Железный Человек

Моя психика никак не могла отойти от ряда отрицательных событий в моей жизни. Сегодня мы хороним Диму, и мысли об этом даются мне намного тяжелее, чем я сидел бы с ним в закрытом помещении. Мы с Полиной приехали на кладбище и пошли к людям, которые уже стояли вокруг открытого гроба. Я видел иного Диму. Это не тот Дима, который запомнился мне при жизни и который уже был мертвым. Может, все это в моей голове и, на самом деле, это неудачная игра моей психики? — Поль. — Да, малыш. — Она осторожно взяла меня за руку. — Это точно Дима? — Да, а что такое? — Он такой… другой. — Любимый, в моргах их гримируют и готовят к похоронам, чтобы родные и близкие запомнили умершего родственника красивым, а не синим и уродливым. — А что делать мне, если я помню как он выглядел? — Ком встал поперёк горла. Полина не ответила мне, а лишь приблизилась к моим губам и сладко поцеловала, пока никто не видел. Я смотрел на Диму, лежащего в гробу, и мои слёзы лились по щекам. Разумеется, рано или поздно мы все умрем: но я не думал, что так скоро мне придётся хоронить своего друга. Боль кричала во мне, огонь полыхал, и я не мог поверить в то, что все действительно правда. После речи падре, близкие и родные люди Димы начали рассказывать истории, связанные с ним. Слезы, не стесняясь, лились по моим щекам, и я старался незаметно их скинуть. Я прекрасно понимал, что и мне стоит что-то рассказать, но я не смогу. Каждый раз, смотря на него, в голове всплывают яркие картинки того заточения: как привязанный Кузнецов стоял на коленях, а над ним стояли великаны; как один из подчинённых Билана приставил пистолет к виску и выстрелил; как Дима лежит в своей же крови на холодном и грязном полу. Я уже не слушал людей, а был полностью погружён в свои мысли. Все настолько лицемерные, что меня тошнит. Почему все на похоронах говорят о людях то, что не могли сказать при жизни? — Сергей Вячеславович, Вам слово, — обратился ко мне падре. Я подошёл ближе к гробу, и я боялся, что мой страх — снова ощутить этот мерзкий запах — станет явью. Но страх оказался неоправданным, и я устремил свой взгляд на Полину, которая стояла рядом с Аланом. — По понятным причинам мне тяжело сейчас говорить, — сказал я, опуская взгляд на свои ботинки. — Дима был тем самым человеком, который стал для меня моим старшим братом, которого у меня никогда не было. Он всегда знал, что я испытываю и какие слова нужно сказать, чтобы успокоить меня. Если бы не он, я не довёл бы до идеала свой лейбл. — Я откашлялся, пытаясь подавить подходящую истерику. — Нет, он не мой… Он наш. Все вы знаете при каких обстоятельствах геройски погиб Дмитрий Сергеевич, и мужчина, от чьей руки он погиб, сказал мне, что Дима — это мой фундамент, и что я теперь без никто. Я согласен с ним, я — никто. Он был моим фундаментом, благодаря которому я дошёл до такого величия, и он моя главная поддержка в этом мире, которой меня лишили. Дима умер, и такого больше никогда не будет. — Я опустил свой взгляд в гроб и истерически заскулил. — Простите. Дим, я буду благодарен тебе за все до конца своей жизни. Твоя смерть не зря, потому что я сделаю все, чтобы отомстить за тебя. Перед смертью ты сказал мне. — Я заплакал, но продолжал говорить сквозь слезы. — Ты сказал, что ты мне веришь и уверен в том, что все получится. Я не буду останавливаться и пойду дальше. Покойся с миром, мой лучший друг. Нагнувшись в гроб, я поцеловал своего друга в лоб и не мог от него отойти. Такой холодный. Слезы предательски лились, и я хотел прыгнуть к нему, оставшись там навеки. Но, взяв волю в кулак, я вернулся к Полине и взял ее за руку. Слезы продолжали стекать по моим щекам, и я не хотел их останавливать. Пускай все видят — мне надоело играть в сильного. После завершающих слов падре гроб опустили в вырытую яму и принялись закапывать. Я не мог поверить в то, что это