Born for love

      Проснувшись, Фрэнк тут же повернул голову в сторону Джерарда, но его не оказалось на месте. Подросток на знал столько времени и не хотел знать. Он решил сразу не вставать и немного поваляться в постели вместе с Графом, который, несмотря на наличие собственного домика, предпочел спать под боком Фрэнка.       На улице снова шёл дождь. Из приоткрытого балкона доносилась утренняя свежесть. Из-за порыва ветра, неожиданно ворвавшегося в комнату, покачивая тюль, по телу Айеро побежали мурашки. Укутавшись в любимое пуховое одеяло, пахнувшее свежестью, он перекатился на сторону мужчины. Граф этого даже не заметил и продолжил мирно спать. На душе подростка было спокойно и так же свежо, как и на улице, словно этот порыв проник не только в комнату, но и пронесся по душе Фрэнка. Уткнувшись в подушку Джерарда, подросток вдохнул полные легкие родного аромата, то ли сосны, то ли ели, то ли пихты. Айеро решил, что стоит спросить мужчину, какими духами он пользуется и пользуется ли ими он вообще. Фрэнк вовсе бы не удивился, если у Джерарда был бы такой природный запах, ибо он так близок с флорой, что, видимо, сам стал пахнуть как растение. Бредовое предположение, но оно имеет место быть!       Фрэнк ещё раз вдохнул безумно любимый запах и ещё сильнее закутался в одеяле. Все мысли были только о Джерарде. Невыносимо хотелось к нему прикоснуться, почувствовать его тепло, уткнуться ему в шею, и никогда не отпускать. Мысли о его голосе, руках, теле уносили его в воспоминания о недавней ночи, когда они вдвоём отдавались друг другу без остатка, когда нежность, забота и старания перемешались. Эти воспоминания подействовали на Фрэнка, как спичка, брошенная в бочку с керосином. В его голове тут же появился план действий.       Желание наслаждаться спокойствием тишиной и атмосферой уже было забыто и Фрэнк, выпутавшись из объятий одеяла, (конечно же, не забыв надеть тапочки), пошёл на поиски своего соулмейта.       Фрэнк спустился по лестнице на первый этаж и встал в проеме двери, ведущей на кухню. Казалось, что Фрэнка просто переполняют чувства, и, что он сейчас сойдёт с ума от всепоглощающей любви, которая просто делала с его организмом странные вещи. Становилось трудно дышать, сердце словно пускалось в пляс, время замирало, а мысли затуманивались. Айеро только хотел пожелать Джерарду доброго утра, но почему то передумал, не желая отвлекать своего парня от готовки. Он любовался Джерардом, который, видимо, не услышал парня.       Уэй, что-то напевая, солил яичницу. Его красные волосы были всклокоченные, а из одежды на нем были лишь боксеры. Внутри подростка все затрепетало. Казалось, что тело Джерарда так и требует прикосновения подростка. У Фрэнка вдруг появилась замечательная идея, как поделиться своими эмоциями с парнем.       Улыбнувшись своей мысли, которая пронеслась в его голове при виде такой картины, Фрэнк, так же тихо, как и спустился, снова поднялся на второй этаж. Он зашёл в спальню и, быстро достав из дальней полки шкафа небольшой пакет, отправился в ванную. На всякий случай он закрыл дверь на замок, чтобы Джерард случайно не испортил свой сюрприз.       Заглянув в пакет и окинув взглядом содержимое, Фрэнк начал волноваться. Решимость, которая была, когда он стоял возле кухни и наблюдал за Уэем, куда-то мигом пропала. Он начал сомневаться понравиться ли это ему, или он сочтёт это слишком пошлым, а вдруг он будет выглядеть глупо, или вдруг Уэй вообще разозлиться. Сложно было опять переступить через свою нерешимость, но Фрэнк, подумав, что он снова себя накручивает, решил пойти до конца и воплотить задуманное. Неужели он, тогда, в том ТЦ, просто так купил себе это чёрное, очень вызывающее кружевное нижнее белье, чулочки, хвостик и ушки. Вспомнив, как на него тогда смотрела продавщица на кассе того магазина, видимо, удивленная несостыковочкой возраста и покупок, подросток снова засмущался.       Он почистил зубы и, умывшись холодной водой, приводя себя в порядок, подумал, что лучше стоит поспешить. Он быстро снял футболку и начал надевать содержимое пакета. С чулками пришлось повозиться, он боялся их случайно порвать. На их краю были кружева, которые так ему нравились. С хвостиком тоже возникли небольшие проблемы из-за неопытности, но парень быстро во всем разобрался.       