My destiny

      — Гуки, айда ко мне! — мама кричит ему, совсем еще маленькому, — иди сюда, ты же потеряешься!       Женщина еще что-то говорит о том, что в парке много плохих дядь которые хотят его забрать, но разум пятилетнего ребенка не хочет воспринимать эту информацию, как полезный совет. Вместо этого он вырывается из слабой хватки матери, и убегает к очередному аттракциону, по пути к которому падает на асфальт и сдирает коленку.       — Тщщ Гуки, я же сказала не убегай… — голос из неоткуда взявшейся мамы звучит мягко, как и всегда, — потерпи, все будет хорошо, скоро ранка заживет и будет намного лучше, — она щелкает пальцем по миниатюрному носику и беря за руку уходит в сторону несчастного аттракциона.       Тепло разливается по остывшему телу Чонгука, заставляя открыть глаза и осмотреться. Два непонятных, а точнее одно не понятное, а второе такое теплое, видения застревают в его голове. Комната, в которой он находится, почти такая же как и в ведении: пять на пять, но с дверью и относительно чистыми стенами, ни каких лишних людей, или не людей, которые похожи до покалывания в сердце на его маму. Сейчас, как никогда он чувствует невероятную вину за то, что даже не звонит ей, просто оставил какую-то бумажку и ускакал в закат… Осознание того, что он возможно и не сможет с ней поговорить бьет ниже пояса. Где он? Что с остальными парнями? Как он тут оказался? Кто его похитил, и для чего? Времени на размышления у него было достаточно. Сколько времени он тут провел, Чонгук не знает, но судя по маленькое дыре в потолке в самом его углу, которую он приметил, около трех дней. То что он под землей, тоже дала понять дыра.       Железная, массивная дверь не поддавалась немалой силе Чона, что его не удивило. Кто будет похищать и не запирать? Только из маленького окошка, с толстыми прутьями, можно было увидеть тусклый свет, и сырые стены.        Руки опускались все стремительней и стремительней, никакого шанса на спасение: под кроватью ничего нет, еду ему приносят когда он спит. И что самое странное, когда он притворяется, якобы спит, никто не приходит, будто знает все действия Чонгука наперед. Жутко до трясущихся поджилок. Что с ним тут делать будут? И вообще, он в Корее сейчас хоть? Тяжело вздохнув, он опустился на кровать, упираясь затылком в холодную стену. Даже колено Тэхена сейчас мне покажется самой мягкой подушкой, думает Чонгук и слабо улыбается мыслям о Тэхене бледными губами.       Что с ним сейчас?       Он не знает…

***

      Юнги, как и обещал самому себе, с восходом солнца подошел к дыре в полу, доставая из легкого рюкзака фонарь, в котором валялась его ветровка и еда. Да, он не настолько туп, чтобы под действием эмоций свалить без одежды и пропитания в глухой лес. Какого было удивление Мина, когда он обнаружил спуск, в виде лестницы с достаточно широкими ступеньками. Хотя, чего-то такого он и ожидал. Собственно он находится в непонятной избушке, в которой воняет кровью, куда еще страннее? Еще ночью, когда он пялился на эту дыра, чтобы не дай Бог, оттуда что-то вылезло, он словил мысль, что тот кто похитил его друзей мог если не жить, то как минимум появляться здесь. Не особо конечно с тем хотелось встреться, но это факт. Потому что время между похищением Гука и Чимина с Тэхеном, маленькое. Даже хорошо ориентируясь в лесу, он бы не смог так быстро сгонять туда-сюда. Плюс ко всему этому: как он нашел двух последних спутников Юнги?       Догадку, то что похититель мог здесь появляться, он только подтвердил, когда спустился вниз, и увидел висящие на обшарпанных стенах тусклые от старости светильники работающими. Юнги хотелось резко рассмеяться и одновременно разреветься, как последний псих, ведь если не он найдет друзей — то никто.       Узкий коридор, с редкими дверьми в его стенах, и торчащими из потолка трубами, напоминал какой-то заброшенный бункер, а он, Юнги, хренов сталкер, который нарвался на очень большие неприятности. Ну, думает Юнги, тут хоть трупы не валяются. Утешение так себе, он это уже понял, но как-то отвлечься он ходуном ходящего сердца как-то надо. Господи как же ему страшно, что сейчас кто-то выйдет из-за двери, и только поминай кем был и как звали парня с мятными волосами. Крепко вцепившись в фонарь, он двинулся вдоль коридора, попутно заглядывая в маленькие окошка. Шея уже болит, потому что помимо заглядываний, он ежеминутно вертел головой, боясь кого-то увидеть.       — Зачем в пустых камерах включать свет? — пробубнил себе под нос Юнги, проходя очередную пустую камеру, с кроватью внутри. Спустя минут десять ходьбы, разбавленной диким страхом, он услышал скрежет открывающейся двери где-то вдалеке коридора. Рефлекторно метнувшись к двери, которая к огромному счастью Мина, открывались снаружи, залетел в нее, стараясь как можно тише закрыть. Тяжело дыша, он отошел в угол находящийся с одной стороны с дверью, опустился на пол. Он заметил какую дверь открывали. Он не упустит шанса, и зайдет или как минимум заглянет, что там или может даже кто. Услышав тяжелые шаги мимо двери комнаты, в которой сидит, он пересилил себя и выглянул из маленького окошка, замечая вдали широкую спину, немного нехарактерную для человека — лохматую, скорее всего, одетую в какую-то шубу. Но… Сейчас лето… Решив забить на это дело болт, да побольше, он посидел еще немного, чтоб уж наверняка, и вышел, сразу же направляясь к той двери.       Сердце начинало биться в разы сильнее, а ладони потеть, и когда он подошел вплотную — вовсе впал в ступор.

