My destiny

      — Я сказал, что мы остановимся там, и все. Это не обсуждается, — Юнги с Чимином явно были мастерами в порче утра. Объявлять о том, что они еще в каком-то лесу остановятся и будут спать в одних спальниках в тоненькой палатке людям, которые в это время нежатся в теплой кроватке — верх издевательства, — Господи, одну-две ночи, и все!       — А потом? — недоверчиво косится Тэхен.       — А потом в Сеул, — Мин развернулся к двери, и не разворачиваясь, бросил: — все, собирайтесь, через полчаса выезжаем.        В ответ он получает недовольные вздохи. И все же чуть дольше чем через полчаса все погрузили сумки и выехали на трассу.

***

      Как оказалось, этот лес находился примерно в семидесяти километрах от самого Сеула. А это значит, что они большую часть дня будут до этого места ехать, что не нравилось никому и даже казалось воодушевленному ранее Юнги, который и сам не прочь остановиться где-нибудь посреди дороги.       Чимин, как обычно, почти всю дорогу проспал, а Чонгук с Тэхеном развлекались как могли. То младший лениво провел засыпающему Тэхену об устройстве фотоаппарата, то они в камень-ножницы поиграли, а под конец оба уснули, на что Юнги облегченно выдохнул.       Все шло просто прекрасно, даже обычная скука покажется им невероятно желаемой в той ситуации, в которой совсем скоро окажутся.       После перекуса в кафе, они договорились с его владельцем о сохранении машины на время, и под настороженный взгляд мужчины вышли из здания. Уже тогда небо предвещало что-то поистине ужасное: темное, хотя еще не самый глубокий вечер, небо ярко выделяло зловеще потемневшие деревья, которые так и нашептывали «не суйся». По классике жанра тупого ужастика, никто не обратил на это внимания, и с преспокойной душой зашел в лес.       Рано стемнело. Ах да, нужно ли говорить, что опять никто не обратил особого внимания на это? Ну стемнело и стемнело, может дождь будет, дождевики у них есть, палатка водонепроницаемая, чего им бояться? И правда, спустя минут сорок, после того, как они остановились на опушке среди леса, с невероятным видом на небольшой водопадик, начал накрапывать дождь, а лапти еловых веток зашелестели, смешиваясь с шумом речушки. Быстро поставив палатку, что сделать было невероятно трудно, они залезли в нее.       Громкий треск заставил Чонгука подорваться в холодном поте, ему опять приснился тот сон с полем подсолнухов, с тем же человеком, с тем же деревом с качелями на раскидистых ветвях, и если бы не этот шум, он бы, наверное, увидел того человека. Протиснувшись к выходу из палатки, и вылезя из нее, он увидел невероятно чистое небо с миллионами на нем звезд, река будто светилась в ночи, а воздух пах сырой лесной свежестью. Звук из чащи леса повторился. Настороженно повернувшись, и получше натянув кроссовки, мелко подрагивая прошел туда, щурясь, пытаясь высмотреть хоть что-то, что могло создавать звуки. В этот раз вместо звука, показалась какое-то темное пятно, и в следующую секунду из чащи вылетела какая-то птица. Сердце Чонгука билось как бешеное гоняя кровь по сосудам, а когда оттуда вылетала обычная птица, облегченно выдохнул. Но полноценно этого сделать не смог. Кто-то подошел сзади, и заткнул нос и рот терпко пахнущей тряпкой, и последнее, что услышал Чонгук, это скрежущий голос:       — Не дергайся, малыш, хуже будет, — и после — полная темнота. Он не успел даже закричать, чтобы оповестить остальных о ком-то чужом, не успел увидеть или почувствовать, что забрали его одного. Он успел увидеть только небо, кристально чистое, успел услышать шум реки, и… все, больше ничего.

