Железный Человек

— Дмитрий Николаевич Билан, Вы задержаны по подозрению в незаконном удержании и покушении на жизнь и здоровье Лазарева Сергея Вячеславовича. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Билана задержали и вывели из тёмного помещения. А я, подозвав Мартина, попросил его забрать труп Дмитрия и приписать это к судебному делу. В помещение влетел Александр, мой водитель, вместе с бригадой скорой. — Там ещё один человек. Алан. Отвезите его в самую лучшую клинику и сообщите родственникам, что с ним все в порядке. Где Полина? — Ей запретили сюда заходить, она на улице. Я взял пиджак у Александра и прикрыл им свой оголенный торс. Вероятно, я сейчас выгляжу не самым лучшим образом, но она все поймёт. Выйдя из тёмного помещения, я почувствовал себя каким-то инопланетянином. Солнечные лучи ослепили меня, поэтому мне понадобилось время, чтобы привыкнуть. А свежий воздух был настолько свежим, что у меня закружилась голова. Привыкнув, я посмотрел в сторону машины и увидел Полину. Она выглядела просто ужасно и, кажется, она очень похудела. — Глаза красные. Оплакивала погибшего босса? — Это слезы радости. Не надо работу искать. — Она улыбнулась сквозь слезы, и не в силах больше сдерживать свои эмоции вжалась в меня и крепко-крепко обняла за шею. Я зашипел. — Извини, поехали в больницу? — Ты с ума сошла. Я хрен знает сколько находился в этом подземелье без еды, воды и душа. — Но тебе нужно ко врачу и как можно скорее! — Мы сели в машину. — В больницу, Алекс. — Алекс, ну слушай это ненормальную и вези нас домой, — приказал я. — Лазарев! — Гагарина, я хочу сходить у себя дома в душ. Выпить твой вкусный кофе и обожраться яичницей. — Я посмотрел на неё. — Прошу. — Хорошо. Я увидел, как Алана сажают в карету скорой помощи. Это однозначно не последняя наша встреча. Я уверен. Даже отъехав от этой заброшенной больницы, я не мог поверить в то, что сейчас происходит. Я рядом с Полиной и это не галлюцинации. — Сереж, с прошедшим Днём Рождения, — она поцеловала меня в щеку. — Ты выбрала самый подходящий момент. — Обсудим это позже? — Бесспорно. Мы зашли домой, и я сразу же пошёл в душ. — Тебе помочь? — Да, было бы неплохо. — Все будет нормально, правда? — Какое там нормально? Ты же живёшь со мной. — Я взял ее за руку и повёл в ванную. Каждый раз, касаясь руки своей девочки, я не мог поверить в то, что это действительно наяву, а не очередной плод галлюцинации после удара в челюсть. Мне было сейчас очень хорошо. Сняв с меня грязную одежду, Полина осмотрела меня вдоль и поперёк. — Ты смотришь на мой член? — Лазарев, ты дурак! — Раздевайся и иди ко мне. — Но тебе же будет больно. — Мне будет ещё больнее, если ты не примешь со мной ванну. Пока я наливал воду и добавлял немного соли и пены, Гагарина раздевалась и наконец-то села ко мне в ванну. Горячая вода вместе с солью обволакивали мои раны, от чего мне становилось не по себе. Голова кружилась, а события прошедших дней крутились в моей голове. Первое время мы не разговаривали, а лишь наслаждались присутствием друг друга рядом. Я засмеялся. — Ты чего? — Ещё пару дней назад я лишь мечтал о том, чтобы так лежать, касаться тебя и впервые коснуться твои губ. Думал о том, когда же он меня прикончит. А сейчас я, в прямом смысле, спасён. — Полина слегка коснулась моих губ и углубила наш нежный поцелуй. Да, мне было больно, но эта была приятная боль. — Зачем ты поехал к нему? — Потому что он сказал, что ты там. — Правда? — Да. Я позвонил тебе, но у тебя было недоступно, и я сразу же помчался. Это, конечно, не курорт, но условия были достаточно неплохими. Я засмеялся, но, увидев лицо Полины, осознал, что это неуместная шутка. Все мое тело потихоньку начинало ныть от боли. Полина взяла губку и намылила ее. — Будет больно, скажи. — Я кивнул. Она осторожно проводила по каждому окровавленному участку кожи. Ее касания были самыми нужными