***

      Тэхен очнулся с ноющей болью в затылке. Поняв, что он лежит на чем-то немного мягком было для него, чем-то вроде шока, его же вроде как об несчастный корень вырубили, а тут такую роскошь предоставило это нечто. Где он — знать не знает. Оглянувшись, он осматривает комнату, уже знакомую нам, и переводит взгляд на дверь, находящуюся напротив кровати. Пока что он может только и делать, что забиваться в угол кровати, и смотреть туда, ничем не питаясь, так как еду, как нам тоже уже известно, приносят только когда заключенный спит. За эти два дня под его глазами залегли темные круги, а кожа немного побледнела из-за недостатка солнца. Глаза слипаются, да, очень хочется спать, но мысль, что то создание опять придет, сразу отрезвляет затуманенный мозг Тэ. Есть тоже очень хочется, но откуда он может знать, что мясо в тарелке не его друзей, а какого-нибудь оленя? Та порция оставленная в первый день, так и осталась под дверьми не тронутая.       Волнение за этих самых друзей сильное. Юнги. Как он? Он же единственный остался, если, конечно, и его не схватили. Чонгук. Хочется обнять его, и вот то, чего он боялся… Тэхен потерял его, еле сумев побороть желание оттолкнуть в первые дни знакомства. От этого на сердце становится тяжелее, ведь он даже не знает жив ли он и остальные.       Он даже не догадывается, что все трое его друзей, сейчас рядом и все целы и невредимы. Чимин же сейчас находится через камеру от него, и не менее подавленно себя чувствует, настроенный до последнего ждать Юнги, который сейчас совсем один где-то в этом чертовом лесу.       Но он, так же как и Тэхен с Чонгуком, не знает, что помощь уже совсем близко — идет к ним, к своим друзьям, нетвердой, трясущейся походкой, но с невероятно боевым настроем.