происходит. Почему так происходит? Почему лучшие умирают? Кто дал право Богу решать, кто достоин, а кто нет? Насильники, убийцы, путаны и алкоголи живут до посинения, а хорошие люди погибают и умирают в раннем возрасте. Могилу окончательно закопали и все разошлись. Ко мне подошёл Алан и выразил свои соболезнования, а я напомнил ему про проекты. Я рассчитывал на согласие, но вместо этого, он позвал меня на месяц в Азию, чтобы обучить меня всей технике и заверил, что лучше меня никого не будет в этой стране по IT и всех прилегающих наук, которые мне нужно будет изучить, чтобы достичь наивысших результатов. Я обещал ему подумать и сообщить позже, на что он кивнул и ушёл. Приехав в офис, мои эмоции полностью вышли из-под контроля, и я разнес весь свой кабинет. Я кричал, рыдал и пытался взять себя в руки, но у меня ничего не получалось. Я бешено заорал на весь кабинет, пытаясь выгнать всю боль из тела. Но она не хотела пропадать, а лишь ещё неприятнее отдавалась в моей душе. Я кинул в стену кувшин. Тысячи разбитых крупинок разлетелись по кабинету, но мне было плевать. Я медленно умираю. Ударяя кулаками в стену, словно по груше, я разбил свои костяшки в мясо, но даже кровь, струившиеся по рукам, меня не останавливала. Я уверен, что все слышали, что происходит, но никто не решался зайти и остановить меня. Однако, в кабинет ворвалась обеспокоенная Гагарина и подбежала ко мне, пытаясь меня остановить. Она встала между мной и стеной, и я больше не был в состоянии стоять на ногах. Я упал на колени и завыл. Боль полностью поглощала меня и уничтожала мою душу. Поля села ко мне на пол и я положил голову ей на грудь, зарыдав ещё сильнее. — Мне больно, мне очень больно, — я обнял ее. — Я не знаю, как мне дальше жить. Я не знаю, что я должен сейчас делать с лейблом. Почему Билан убил его, а не меня? Скажи мне, что он ему вообще сделал?! Я не должен был жить, я должен был умереть, но вместо это я похоронил, сука, лучшего друга. Он умер из-за меня! Понимаешь, если бы не я, Дима бы туда не приехал. Все было бы хорошо. Он затащил его туда под предлогом, что там есть я. — Пожалуйста, не говори так, — Гагарина вытирала мне слезы и пыталась держаться. — Жизнь Димы была прожита не зря, поэтому ради него ты должен встать и идти дальше. Ты приехал туда из-за меня, я так же могла говорить, если бы с тобой что-то случилось! — У меня больше нет сил идти дальше. Я не хочу. — Слезы заканчивались, но моя истерика даже не пыталась останавливаться, из-за чего у меня начинался какой-то дикий мандраж, из-за которого я не мог даже нормально говорить. Я проглотил слюни и глубоко вздохнул. — Я больше не могу так, Полюшка. Мне очень тяжело. И я, кажется, умер внутри. — Поехали домой, тебе не нужно было приезжать сюда после похорон. — Я думал, что будет легче. — Не будет легче. — Она подушечками пальцев стёрла слезы с моих глаз. — Я люблю тебя. Поехали домой. Поля взяла мои вещи, и мы вышли из моего разбитого кабинета. Сотрудники жалобно смотрели на меня, но мне было абсолютно все равно. Мой внутренний мир сломлен окончательно, и я не знаю, где теперь искать силы, чтобы двигаться дальше. Целую неделю я не выходил из дома, более того, даже не выходил из своей постели. Но за похоронами следовало ещё одно важное событие — судебный процесс над Биланом. К моему счастью, суд был закрытым, поэтому надоедливых папарацци, которые после решения суда будут писать жёлтые статьи, отсутствуют. Глядя на Билана, мне хотелось сорваться и разнести ему лицо. Убить, задушить и застрелить, но вместо этого я спокойно сидел с Алексис и просто молчал. Но своим молчанием я очень многое говорил. Адвокат убийцы действительно старался доказать, что подсудимый невменяемый, но у него этого не получилось. Проблемы психики начинаются задолго до совершенного преступления, а не в один момент совершения или после. Когда