Brighter Days

Что-то не так, и из-за этого Тэхен не может ни на чем сосредоточиться еще в течение нескольких дней после признания Намджуна. Он в замешательстве. И, похоже, лидер тоже, потому что, когда он усадил Тэхена и сказал, что агентство стало утаивать от него информацию по делу Тэхена, он выглядел обеспокоенным. Возможно, Намджун просто хороший актер, но они знакомы уже почти год, и до сих пор он даже лгал плохо. Значит, скорее всего, он говорил правду, из-за чего Тэхен окончательно запутался. И что ему теперь делать? Выступить против босса и других людей, занимающихся его делом? Тэхен фыркает при этой мысли. Как будто они стали бы ему что-то рассказывать. Он играет в эту игру уже несколько месяцев — просто плывет по течению, позволяя взрослым разобраться с этим. Но до настоящего момента взрослые справлялись совершенно ужасно, так что, возможно, Тэхену следует в кои-то веки выступить против них. Тренировки продолжаются. Ноябрьские деньки сменяют один другой, как капли дождя, частенько падающие с серых облаков в последнее время, создавая лужу ничем не примечательного прошлого. Темнеет рано, и Тэхен вкладывается в большое теплое пальто, о котором так мечтал, когда жил на улице. Оно не супер-дорогое и не самое теплое, но всякий раз, надевая его, Тэхен чувствует удовлетворение и вспоминает, как сильно изменилась его жизнь за несколько месяцев. Хосок говорит, что ему идет это пальто, но Тэхен лишь отмахивается, коротко поблагодарив его. Однако когда Чонгук говорит то же самое, Тэхен еще две минуты ходит покрасневшим, надеясь, что младший спишет это на холодный воздух. Иногда Тэхен пересекается с Чимином в коридорах, и это все еще неловко. Но теперь они улыбаются друг другу, здороваются, расспрашивают о днях друг друга и идут дальше. Это не та дружба, которая у Тэхена впервые была с Чимином, которую он обнаружил в его сияющих глазах и ободряющих улыбках, но это определенно шаг в верном направлении. Однако Юнги с Намджуном все еще ворчат на него, и это точно не шаг в нужном направлении. Тэхен отказывается открыть лидеру тайну, которую тот так отчаянно хочет выведать. Иногда он подозревает, что Юнги донесет на него, но такое впечатление, будто рэпер держит рот на замке. Он все еще давит на Тэхена тем, чтобы тот сам во всем признался, но при этом сдерживает свое обещание молчать. Честно говоря, это приносит чувство облегчения, потому что если Юнги расскажет кому-нибудь еще, то доверие Тэхена к нему будет непоправимо подорвано. В целом, все вокруг все так же хаотично, запутанно и страшно, как и всегда, но Тэхен, честно говоря, и не хотел бы, чтобы было иначе. Насколько скучной была бы его жизнь, если бы у него не было проблем, держащих его в постоянном напряжении? На что бы тратил свободные часы, проведенные в обеспокоенных размышлениях? Тем не менее, он очень хотел бы знать, как там обстоит ситуация с мистером Кимом и внезапным исключением Намджуна из списка доверенных лиц. Что-то, кажется, не так со всем этим. Во вторник ночью Тэхен не может уснуть. Он уже больше часа ворочается с боку на бок, зажмуривая глаза и пытаясь расслабить уставшие мышцы, но без толку. Храп Намджуна все лишь усугубляет. Когда часы над постелью Чонгука показывают час ночи, Тэхен сдается и спускается по лестнице своей двухъярусной кровати, чтобы уйти. Он надевает ботинки, теплую куртку и уже собирается выйти из квартиры, когда позади раздается чужой голос, заставивший его подскочить на месте. — Куда ты собрался так поздно ночью? Это Джин, со взъерошенными волосами и уставшим видом, но даже с сонным взглядом и помятой одеждой он все такой же красивый. Тэхен завидует ему. Он хотел бы выглядеть так же хорошо, когда только-только встает с кровати. Это новое явление, что Джин стал оставаться у них на ночь чаще, готовит для группы и возит Чонгука в школу по утрам. Тэхен думает, что, может, это признак того, что их дебют уже близок, но это невозможно. Он знает, что этого не случится, пока ситуация