Последний штрих — чокер с шипами. Застегнув его и поправив волосы и чёрные ушки, Фрэнк взглянул на своё отражение. «Вроде бы неплохо, даже горячо», — крутясь возле зеркала, подумал Фрэнк. Это было так непривычно и пошло, что его это начало даже заводить. Почувствовав в себе немного уверенности, Айеро отправился на первый этаж к ничего не подозревающему Джерарду.       Спустившись, Фрэнк застал Уэя, копающимся в холодильнике. — Доброе утро, Джи. — Обыденно сказал парень. — Привет, солнышко! — Не отрываясь от своего занятия, сказал мужчина. — Как спа… — не договорил Уэй.       На пол упала упаковка с молоком, которую только что держал в своих руках Джерард, до того, как он захлопнул дверцу холодильника и посмотрел на Фрэнка. Жидкость белого цвета тут же начала разливаться по полу. Улыбка на лице Джи растворилась. Теперь его лицо выражало…шок? Он был без понятия, откуда Фрэнк узнал его секрет, что у него дикий фетиш на чулки.       Айеро смущённо улыбнулся, неловко скрещивая ноги, в то время, как мужчина пожирал его взглядом. — Фрэнк… Фрэнки… — начал мужчина с трудом, пытаясь составить предложение.       Хотелось сказать что-то благоразумное, но в один миг все соображения куда-то пропали, оставляя Джерарда наедине с кричащей мыслью — хочу, и заглушающим все вокруг бешенным стуком собственного сердца. — Тебе нравится? — Все ещё сомневаясь, спросил Фрэнк, невинно опустив взгляд вниз. — Это просто… ты прекрасен… ох, малыш! — Ну, ты там так и будешь стоять? — Улыбнулся Фрэнк.       После этих слов, пути назад не было, и они оба это понимали. Джерард тут же оказался возле Фрэнка, жадно того целуя. Айеро не ожидал такого напора, но он старательно отвечал на поцелуй, переплетая их языки. Уэй подхватил подростка под бёдра, ощупывая чулки. Фрэнк тут же крепко обхватил руками шею мужчины, иногда постанывая в поцелуе.       Спальня была слишком далеко, до дивана в гостиной мужчина не дотерпел бы, поэтому он, не думая, на ощупь смахнул одной рукой все предметы с кухонного стола. Раздался неприятный звук удара чего-то об пол. Было слышно, как что-то рассыпалось, что-то разбилось и, видимо, сломалось, но на это было всем наплевать. Даже, если бы прямо сейчас начался конец света, этого бы никто из них не заметил. Сейчас для парней существами только они вдвоем, и страсть, нахлынувшая на них.       Джерард усадил Айеро на стол так, что тоненькие ножки парня оказались прислонёнными к бёдрам мужчины. — Ай, милый, аккуратнее, мой хвостик. — Еле разомкнув поцелуй, задыхаясь произнёс парень.       Пытаясь немного отдышаться, после нападения на столь беззащитное тело, мужчина заглянул в глаза подростка. Он совсем забыл, что Фрэнк, его невинный Фрэнк, который сейчас таковым не казался, нежен, хрупок, как хрустальная ваза. Когда он посмотрел в большие, глубокие и чистые глаза, полные доверия, через тело мужчины словно пропустили ток, по позвоночнику пробежали мурашки. Джерард вновь приблизился к лицу Фрэнка и, на этот раз, как можно нежнее прильнул к этим порозовевшим губам. Уэй несильно прикусил нижнюю губу Фрэнка, оттягивая её. Он услышал ещё один приглушенный стон и прикрыл глаза от удовольствия. Айеро все больше проявлял инициативу, словно в шутку борясь за право лидерства, и тогда Уэй понял, что на этот раз нежность отойдёт на второй план, и сегодня будет править страсть. Поцелуи снова стали все более пылкими. Джерард сжимал в руках бёдра соулмейта так страстно, что с утра бледная кожа точно расцветёт бутонами фиолетовых цветов. В какой-то момент с губ Айеро сорвался на столько пошлый стон, что его щеки тут же залились краской.       Увидев на лице Уэя странную улыбку, Фрэнк, почему-то засмущавшись от этого, уткнулся носом Джерарду в шею, словно пытаясь спрятаться. Мужчина усмехнулся, казалось бы, что может быть забавнее, чем Фрэнк в чулках, с кожаным чокером, весь распаленный, но так по-детски стесняющейся, хотя, в то же время, Фрэнк казался ему таким желанным. Джерард запускает одну руку в чёрные шелковые волосы. — Ты чего улыбаешься? — Немного обиженно пробубнил подросток, из-за чего на лице Уэя снова расцвела улыбка.       