он осознал, что судья принимает все протесты моего адвоката, пытались все повесить на убийство в состояние аффекта. И я решил вмешаться. — Прощу прощение, судья и суд присяжных, я протестую. Возможно, у меня недостаточно компетентности для этого и я что-то не понимаю, — Я встал и задал вопрос. — Состояние аффекта это моментальное явление, но на протяжении нескольких недель Билан Дмитрий Николаевич совершал весьма странные действия: вломился в мой офис, преследовал, угрожал и в конечном счёте совершил массовое насилие над моим телом и убийство моего друга и по совместительству партнера, и все из-за того, что он был под состоянием аффекта? — Ваш протест принят. — Судья ударил молотком. Я повернулся к Полине и улыбнулся ей. Когда доказательства оппонента закончились, слово дали моему адвокату. Алексис объясняла вполне достойно, аргументируя каждые представляемые обвинения. Разумеется, адвокат Билана пытался протестовать, но судья отклонял все протесты. Суд присяжных, посмотрев видео-доказательства и выслушав обе стороны, приняли единогласное решение, что Билан виноват по всем статьям. Судья от имени государства обвинил Дмитрий Николаевича Билана виновным в незаконном задержании меня, Алана и ещё несколько лиц, которые всплыли в процессе разбирательства, а так же в убийстве Димы, взлом и нелегальное нахождение на чужой территории с порчей имущества, посадив Билана за решётку на пожизненный срок без права повторного рассмотрения дела. Выйдя из суда, я направился в туалет и, опираясь на раковину, зарыдал. В последнее время я слишком много плакал и эта слабость для меня непривычна. Дверь туалетной комнаты открылась, и я, выпрямившись, посмотрел в отражение зеркала. Морщины на лбу, бледное лицо и красные заплаканные глаза — просто мужчина мечты. Я брызнул водой на лицо, вытер салфеткой и вышел из туалета. Поля стояла рядом и посмотрела на меня. — Все хорошо? — Да, Поль. Поехали на кладбище к Диме, у него сегодня 9 дней. — Хорошо. — Взяв меня под руку, мы вышли из здания суда и направились в машину. Я попросил Полину остаться в машине, потому что мне нужно было побыть наедине с ним. Взяв букет цветов, я вышел из машины и направился к могиле своего лучшего друга. На памятнике красовались его инициалы и фотография, на которой он улыбался. Я положил букет на могилу и провёл пальцами по ребристым буквам памятника. Из-за нахлынувших эмоций, я упал на колени и зарыдал, как мальчишка. — Дим, мы это сделали. Он наказан. Теперь он в пожизненном заточении, которого абсолютно заслуживает. — Я заистерил сквозь слезы. — Прости меня, пожалуйста. Прости, что не могу держаться. Прости, что во время твоей жизни так мало говорил, насколько мне важен ты и твоё мнение. Если бы я только мог все изменить, я каждый день относился к тебе подобающе, а не как мудак. Мне тяжело без тебя. Пожалуйста, пускай это будет все галлюцинацией. Мне столько тебе нужно рассказать, стольким поделиться, а тебя нет. Ты умер… из-за меня. Я до сих пор не могу привыкнуть к этому. Мне каждый раз хочется зайти в твой кабинет и побесить тебя, хочу набрать тебе и пригласить выпить. Но я больше не имею такой возможности. Стоя на коленях около могилы своего друга, я выплакал все слёзы. В какие-то моменты мне казалось, что я чувствую присутствие Димы рядом. — Меня ждёт Полюшка. По твоему совету, я наконец-то нарушил грань наших рабочих отношений. Мне жаль, что я в очередной раз не слушал тебя. Пока, но я скоро приду. Бесспорно я до конца жизни буду винить себя в произошедшем и вряд ли смогу себя простить. Лучшие люди умирают, а худшие гуляют на свободе. На следующее утро я собрал пресс — конференцию, на которой объявил о разработке некоторых секретных проектов, поэтому в ближайшее время я могу залечь на дно. А также сообщил, что отныне генеральный директор — Полина Сергеевна — работает исключительно под