не наладится, но все равно приятно, что Джин рядом. Он привносит в общежитие иную атмосферу, и теперь кухня выглядит чище и не пахнет горелой едой, как раньше. — Не мог уснуть. Я просто хотел прогуляться, — говорит Тэхен, пока его сердце все еще колотится внутри от неожиданности. — Не против, если я присоединюсь? Тэхен пожимает плечами, и Джин надевает свою куртку. Должно быть, они выглядят странно, когда разгуливают посреди ночи по улицам Сеула в пижамах и куртках. В основном они молчат, и только Джин иногда напевает себе под нос какую-то неторопливую мелодию. Ноябрьский суровый ветер обжигает щеки Тэхена. Ему следовало бы взять с собой маску, но теперь уже поздно возвращаться. — Намджун говорил со мной, — наконец произносит Джин, когда они решают остановиться на краю парка на скамейке. Вокруг никого нет — все разумные люди не покидают свои квартиры посреди ночи в такую холодную погоду. Тэхен, очевидно, не принадлежал к их числу, да и иногда ему просто хочется побродить ночью. Если бы он не был частью Big Hit, в такую погоду он бы все еще стоял на углу своей улицы каждый вечер, только вместо теплой куртки на нем была бы слишком уж легкая одежка. Если бы он, конечно, дожил самостоятельно до этого момента. Иногда, когда все вокруг становится слишком запутанным, ночные улицы по-родному успокаивают и дарят наибольший комфорт. Ему следует избавиться от этой странной привычки. — И о чем же он говорил? — спрашивает Тэхен. Он примерно представляет, к чему идет этот разговор, и теперь жалеет, что не отказался от предложения Джина сходить с ним на прогулку. — Есть что-то, что ты ему не договариваешь. — Тебе я тоже не скажу, — вздыхает Тэхен. В темноте он не может как следует разглядеть лицо Джина, но ему кажется, что черты лица старшего слегка вытягиваются от разочарования. — Но Юнги все знает, не так ли? — Юнги узнал об этом случайно, — Тэхен уже раздражен. Он понимает образ мышления всей команды, правда, но почему он должен делиться всем со всеми? Почему ему не позволено иметь свои секреты? Они же никому не навредят. Джин, должно быть, ощутил нежелание Тэхена продолжать разговор на эту тему либо по его холодному тону голоса, либо же по языку тела — он скрестил руки на груди и отвернулся от старшего подростка. — Тебе это может не нравиться, но я рад, что хотя бы он обо всем узнал, случайно или нет. Я уже говорил тебе об этом раньше, но тебе пора перестать нести на своих плечах тяжесть всего мира. — Хен, неужели обязательно нужно говорить метафорами со мной? — стонет Тэхен. — Я понимаю, что мне нужно делиться всем с вами, ребята. Но мне уже давно было не с кем поделиться чем-то, и для меня это не так просто. Почему вы не можете этого понять? Я уже знаю, что скрывать от вас историю с мистером Кимом и шантажом было плохой идеей, потому что это касается всех нас… — Гукки и Донхек до сих пор ни о чем не знают, — вставляет Джин с многозначительным видом. — …и они не узнают, если в этом не будет необходимости. Ты пообещал мне это. Но я пытаюсь донести до вас, что конкретно этот секрет не может поставить под угрозу положение Bangtan. Я хочу разобраться с этим сам, мне не хочется делиться этим. Не потому, что я не доверяю вам, а потому, что я не привык делиться чем-то личным. Мне нужны мои личные секреты. Мне было бы комфортнее, если бы о них никто не знал. Ну, возможно, это частично ложь. Его секрет вполне может поставить их группу под угрозу, а также он определенно не доверяет остальным участникам группы, боясь их негативной реакции. Ради всего святого, Тэхен сам злится на себя за то, что ему нравятся мальчики, как же он может ожидать, что другим будет на это все равно? Джин некоторое время молчит. Он смотрит на Тэхена так, как никогда раньше. С удивлением? Любопытством? Уважением? Тэхен не может точно определить; губы Джина поджаты, а брови сдвинуты вместе. Он смотрит на младшего с восхищением, словно никогда не видел его раньше, или, по крайней мере, в том свете, в котором