Джерард влепил себе мысленную пощечину, он же знал, что играет с огнём. Но он тут же объяснился: — Потому что ты единственный человек, который может заставить меня по настоящему улыбаться.  Тише, — успокаивающе гладит парня по руке, — ты чего? Не беспокойся, всё нормально.       Он ещё мог долго шептать что-то нежное, но, если бы не одно «но». Джерарда никогда не перестанет удивлять, как быстро может меняться у его мальчика настроение, и как мало нужно для этого с его стороны: одно прикосновение, и Фрэнк уже ластится возле него, один поцелуй, и он уже сгорает от желания. И вот теперь он почувствует, как в его шею впиваются острые зубки.       Игра продолжилась. — Фрэнки, какой ты непослушный! — А ты накажешь своего котенка? — Продолжая атаковать шею мужчины, спросил Айеро. — Непременно. Не хочешь перебраться в спальню?       Подросток тут же капризно запротестовал. — Мне нравится этот стол. — Отлично, тогда подожди меня здесь, я сейчас вернусь. — Хорошо, только быстрее, прошу-у-у.       Облизнув мочку уха, Джерард быстро удалился.       Когда он вернулся, Фрэнк чуть ли не лежал на столе, откинувшись на локтях. Услышав мужчину, он встрепенулся, и, приподнявшись, посмотрел на стремительно приближающегося Уэя, закусив нижнюю (лол верхнюю)губу. Этот взгляд всегда пробуждал в Джерарде всех демонов. Заставлял желать Фрэнка. Он стал зависим в такие моменты от него. — Соскучился? — Спросил мужчина, играясь с чулками парня, то слегка их оттягивая, то поглаживая. — Очень.       Руки подростка снова потянулись к телу мужчины.       Фрэнк схватился за плечи Уэй, когда тот погладил его член под кружевными трусиками, который уже истекал предэкулятом. Он сорвал их вниз и, раздвинув его ноги чуть шире, встав на колени, провел языком по всей длине члена. Айеро застонал еще громче от того, как тот просунул головку в свой рот, слизывая смазку, и начал брать все глубже. — Твою мать, — тяжело дыша, пытаясь не рычать от наслаждения, произнес Фрэнк. Он инстинктивно запустил свои пальцы в красные волосы на затылке, начиная управлять ситуацией. — Черт, Джи, ты так хорош. Уэй простонал от похвалы.       Фрэнк вдруг почувствовал, что сходит с ума от этого приступа возбужденной страсти, сжигавшей все его тело. Он не мог удержать это буйствование внутри себя и еле-еле сохранял остатки рассудка. Этому неистовству чувств срочно нужен был выход. — Джи. — Заскулил Фрэнк, давая понять, что он уже на пределе, и, что мужчине стоит закончить свои пытки.       Тот послушно отстранился, оставляя поцелуй на головке. — Мой маленький котёнок хочет, чтобы его хорошенько оттрахали? М-м-м? — Встав, спросил мужчина томным голосом, прямо возле самого уха Фрэнка. — Да-а-а, — закрыв глаза, простонал Айеро. — Нет, котёнок, так не пойдёт. — Черт, Джи! — От нетерпения чуть ли не закричал подросток, но, почувствовав, как нежные руки ласкают его тело, он выполнил просьбу, которая не нуждалась в оглашении. — Я так хочу тебя, хочу чувствовать тебя внутри. Возьми меня уже на этом гребенном столе! — Я сделаю все, что ты скажешь.       Он резко потянул Фрэнка на себя, и одним движением пригвоздил любовника грудью к столу. Его горячая щека тут же прильнула к холодной глади стола, а сам он повиливал задом в нетерпении. Джерард сходит с ума совсем, поглаживая упругие половинки, разглядывая покоившейся между ними пушистый чёрный хвостик. — Ты отличный котёнок, такой аппетитный, — он легко похлопал ягодицы, разминая половинки и играя с хвостиком.       Айеро простонал, когда Джерард вынул, наконец, пробку. Следом он стянул свои боксеры, оголяя вставший член.       На какое то время Уэй отстранился. Услышав сзади себя звук открывающегося тюбика, за которым, видимо, ходил Джерард, Фрэнк беспокойно сжал руки в кулаки. Он глубоко дышал, не давая панике возможности овладеть ситуацией. Фрэнк был сейчас настолько открыт и зависим от Джерарда, что из-за этого он стал покусывать губу. Комната наполнилась знакомым вишневым запахом.       