***

      — Эй, парни… , — Тэхен тихо позвал Юнги, который оказался ближе, и когда тот не откликнулся, потормошил за плечо, — Ты не знаешь где Чонгук?       — Я только что проснулся Тэ… Откуда я знать могу, — и увидев напуганный взгляд, посоветовал выйти и посмотреть, и отвернувшись, опять засопел обнимая Чимина.       Солнца видно не было из-за деревьев, но понять, что уже утро можно было. По разглядывать чудесные пейзажи ему не дала тревога, которая поселилась во всем теле, после того как он обошел каждый кустик, но Чонгука не нашел. После пяти, и даже после десяти минут надрывания голоса, и он не услышал ответа, пустил слезу по помятой после сна щеке.       — Тэ, ты чего разорался? — из палатки выбрались Чимин с Мином, которые с тревогой осматривались, — Ты его не нашел?       Ответом послужил тяжелый всхлип, и короткий отрицательный кивок. Спустя час бесполезной ходьбы по округе, Юнги вернулся к сжавшимся от страха Чимину с Тэхеном.       — Он уйти на легке не мог… Все его вещи тут, да твою мать, да если бы и ушел, не смог бы далеко, еще и в темноте… — у него самого сердце бьется как бешеное. Страшно, потому что это начинает походить на похищение, но этого он младшим не скажет — им и так страшно, — Собирайтесь, уходим отсюда.       Юнги вроде склерозом не болеет, но ему же не кажется, что они это место раз десять прошли? Большой валун, покрытый мхом, уже мозолил глаза, не собираясь уходить. Второй час они ходят по лесу, в том же направлении, что и пришли, никуда не сворачивая, а этот валун как лежал, так и лежит. Парни идущие за ним, тяжело сглатывали, по гористой местности трудно ходить, из-за чего ноги неимоверно ноют, но они молчат. Всем трудно. Всем страшно.       — Посидите тут, отдохните, я щас пройдусь еще, — Юнги уже не знал, что делать, куда идти, напряжение давило непомерным грузом, заставляя глаза поблескивать от наступавших слез. Это ведь из-за него пропал Чонгук, и они сейчас сидят посреди чащи, не зная куда идти. И эти два утомленных взгляда — тоже его заслуга. Считай, что собственная жизнь и этих двоих, сейчас в его кривых рука, которые трясутся. Какой же он хен после этого?       Решив оставить самобичевание на потом, он недолго думая отдирает небольшой кусок ткани от своей футболки, и привязывает к стволу дерева, тем самым помечая его. Немного повертевшись, выходит с небольшой тропы, которую они успели набить, и скрывается между стволов деревьев, оставляя Тэхена и Чимина одних. Те в свою очередь уселись прямо на землю, и стали ожидать Мина, с липким страхом где-то внутри       В лесу подозрительно тихо: не чирикают птицы, не идиного шелеста ветвей. Вообще ничего. Какой черт дернул Юнги закатится именно сюда? Может где-то в другом месте было бы по другому… А теперь их небольшое путешествие, в котором все что-то обрели, прервано, и очень жестоким способом. Что теперь будет с Чонгуком? Как его вообще теперь искать? Столько вопросов, а ответить на них и не кому. Внезапно по всему лесу эхом прошелся истошный крик, который в следующую секунду оборвался.       «Черт…», все что успевает подумать Юнги, за долю секунду до того, как сорваться с места, и рвануть к источнику звука, обдирая молочную кожу об стволы деревьев. Этой же доли секунды ему хватает, чтобы осознать, что он остался совершенно один.       — Бля-ять!.. — в сердцах взвывает Юнги, не в силах сдерживать слезы, когда увидел только валяющиеся вещи Тэ и Чимы.       Какой же он хен после этого?