руководством владельца лейбла, а не совета директоров. Лица совета директоров померкли, но большей каплей стало официальное заявление, что я, будучи генеральным директором, распустил совет и отныне его больше нет. Пока Полина работала, я сидел дома и ничем не занимался. Весь «ЛазаревПродакшн» был ее плечах, а я лишь приезжал на действительно важные встречи, подписание документов и пресс — конференции, которых, к сожалению, стало ещё больше, чем раньше. Мне не становилось легче, но с каждым днём приходило осознание ситуаций. Большая часть страны положительно восприняла информацию о том, что отныне генеральный директор лейбла — это Полина Сергеевна Гагарина, но министерство культуры было одной из немногих организаций, которых данная новость не обрадовала. После очередной конференции я отправился домой вместе с Александром и позвал к себе в гости Алана, чтобы в очередной раз обсудить все детали нашего проекта и попробовать его убедить научить меня всему здесь. — Сереж, мы же говорили об этом. Ну, эта идея была твоей, и я не хочу ее реализовать вместе с тобой. Я согласен тебя научить всему: IT, созданию искусственного интеллекта, основе физике и химии. Но я хочу постичь дзен и наконец-то отпустить эту ситуацию. Разве ты не хочешь? — Я хочу, очень. Но есть ряды причин: одна из них — я не могу оставить Полину. Да и одного она меня явно не отпустит, потому что будет сильно переживать. — Через три часа у меня самолёт в Сингапур, если ты решишься, я буду рад. Если нет, то по приезде я сообщу тебе, как меня найти. — Хорошо, удачи тебе, друг, — попрощавшись, я проводил Алана и вернулся обратно в дом. Мои мысли были вокруг Азии, Сингапура и Алана. Совсем скоро вернётся Поля домой и я хочу с ней все обсудить, аргументировать причины поездки и, возможно, она передумает и даст мне добро. Я достал плойку и начал играть. Черт возьми, мультимиллиардер играет в приставку и деградирует, пока его женщина работает. Кому расскажешь — засмеют. Входная дверь открылась, и я услышал любимое: «Серень, я дома». Так, Лазарев, собери свои яйца в кулак и просто поговори с ней. — Чем сегодня занимался? — снимая туфли, поинтересовалась Полина. — Тем же самым, чем и вчера, и позавчера. — Ну малыш, найди себе какое-нибудь интересное занятие. — Полин, я хочу поехать с Аланом в Сингапур. — Сереж, нет. — Черт возьми, да почему? Почему ты сейчас реализуешь все свои проекты, а я тусуюсь дома и дай бог сгоняю на скучную пресс — конференцию, чтобы поторговать еблом? — Да потому что я не хочу, чтобы ты куда-то ехал, ясно? — Она начала кричать на меня в ответ. — Ты похоронил друга, ты увидел Билана, и ты не умеешь сдерживать свои эмоции! Тебе мало здесь специалистов, которые могут тебе помочь или что?! — Мне нужен только один специалист и он меня примет только в Сингапуре. — Хорошо, выбирай: либо я, либо Сингапур. — Ты вообще понимаешь, что несёшь?! Это равносильно тому, что я скажу тебе. Ебать выбирай: сидишь со мной дома, пузо отжираешь или работаешь. — Ну поехали… Разругавшись в хлам, мы разошлись по разным комнатам, и я начал взвешивать все «за» и все «против». В итоге, положительных сторон этой поездки было больше, чем отрицательных. Полина будет бузить, но потом она меня поймёт и простит. Взяв самые необходимые вещи, я закинул их в чемодан. Я собирался уже уйти, как в дверь вошли: — Всё-таки я надеялась, что я тебе буду важнее, чем работа. — Полин, я делаю это для нас. Мне жаль, что сейчас ты этого не понимаешь. — А мне жаль, что мы вообще нарушили с тобой грань рабочих отношений. Только не думай, что, когда ты соизволишь сюда вернуться, я буду сидеть и ждать тебя как верная жена. — Хорошо. Взяв чемодан, я поцеловал Полину в лоб. Я вышел из дома и набрал Алану. — Мы полетим на моем самолете. — Она отпустила? — Она отпустила наши отношения, но не меня в Сингапур. — Мне жаль. — Не стоит.