сейчас. Мне хотелось о многом ей рассказать, но я понимал, что нам двоим и так очень тяжело. Я повернулся спиной, позволяя тщательно отмыть и ее. Посмотрев вниз, я был поражён от того, насколько я грязный. Полина заплакала, прижавшись к моей спине. — Я так боялась, что, когда мы туда приедем, мне скажут, что ты умер или вовсе вынесут мне твой труп. Черт возьми, я почти сошла с ума. Я не могла нормально есть и спать. Я думала, что я никогда… Что я больше никогда тебя не увижу. В твой день рождения я надеялась, что ты зайдёшь в гостиную и скажешь, что это глупый розыгрыш. А сейчас я смотрю на твои синяки, царапины, порезы и думаю, насколько это все серьёзно. — Всхлипы Гагариной превратились в громкие рыдания. — Ты у меня очень сильный, мой железный человек. — Тише, все позади. Я рядом, и мы посадим Билана за решетку. Я повернулся к Полине и вжал ее в стену душевой кабины. Мы слились с ней в страстном поцелуе, и я прошёлся руками по всему ее телу. Мне безумно хотелось войти в неё, но я понимал, что сейчас — это не то, что нам надо. После душа Полина переодела меня в чистую одежду и мы вместе пошли на кухню. Я был чертовски голодным, и я боялся, что сожру сейчас весь холодильник. — А тебе старичок отдал мою цепочку? — О да, когда этот бомж пьяный забрался в офис и кричал, что без встречи со мной никуда не уйдёт, все перепугались. Но когда он показал эту цепочку, я поняла, что он не врет. Он ее протянул мне и долго молчал, и мое сердце ушло в пятки. Я надеялась, что он не скажет, что ты мертв. — Так и знал, что он все бабки, что я ему дал, пробухает. — Полина принесла мне мою цепочку, и я снова положил ее в карман. — Если б не этот бомж, я, наверное, до конца жизни своей тусовался в том подвале. Полина поставила передо мной кофе и яичницу, которую я моментально умял. Осознав, что я до сих пор голодный, я попросил приготовить мне что-нибудь посытнее и побольше. Поля слегка улыбнулась. Нам вдвоём было тяжело друг без друга. Я хотя бы знал, что она меня ищет, а вот она даже понятия и не имела, где я и жив ли я вообще. После плотного приема пищи мы поехали в больницу, где мне сделали полное обследование моего тела. На удивление, кроме рассеченных брови и губы, небольшого сотрясения мозга, многочисленных ушибов и перелома носа, у меня ничего сверх серьёзного не было. Врачи сказали, что мне очень повезло. Пока мне зашивали бровь и губу, Поля стояла с главным врачом и что-то обсуждала, одновременно записывая в телефон. Вероятно, лекарства, которые мне нужно будет пропить. — Видишь, я силён как бык. — Я показал свои сильные руки и почти взвыл от боли. — Ой ладно, но скоро буду таким. — Поехали домой, тебе нужно хорошенько выспаться. — Я так хочу стейк с кровью, креветки и пасту. Давай заедем поужинать? — Поля вопросительно подняла бровь. — Я не ел несколько дней! — Я закажу на дом. — Вот, так замечательно. Расскажи мне про работу. — Новости о твоей пропаже разлетелись очень быстро. СМИ трезвонили, выпускай желтуху. Совет директоров не знал, что делать. Сотрудники находилась в трауре. Но все понимали, что работа должна идти дальше, потому что все верили в твое возвращение. Премьерить песни никто из артистов не решался без твоего одобрения. Билан устраивал конференции несколько раз и рассказывал, что новость о твоём отсутствии его расстроила. Когда он пришёл на конференцию со сломанной рукой, я поняла, что дело нечисто, а потом появился этот бомж. — Лейбл не хотели выкупать? — Билан хотел, но я ему сказала нет. Совет директоров пытался меня убедить, но я сказала, что без тебя и Димы мы решать ничего не будем. — имя «Дима» пронизало мое тело. — Сереж, все хорошо? Ты побледнел. — Да, все отлично. Мы должны поехать к следователю или куда-то ещё? — Нет, они сами приедут завтра. — Хорошо. По дороге домой мы молчали и только держались за руки. Иногда мне казалось, что сейчас мой рассудок