***

      Чонгук стоит посреди какой-то комнаты, в кромешной тьме. Он ничего не чувствует. Ни холода, ни тепла, ни запахов. Ничего. И что самое странное, его это не пугает, будто все так и должно быть. Внезапно его оглушает, и не в силах выносить режущий слух писк, падает на пол, сворачиваясь в клубок и пытаясь закрыть уши. Он чувствует, что что-то выходит из ушной раковины, и после того как писк резко прекратился, провел там ладонью, размазывая это что-то по щеке.       Резко встав, Чонгук хватается за стену, как за единственную опору, и тут же отдергивает руку. Включается ослепляющий свет, но Гуку плевать, он не почувствовал весьма уместного пощипывания в глазах. Он осматривает комнату, которая была пять на пять, и вся, совершенно вся черная, будто вымазанная в смоле, и только весь потолок светился белым кубом. Вспомнив об ушах, он поднимает обе руки, одна из которых была вымазана в это самой черноте, а другая… в крови. Из его ушей пошла чертова кровь! Страх постепенно охватывает Чонгука. Он не видит не единственной двери или хотя бы намека на нее.       Я либо свихнулся, либо мне не чудится..., думает Чон, слыша какой-то голос. И по мере увеличения его громкости, он может узнать в нем женский, от чего-то невероятно знакомый.       Все будет хорошо, Чонгук…       Опять эта фраза, звучащая переливистым голосом.       Только потерпи…       Твердит он, более грубым, скрежущим голосом.       Чонгук, ты меня понял?!       Резко из стены вылазит скрюченная фигура, облитая той самой смолью, и медленно, по мере приближения к Гуку, преображается. И вот прямо напротив него сейчас стоит не скрюченная, чернющая фигура, сгусток, а его, такая родная и любимая мама.

***

      Как только Юнги скрылся за стволами, а Чимин с Тэхеном расслабились, со спины послышался треск ветвей, и он не прекращался до тех пор, пока на тропинку не выскочил… Не известно кто или что. Это нечто было все в лохмотьях, поросшее травами и ягодами, и пока Тэхен рассматривал разинув рот, не в силах и двинуться, это уже вырубило Чимина, и взвалило к себе на плечо (а плечо ли это?), и когда оно двинулось на Тэхена, тот вскочил, и хотел было рвануть в сторону Юнги, как его резко хватает за руку что-то мягкое и валит на землю. Он успевает только заорать, перед тем как ему зажимают рот, и взяв за челюсть, сильно бьют затылком об корень торчащий из земли, от чего тело Тэхена тут же обмякает.

***

      Юнги мечется по лесу неизвестно сколько, все лицо измазано в земле, руки изодраны еще сильнее прежнего, а слезы если даже по одной, все равно скатываются по измученному лицу. Кроссовки все насквозь мокрые — результат того, что он, шатающийся в бреду, наступил в какой-то ручей. В лесу как назло поднялся сильный ветер, который так и норовит забраться под толстовку. День близится к вечеру, а не единого следа или звука так и не было замечено. Он сел на землю облокотившись об ствол, и положив голову на руки покоящиеся на трясущихся коленках, и думает, что даже самому спастись будет невероятным чудом. Шорох с боку. Знакомо, да? Юнги медленно переводит взгляд в направлении звука, вскакивая с земли, готовый побежать в любой момент, но из-за кустов вылазит голова какой-то косули или оленихи. Мин рвано выдохнул, силясь не закатить истерику, из-за пошатнувшихся нервов.       Стоящая избушка по среди ночного леса, довольно странно, да? Вот так и думает Юнги, которому спустя еще неизвестно сколько времени, посчастливилось наткнуться на нее, еще и в такой темноте. Тем не менее насторожившись, и максимально обострив все чувства, двинулся к сомнительной постройке. Первое что Юнги насторожило, при входе — это ярко выражающийся запах крови. Утешал он себя тем, что это может быть сторожка охотника, а не маньяка-убийцы, которого успел нафантазировать себе. В итоге решив забить на этот душистый аромат, который будто сгущает воздух, проходит вглубь сторожки, подсвечивая себе экраном почти севшего телефона — фонарик включить не решается. Ни кровати, ни каких-либо дверей, только какой-то еле прикрытый вырез в самом дальнем углу. Не решаясь туда подойти он садится на пол в угол напротив этой самой дыры, и немного расслабляется. Его не убили с первых минут пребывания здесь — уже хорошо.       Что делать Юнги так и не знает. Хорошо бы спустится в тот вырез, но ему безбожно страшно. Конечно он задумывается о том, что его друзьям, все еще живым, как он себя утешает, было более страшно. Поэтому он решил, что как только встанет солнце он пойдет туда, не особо волнуясь, что может и не выйти оттуда.