствие опять нарушает звонок. Цокнув языком, он опять достает телефон, ожидая увидеть на дисплее имя одногруппника, но нет, на нем высвечивается «Неизвестный номер». Скорей-всего кто-то номером ошибся, думает Тэхен и снимает трубку, тут же слыша низкий грубый голос неизвестного ему мужчины. — Здравствуйте, — начал он, — это Ким Тэхен?       Что? Откуда он знает его? — Да… Эм, а с кем я говорю? — Простите, — голос ни капельки не дрогнул, будто и не извиняется, а говорит заученные ранее слова, — это капитан полицейского участка. Вы уже наверное наслышаны о происшествии, случившемся в нашем аэропорту. — Простите, что перебиваю, но нет, я не слышал о нем, так как в данный момент нахожусь на учебе, — ему звонит капитан и что-то говорит о происшествии в аэропорту?.. — Дело в том, что сегодня утром, самолет рейса «Сеул-Тэгу» не смог зайти на посадку, по неизвестным нам причинам, и разбился о взлетную полосу. По примерным подсчетам, только часть экипажа выжили. Ваши. думаю ваши родители оставили ваш номер на экстренный случай, — он замолкает, и в тишине можно услышать шелест бумаг. В глазах щиплет, а сердце будто полоснули острием ножа. Страх сковывает тело, и Тэхен не может даже руку поднять — утереть все же просочившиеся слезы, — Ким Тиен* и Ким Динх Ен* являются вашими родителям?       Сердце бьется через раз, а в глазах все плывет. Этого ведь. не может быть? Это же сон? Да? Это, в любом случае, не может быть реальностью… Неужели случилось то, из-за чего Тэхен, собственно и не полетел вместе с ними? Они…разбились? Погибли?       Он всегда боялся этого… Увидеть искаженные ужасом лица родных, вопли людей, не желающих принимать такую жестокую судьбу. Может даже молитвы. Страшнее всего было бы, наверное, увидеть какую-нибудь бабушку или дедушку с немым «Это судьба» и жмущихся к ним, ни чего не понимающим детей, с читаемым непониманием всего происходящего. Пусть не понимают… умирать спокойней, когда не понимаешь.       Сил не хватает даже дышать, поэтому через силу прохрипев «да», он готовится услышать ответное, но надежда покидает его ровно… — Сожалею, но именно они в списке погибших.       …в этот момент.       Неконтролируемый всхлип вырывается из груди Тэхена. Мужчина что-то говорит о том, что нужно забрать тела и похоронить, говорит ему адрес, куда подъехать, и сквозь пелену слез записывает его. Как только экран тухнет, телефон, синхронно с сердцем, летит на бетонную плитку разбиваясь вдребезги. Эмоции сводятся к нулю, и даже из глаз перестают литься слезы. Безэмоционально подняв чудом работающий телефон, быстро и коротко пишет Юнги что бы зашел к нему. Хочется побыть одному, но он понимает, что в одиночестве может натворить что-нибудь безвозвратное. Конечное.       Юнги приходит к десяти. Увидев сообщение, такое короткое и без ненужных смайликов, которые обычно отправляет Тэхен, немного насторожился. Поэтому по сразу после окончания последней пары, быстро направляется к тэхеновому дому.       Обнаружить незапертую дверь, шокирует Мина еще больше. С опаской входя в прихожую, быстро скидывает с ног кеды, и тихо бредет по коридору, ни где не обнаруживая свет, все окна зашторены плотной тканью, не пропускающей ни единого солнечного лучика. Это настораживает еще сильнее. Тэхен не любит находится в темноте… В доме тихо, не слышно ни звука. Побродив на первом этаже, он поднялся на второй, и прислушался. Тихие-тихие всхлипы, исходящие непонятно откуда. Зайдя в комнату Тэхена, не обнаруживает его там, поэтому решает сходит в ванную, которая находится на этом этаже. По мере приближения, плач все отчетливее и отчетливее, поэтому сомнений не остается — он там.       В тот день даже он не смог сдержат несколько слезинок. Такого Тэхена он еще не видел. Такого вымученного двумя часами беспросветной истерики, этих непонятных ран на руках, которые он обрабатывал, пока тот изливал душу, глуша всхлипы рвущие легкие на части. Тэхен уснул ближе к вечеру, с опухшими красными глазами, обнимая руку Юнги, боясь потерять и его.       Спустя неделю, за которую Юнги успел продать дом и оплатить похороны, они переселились в его квартиру. Есть смысл говорить, о том с какими эмоциями Тэхен наблюдал за тем как, в прямом смысле, остатки его родителей хоронили? Думаю нет.

конец flashback

      От нахлынувших воспоминаний душу рвет на куски, а из глаз, как и в тот вечер, неконтролируемо бегут слезы. Его психика защищается сном. Спустя несколько минут слез, он просто засыпает, не в силах сопротивляться дикому желанию сомкнуть глаза.