снова вернётся ко мне, и я погружусь в ту темную комнату, где много крови и запах трупа. Эта ситуация меня многому научила, а так же многое отняла — Билан был прав, что Кузнецов — это мой фундамент, без которого я не я. Но Дима был уверен в том, что у меня все получится и без него, и я ни в коем случае не должен его подвести. Когда мы приехали домой, наша еда из ресторана уже была в доме. Поблагодарив Александра, я попросил его остаться у нас во благо моего успокоения. После согласия мы все пошли вкусно ужинать. Мы так и не обмолвились ни одной фразой, и я благодарен им за то, что они не нарушают тишину. В моей голове полный кавардак, от которого я не знаю как избавиться. Как только я начинаю выстраивать одну линую, моментально нарушается и вторая логическая линия. В голове куча вопросов, на которых так мало ответов, но я надеюсь, что завтра шериф мне обо всем расскажет. Полина отправилась в спальню стелить нам постель, а я остался внизу и начал думать. Почему бы мне не заняться новым проектом с Аланом, а Полю назначить генеральным директором «Лазпродашкн»? Она опытная и уже умеет отличать проходные песни от хитов. Мне нужен преемник. — Пойдём в кроватку? — Я назначу тебя гендиректором. — Ты успел выпить, да? — Да, водички из-под крана. — Я посмотрел на неё. — Сегодня что-то между нами промелькнуло… — Да, на все 12 процентов! — Наконец-то чувство юмора Полины Сергеевны вернулось. — Не отказывайся от этого, прошу. Лазаревпродакшн — твой ребенок. Ты заслужила… — Я ухмыльнулся. — 12 процентов славы. — 12 процентов? — Ладно, могу уступить еще 5. Полина засмеялась и села ко мне на диван. Не понимаю, почему я раньше не сделал эту женщину своей? Коснувшись ее губ, я углубил наш поцелуй и пытался взять Полю на руки, но я лишь скрючился от боли. — Не думай, что ты слишком толстая. Просто на курорте на том темном побережье я слегка повредил рёбра. — Вау, да ты Бог юмора. Если я стану гендиректором, ты, вероятнее всего, в стенд-ап подашься? — Вот блин! Да как ты только догадалась? Взяв свою девочку за руку, я повёл ее в спальню. Полина попросила меня поднять руки, и я выполнил просьбу. Она намазала все гематомы специфическим на запах средством, который напомнил мне запах темного царства, в котором я был заперт. Отрицательные воспоминания вонзались в мою голову, но я всячески их отгонял мыслями о руках Полины, блуждающим по моему телу. Она — мой свет. — Боже твоё лицо, — Полина провела подушечками пальцев по моим ранам на лице и заплакала. — Эй тише, детка, — Я вытирал ее слезы. — Давай я тоже скажу: «О боже, твоё лицо» и начну плакать, что же ты подумаешь? Ее звонкий смех заполнил всю комнату. Поля осторожно легла на меня. Я приставил палец к ее губам. — Я продержался несколько дней в заточении, и я думаю, что готов целую ночь продержаться ещё и в твоём заточении, — Полина взяла мой палец в рот и облизала его. — Хочешь целую ночь во мне ? — Она поцеловала меня в губы, качнувшись бёдрами. — Это очень впечатляет. Но не сегодня, Серень. — Впервые ложусь с девушкой в кровать и не занимаюсь с ней сексом — Полина злобно посмотрела на меня. — Ладно-ладно, я исключительно с тобой хотел засыпать, просыпаться и заниматься сексом. — Ты просто тугодум, вот и все. Правила, ой нельзя нарушать правила. Ты уволен, нарушил правило. — Передразнила меня Гагарина. — Просто признайся, что ревновал, поэтому уволил Макса. — На работе ты все равно будешь называть меня Сергей Вячеславович или босс. — Конечно, а то мало ли кто подумает, что мы живёшь вместе, ты отзываешься на Сереню, спишь со мной в одной кровати и умоляешь меня приготовить тебе яичницу. Мы вместе с ней уже долгие годы, у нас выстроилось доверие и сейчас самое лучшее время, чтобы перейти на новый этап отношений. Я улыбнулся и, чмокнув Полину в губы, притянул к себе. Мои мысли были наполнены положительными воспоминаниями с Полиной.