От взора Джерарда не укрылось легкое беспокойство своего соулмейта, чертовски сексуального и горячего соулмейта. — Милый, если я буду слишком груб, просто скажи мне, хорошо? — Угу.       Уэй приложил головку своего члена к пульсирующему колечку и одним рывком вошёл. Фрэнк вскрикивает от неожиданной боли и сразу стонет, чувствуя всего парня в себе. Джерард делает несколько пробных толчков, давая им обоим привыкнуть, и шипит от невероятной узости. Найдя в себе силы прямо сейчас не начать жестко, со всей силы вдалбливаться в упругое тело Фрэнка, Джерард, склонившись над парнем, стал покрывать поцелуями его шею, как бы спрашивая разрешение, чтобы взять более быстрый темп. — Фрэнки, мой милый Фрэнки, такой узкий, — бессвязно лепетал Джерард, словно в бреду. — Давай. Хочу тебя… М-м-м… Пожалуйста, — в голосе мольба. Мольба и желание.       Услышав это, Джерарду снесло крышу, он словно оказался на краю безумия, пытаясь прижать подростка к себе сильнее, чем это было возможно. Он не был с ним нежен, как было это до этого, и просто не знал, как насытить свою страсть. Одной рукой он прижимал запятая парня к столу, а другой сжимал его шею, на которой красовалась чёрная кожаная полосочка с шипами, немного сдавливая.       Слёзы покатились из глаз подростка. Слишком сложно преодолеть боль. В голове лишь — «Больно, больно, больно». Ком стал подступать к горлу. Теперь подростку приходилось держаться, чтобы ты не разрыдаться. Тело пронзила дрожь. Сейчас он был лишь рад тому, что Джерард не мог видеть его лица, его заплаканных глаз и стиснутых зуб. Он начал волноваться, что боль не уходит слишком долго, и он уже хотел позвать мужчину, как почувствовал прилив чего-то приятного и тягучего, как карамель, что заставило его передумать. И, вдруг, с очередным толчком боль перемешалась с удовлетворением. Фрэнк облегченно вздохнул, отдаваясь во власть новому чувству. С каждым новым движением боль становилась приятной и желанной, её хотелось испытывать снова и снова, хотелось, чтобы она не прекращалась, чтобы она наполнила все тело, от кончиков пальцев на ногах, до головы.       Невольно выступившие слёзы на глазах подростка начали постепенно высыхать. Он все смелее стал поддаваться бедрами навстречу и стонать во весь голос, прося еще, умоляя не останавливаться и сходя с ума от хриплых стонов Уэя. Дрожь прошла по всему телу, от того, что Джерард задел простату.       Мужчине нравится царапать спину и ягодицы парня, кусать плечи, оставляя свои метки. Нравится, как Фрэнк выгибает спину, когда он попадает по простате, как рёбра изящным узором проступают под мягкой тонкой кожей. Нравится ловить собственный ритм, срывая с его губ стоны.       Они оба будто срываются с цепи: Джерард вбивается с каждым разом сильнее, а Фрэнк переходит на крик. Какой-то небольшой горшок с фиалкой, который чудом ещё стоял в углу стола, упал на диванчик. В момент наивысшего блаженства они слились в едином движении, едином порыве. Их единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вздохи, тихие страстные мольбы и гортанные, хрипловатые звуки несказанного наслаждения.       Джерард почувствовал, как нарастает знакомое тепло, готовое в любой момент взорваться, словно бомба. — Ох, детка, ты у меня самый лучший котёнок.       Он сделал еще один толчок по простате и кончил внутрь, что довело Фрэнка до грани, и тот излился вслед за ним, выстанывая имя своего соулмейта.       Джерард оставил дорожку поцелуев на спине Фрэнка, а тот с трудом отпрянул от стола и развернулся к Джерарду, с намерением коснуться столь желанных губ, но ноги предательски подкосились, и он, успев обвить шею мужчины, упал в его объятья. Они поняли друг друга без слов, и уже через несколько минут лежали в обнимку на диване. — Утро сегодня действительно доброе. — Поглаживая Фрэнка по волосам, улыбнувшись, сказал Джерард. — Угу. — Одобрительно промурлыкал Фрэнк в ответ. — Мне кажется, я никогда не привыкну к тому, что это все на самом деле. — Я тоже. Но у нас с тобой на это есть целая жизнь. Столько всего впереди… — Вместе навсегда! — Воодушевлено заявил подросток. — Навсегда, мой милый котёнок, навсегда.