видит его сейчас. На Тэхена так раньше никто никогда не смотрел, и из-за этого он чувствует внутри тепло. — Ты прав, — наконец говорит Джин и поднимает взгляд от лица Тэхена к небу. Луна скрыта за облаками. — У нас ведь тоже есть свои секреты. Например, у меня. И у Намджуна. Он не должен просить тебя рассказывать свои тайны, если ты говоришь правду и они безвредны. Однако если ты скрываешь еще одно темное прошлое, это может снова поставить под угрозу наш дебют… — Джин замолкает, хотя он очевидно шутит. Тяжелая атмосфера спадает, и Тэхен сдерживает улыбку. — У Намджуна есть секреты? У нашего Намджуна, который постоянно твердит мне делиться своими, потому что мы должны знать все друг о друге? И он что-то от меня скрывает? Расскажи. Джин хихикает и качает головой: — Извини, но если я расскажу, то это уже не будет секретом. Тэхен надувает губы, хотя примерно такого ответа он и ожидал. — Я рад, что мы поговорили, но, может, мы вернемся в общежитие? Холодно, — жалуется Джин, и Тэхен соглашается. На улице морозно и ветрено, и Тэхен уже не чувствует своих ушей. Когда они возвращаются в общежитие, усталость, наконец, настигает младшего, и он зевает. Они снимают куртки и наслаждаются теплом помещения, после чего бредут обратно в спальню, где их ждут уютные постели. Прежде чем войти в комнату, Джин останавливает Тэхена, положив руку ему на плечо и серьезно взглянув на него. — Не беспокойся так сильно из-за Намджуна, хорошо? Я поговорю с ним, скажу, чтобы он отстал от тебя, пока ты сам не захочешь все рассказать. Тэхен улыбается. Выходит устало, и это больше похоже на подергивание губ, чем на что-либо еще, потому что сон овладевает им быстрее, чем ему хотелось бы. — Спасибо, хен. ___ — Рождественская песня? — переспрашивает Юнги сквозь зубы, выглядя совершенно не впечатленным. — Звучит супер-весело! — восклицает Чонгук, сверкая глазами. Несмотря на то, что Юнги, судя по его словам, не особо заинтересован, Тэхен знает, что на самом деле это не так. Он видит это в том, как Юнги мотает ногой вверх-вниз, а в его глазах томится такая же искорка, как и в глазах Чонгука. Он понимает, что это значит. Как и они все. Рождественская песня означает создание их канала на YouTube. Первое представление себя внешнему миру. С кавером на песню «Last Christmas», величайшую рождественскую песню в мире. Это шажок к дебюту, к которому они так усердно готовятся. Конечно, это не означает, что он определенно состоится, но это уже что-то. — Мы сами напишем текст, — говорит Намджун, задумчиво почесывая шею. — Я вроде как уже закончил с большей частью, но, конечно, мы можем не трогать мои идеи, если у кого-то есть что-то получше. Атмосфера между мемберами в этот день напряженная, как никогда раньше, но в хорошем смысле. Чонгук подпрыгивает на месте от волнения. Юнги исчезает в грязной студии, бормоча что-то о написании текстов. Донхек напевает мелодию себе под нос целый день, а той же ночью Хосок поет эту же песню в душе, да так громко, чтобы все точно слышали. Чонгук присоединяется к нему из гостиной, пытаясь петь в унисон, но они явно терпят неудачу из-за стен. — Я из-за вас скоро оглохну, — усмехается Юнги. Как бы он ни старался делать вид, что ему все равно, Тэхен знает, что у него под подушкой лежит блокнот со всевозможными вариантами текстов рэпа для песни. Запись песни начнется только в середине декабря, но сама новость помогает ребятам завершить ноябрь на хорошей ноте. Это на шаг ближе к дебюту, который все еще так далеко, что его даже не видно на горизонте, и это дарит Тэхену чувство безопасности. То, что он сможет принять в этом участие, означает, что он в группе на постоянной основе. Благодаря этому ему легче спать по ночам, а также он меньше сомневается в том, что Намджуна будут держать вдали от всей этой ситуации с мистером Кимом. Если Тэхену позволяют участвовать в записи предебютной песни, значит, за кулисами все движется в правильном направлении. По крайней мере, Тэхен на это надеется.