***

      Да, Юнги безусловно проглотил свои последние нервные клетки, вместе с языком, смотря во все глаза, которые уже наполнены слезами, на Чона, мать его, Чонгука. Совершенно живого и невредимого. Чонгука, который свернувшись калачиком, спал, лицом к двери. Отодвинув массивную защелку, он со скрипом открыл дверь, и медленно вошел в камеру, тут же падая на колени и начиная рыдать.       Он.       Нашел.       Его.       Едва отойдя от своей мини истерики, Мин подошел к кровати, и тут же начал тормошить младшего, нервно оглядываясь в сторону двери.       — Хен?.. — Чон ошалело смотрел на Юнги еле сдерживая слезы. Его нашли, и теперь, наконец-таки они все вчетвером свалят из этого треклятого леса, — Хен!.. — он подорвался с кровати, сразу начиная давить Юнги в объятиях, боясь что это расшалилось его воображение.       — Гук, тихо, я тут… тщщ… — он нежно гладит Чонгука по спутанным волосам, который намочил все его плечо, и думает, что невзлюбил путешествия всем своим сердцем, — Гук, послушай… Ну тихо, успокаивайся, нам с тобой еще Тэхена и Чимина нужно найти, — и видя испуг в стеклянных глазах, поспешил объяснить: — Они тут, не бойся, я почти уверен в этом. — не желая больше находится в этой комнате, он берет младшего за руку, и выводит того в коридор.       — Юнги… Подожди, — немного осипший голос остановил Мина, вынуждая повернуться и послушать, что ему хочет сказать Чонгук, — Тот, кто нас похитил, находится тут ночью… Он может заметить мое отсутствие и… Если он заметит, то может перепрятать Чимина и Тэхена, — на последнем имени его голос дрогнул, а глаза грозились разразиться новым потоком слез.       То есть тот человек искал его? Ну, судя по словам Чонгука, он находится в подземелье ночью, но он же никого не видел, пока сидел на верху, из чего можно сделать этот весьма неутешительный вывод: он вправду его ищет. Быстро придумав план, который как решето, он посмотрел на до предела напряженного Чонгука, заглядывая прямо в глаза и говорит:       — Тогда ты сейчас идешь в камеру, и если вдруг он опять придет делаешь вид, что не…       — Он никогда не приходил в моем бодрствовании, даже когда я притворялся спящим ночью, он не заходил, что бы еды оставить, — прервал Гук старшего.       — Это даже лучше, тогда просто сиди и жди меня, — он притянул младшего к себе, и тихо добавил: — Я обязательно вернусь за тобой, а потом, все вместе, вчетвером, свалим отсюда. — он ободряюще взлохматил малиновые волосы младшего, и мокрым взглядом проводил его до самой двери.       «Осталось найти только Тэхена и Чимина» звучало слишком самонадеянно. Часы, которые он отыскал в рюкзаке, говорят о том, что он ходит тут уже час с лишним. Совсем недавно коридор разделился, проводя дорогу прямо и налево. Так как коридор прямо был совсем коротким, он быстро осмотрел и никого не обнаружив, пошел влево, отмечая про себя, что тут светильники работают через два. Может ли это значить, что этой веткой мало пользуются, и вполне вероятно, что он не найдет здесь ни Тэхена, ни Чимина? Он не исключает этого, и переборов усталость, заглядывает в очередную комнату.       Да, наверное за сегодня он выплакает годовой запас слез, ведь в углу, с полнейшим шоком, на него смотрит Тэхен. И когда тот выходит, скорее всего понимает, что сложившаяся ситуация не потерпит отклонения во времени, которую Мин позволил себе с Чонгуком, поэтому сейчас они идут и заглядываю в окошки, тихо шмыгая и роняя слезы.       — Юнги! — вскрикнул Тэхен возле очередной двери, и когда он подошел, младший уже открыл дверь, выпуская оттуда Чимина, который с зареванными глазами сразу же выбегает, и кидается на шею другу.       — Я так тебя люблю, Юнги! — Пак подлетает к нему, и так же вешается на него, как и несколько минут назад на Тэхена.       — Чим, я тоже, — он ответно обнимает, пытаясь не зареветь вместе с любимым комочком, но… — Чимини, нам надо выбираться.       Тот отлипает, понимая, что совсем расклеился, на ходу утирая слезы.       — Э… Юнги, ты же нашел Гука? — несмело подал голос Тэхен, заметно расслабляясь после услышанного положительного ответа.       Старшему, казалось, уже на мозг давят эти стены. Хотелось быстрее выбраться отсюда, и оказалось, что эта мысль не такая провальная, как почудилось Мину в самом начале, когда он еще сидел на верху. Но есть небольшая проблема, в виде леса, в котором бродит какой-то чекнутый, и ищет, пока что, только его. Но продлится это ведь не долго, потому что увидев отсутствие трех парней в этих катакомбах, начнет искать всех их четверых. А они, в силу не знания местности быстро попадутся. В то же время им нельзя больше здесь находится, нужно валить как можно быстрее, пока похититель не понял что к чему.       За своими мыслями Юнги и не заметил как оказался напротив двери в комнату Чонгука.       — Гук выходи… — Юнги отошел от проема, давая место Тэхену, а сам опять погрузился в мысли. То что он их нашел — уже невероятно хорошо, но еще лучше будет, если они выберутся отсюда, а вскоре и из леса. Сквозь пелену раздумий, он чувствует как его ладонь обхватывают, и подняв глаза сталкивается с горящими, едва пробившейся надеждой, умоляющими глазами, поэтому Юнги только сжимает его ладонь переплетая пальцы.       — Тихо… — командует Мин, когда они находятся возле лестницы, ведущей на верх, — если я крикну «Бежать!», вы тут же убегаете и закрываетесь в ближайшей комнате. Поняли? — он осматривает столпившихся парней, и его сердце кровью обливается — так не хочет он с ними прощаться. Но это необходимо в случае опасности. Получив утвердительных три кивка, он перехватывает арматуру поудобнее, которую они нашли, и поднимается по лестнице. Странно, но его страх, который присутствовал все это время, отступает на второй план, освобождая первый какому-то другому чувству. Чувству ответственности. Да, определенно ему, оно гордо запихало страх в самый дальний угол разума, разгоняя адреналин по крови. Тихо поднявшись, Мину в нос ударяет знакомый запах крови, а в уши целая тишина избушки. Он оглядывается, и видит все те же стены и потолок, только в свете утреннего солнца. Выходя из дверного проема, он еще раз оглядывается, и ни кого не увидев заходит обратно, говоря стоящим еще в подвале парням вылазить.       — Юнги, тут Чимин придумал кое-что, — загадочно говорит Ким, обнимая себя руками, дабы хоть немного согреться. Юнги без раздумий вытягивает ветровку из рюкзака и дает в руки Тэхену, который тут же натягивает ее.       — Так что вы там придумали? — спрашивает Юнги, не особо догадываясь, что ему хотят предложить.