Такова моя любовь

— Тебе не кажется, что пытать людей демоническим хвостом противозаконно? — пробормотал Данте, проводя рукой по острым выступающим чешуйкам. Вергилий отчего-то взял за привычку обращаться человеком не до конца, мол, так ему спокойнее, и в последнее время постоянно ходил с этим огромным шипастым хвостом за спиной. Жар от него шел, как от хорошей электрической печки, и Данте малодушно подумывал даже использовать брата в качестве передвижного обогревателя. — К тому же разве ты не устаешь от постоянной поддержки этой формы? — Честное слово, было бы от чего уставать. Проблема больше в том, что я все еще не избавился от некоторых неудобств с нарушением баланса, — ответил Вергилий, не отвлекаясь от чтения какого-то насквозь желтого журнальчика, и свободным концом хвоста щелкнул чересчур любопытного брата по носу. Тонкая длинная царапина тут же без следа зажила, однако Данте все равно обиделся. — И, напомни-ка мне, кто из нас двоих чаще бывает на улице? Данте прищурился, всерьез задумавшись над этим вопросом, но быстро сдался. — Хм, наверное, Неро? Или Леди с Триш, но они практически никогда не возвращаются в агентство. — Тогда пересмотри свое раннее предположение и не отвлекай меня, пожалуйста. Хвост Вергилия по-прежнему находился на его коленях, так что Данте вернулся к прежнему занятию — пытался погладить брата так, чтобы ни на что не напороться и ни обо что не уколоться. Внешняя сторона чешуек была гладкой и почти что блестящей и трогать их было приятно, однако Вергилий постоянно непроизвольно ими шевелил, и порой Данте не успевал среагировать. А теперь к прежним царапинам на руках добавилась еще и дополнительная на лице — в общем, хвост действительно можно было приравнять к изощренному пыточному средству. Смахнув пальцем выступившую на губе каплю крови, тут же испарившуюся от жара их тел, Данте решил рискнуть. Осторожно ухватил конец хвоста, стараясь не привлекать к себе внимание Вергилия раньше срока, и, подтащив его ко рту, так же осторожно облизнул. Он и сам не понимал, чего хотел этим добиться, кроме случайных ожогов на языке, но на вкус хвост оказался неожиданно горьким и даже солоноватым. Если попытаться это сравнить с понятным человеку вкусом, хвост Вергилия ощущался как пыльный раскаленный камень, на который кто-то бросил пригоршню соли. Как понял в итоге Данте, особой чувствительностью эта дополнительная конечность не обладала, и он только зря поджарил себе слизистую рта. Вергилий ни на секунду не отвлекся от своего увлекательного чтива и даже не сделал вид, что заинтересован происходящим. — Когда я называл тебя черствым и каменным, — произнес Данте, аккуратно проводя пальцами по острым шипам, — я не думал, что так оно и есть. — Ты сделал что?.. — уточнил Вергилий, отложив журнал и повернувшись к брату. Отчего-то ему чувствовался большой подвох в словах Данте, и он был склонен доверять своей интуиции. — Я решил попробовать твой хвост на вкус, — просто ответил Данте и продемонстрировал практически заживший язык. Ожог оказался обширным, и регенерация не смогла справиться с ним так же быстро, как с царапинами. — Отвратительно на самом деле. Вергилий замер на секунду или две, недоумевая, а потом тихо рассмеялся. — Это самая глупая вещь, о которой я в последнее время слышал, — все еще посмеиваясь, сказал он и притянул Данте к себе — на этот раз руками, а не хвостом. Теперь они сидели, прижавшись плечом к плечу, и хвост Вергилия мелко подрагивал, будто бы от сдерживаемых чувств. Данте решил взять на заметку это наблюдение и использовать его против обычно безэмоционального брата. — Я даже не буду спрашивать, зачем ты это сделал, — вздохнул Вергилий и мягко коснулся губами щетинистой щеки Данте. — Я бы и не сказал, — в тон ему произнес Данте и, немного подумав, добавил: — Потому что я и сам не знаю, зачем это сделал. Твой хвост такой странный: вроде бы демонический и совершенно бесполезный в быту, за все цепляется, нарушает баланс и как дополнительная конечность он не очень. Разве что горячий очень, — тут Данте запнулся и взглянул на Вергилия, — и красивый. — Красивый... — задумчиво повторил Вергилий, коснувшись подрагивающих чешуек. Казалось, он никогда не рассматривал свой хвост и свою демоническую форму с такой стороны. — Разве человеческие стандарты красоты распространяются на демонов? — Я не говорил, что пользуюсь человеческими стандартами красоты, — хмыкнул Данте. — Мне и собственных прекрасно хватает. Вергилий покачал головой и снова замер, прижимаясь к плечу Данте. Хвост послушно лежал на их коленях, и жар от него шел, как от хорошей электрической печки — таких в мире людей точно не найдешь. Вергилий чувствовал необычайное спокойствие и умиротворение и хотел продлить этот миг еще на чуть-чуть. Уловив настроение брата, Данте просто сидел рядом и поглаживал чешуйки — он наконец-то понял, как можно избежать их острых граней. Пожалуй, именно к такой идиллии они и стремились все это время.