Сказ о Тумане Хибари-сан

С самого утра под окнами четы Хибари крутилась подозрительная личность. Чёрная макушка неизвестного то мелькала за деревьями, то приближалась к крыльцу четырёхэтажки, заставляя Кагуру беспокоится. Старшие родственники сбежали в другую страну сразу же по приезде племянницы. Ответственностью в доме явно не страдали. Стоило догадаться, что владельцы квартиры в сто квадратных метров вряд ли будут примерными семьянинами. Их любимым детищем и единственной отрадой навсегда останется работа. Случись что, никто не заметит пропажу Кагуры. Питать надежды на двоюродного братца не приходилось. Кёя выглядел надёжным человеком, пока не раскрыл рта. С ним у Кагуры ещё возникнут проблемы. Впрочем, опасения всё-таки заставили наступить на горло гордости и прийти под дверь мальчишки. Комната оказалась пуста. Девочка решила дождаться его здесь, чтобы вместе отправиться в школу. Плетеное из соломы татами, кровать, письменный стол с вазой сухой лаванды — японский интерьер навевал тоску. Оттого приветственное «мяв» стало приятным сюрпризом. Жирнючий кот уверенно протиснулся в щель между оконных створок и привычно уселся на подоконник. Трёхцветный блохастик требовательно уставился на Кагуру. Лицо озарила печать понимания. Губы расплылись в улыбке, делая выражения лица донельзя довольным. — Что ты здесь забыла? — в двери возник Хибари. — Кёя-ку-у-ун, — елейно пропела девочка, — кто бы мог подумать, что ты любишь котиков. Фраза «полоснуть взглядом» приобрела буквальный смысл. Радужка братца вдруг стала не просто серой, а ртутной. Мозг вовремя подкинул, что ртуть — металл опасный. — Чтобы я больше не видел твой ананас на своей территории, — вкрадчиво сказал он, наводя отвратительное желание подчиниться. Казалось, вокруг родственников образовались электрические всполохи. Кагура признавала превосходство старшего, но сдаваться не собиралась. В обществе подростков нельзя показывать слабину. Впрочем, ни в каком нельзя. Сначала пристанут с просьбами, а когда надоест обременять себя чужими проблемами и ты наконец откажешь — съедят. Съедят и косточками не подавятся. Кагура прошла через пищевую цепочку с заучки в очках в заучку, к которой не стоит лезть. Вороные волосы Хибари зашевелились на затылке. Кагура приготовила швабру. Протяжное «мяв» вновь привлекло внимание детей. Котяра вальяжно почёсывал шею, чувствуя себя царём ситуации. Трёхцветные зверюги не зря считаются вестниками удачи. Кагура издала смешок и, отсалютовав братцу, вышла из комнаты. Для девочки оставалось загадкой, как детей оставляют на собственное попечение при длительных отъездах опекунов. Любопытное дельце для органов опеки. Или дело в другом? Пусть сверху жизнь выглядит привычной, но мир может разительно отличаться. Взять хотя бы новости из науки: с телефонами дела обстоят плохо, интернет есть далеко не у всех. В лучшем случае, Кагура живёт в прошлом, в худшем — развитие пошло по совсем другому пути. К примеру, учёные налегали на биологию. Тогда они могут выращивать искусственные органы, руки, ноги, но население плохо оснащено техникой. То же самое с законами. Есть ли здесь Декларация о защите прав ребёнка? Конституция? Была ли Вторая мировая война? История похожа на игру в домино: толкни одну фигурку и другие тут же поваляться следом. Опусти самое незначительное событие и мир изменится до неузнаваемости. А к лучшему или худшему покажет время. В Хибари Кёе девочка видела отрицательную сторону изменения. Коли ребёнка могут оставлять одного, каким человеком он вырастет? Кёя получился асоциальным, кровожадным типом, помешанном на дисциплине. Оттого его нежная любовь к котикам умиляла. По дороге до школы братец держался слишком далеко от Кагуры. Пусть девочка не относилась к последователям садо-мазо (а именно на этом строились отношения с Хибари Кёей), откровенное безразличие её совсем не устраивало. Особенно, когда рядом ходят подозрительные личности. — Кёя-кун! — она с удовольствием позвала братца по имени, наблюдая, как спина каменеет в сдержанном раздражении, — если ты убежишь вперёд, то я не найду школу. Фигура впереди затормозила. Однако Кагуру ждало разочарование. Её вовсе не ждали. Перед Хибари выросло недоразумение в форме младшей школы. Его чёрный помпадур из волос выглядел смутно знакомо. Не такой ли был у шпиона под окнами дома? Каких только чудаков не встретишь! Однако братец веселье Кагуры не разделял. Не пойми откуда в руках Кёи возникли деревяшки. Про себя девочка решила, что это ножки стула. Замах! Противник скуксился, даже не предпринимая попытки дать отпор. — Ты что, дурак? — воскликнула Кагура, не веря своим глазам. Секундное замешательство. Мгновенный разворот. И причудливое оружие встречается со лбом Кагуры. Девочка плюхается на землю. Нелепо, неуклюже, словно младенец, впервые вставший на ноги. По лицу растекается недоумение. С запозданием лоб обжигает болью. На коже налился синяк, обещавший перерасти в добротную шишку. Хибари нагло вскидывает голову, не удостаивая даже взгляда. Подай он руку или банально извинись, Кагура бы поворчала, но простила. Равнодушие ударило больнее, чем грёбаная ножка стула! Хибари удалялся в туман с видом собственного превосходства, а Кагура задыхалась от эмоций, открывая и закрывая рот. Рука потянулась к школьной сумке. Всё плохое, что только могло быть в душе, вылезло наружу. Обида и злость затопили разум. С необыкновенной прытью Кагура вскочила на ноги. Словно в замедленной съёмке: два шага до цели… — Познай, садист, мгновенную карму! …и что есть мочи припечатала учебниками аккурат в затылок старшего. Дожидаться ответной реакции Кагура не стала. Рванула так, что только пятки сверкали. Благо впереди маячила школа.

***

Процедура знакомства с классом представлялась Кагуре сценой из романтической комедии. По задумке она должна прелестной феей впорхнуть в класс и тут же заиметь внимание самого популярного мальчика. Для этого всего лишь нужно выйти к доске, написать своё имя и поприветствовать новых одноклассников, что девочка проделала безукоризненно точно. Однако от романтической комедии, осталась только комедия. Закон подлости, не иначе. Главное достояние параллели — ясновидящая Кагура или Кагура-третий глаз. Не то, что самого популярного парня — она даже последнего неудачника завоевать не могла. Раздражение на братца расцветало букетом алых цветов. Букетом, который девочка надеялась принести на его скорые похороны. Говорят, первое впечатление закрепляется за человеком до тех пор, пока не произойдёт что-то настолько крупное, что смогло бы перебить его. В первый школьный день Судьба успела подкинуть сразу несколько шансов реабилитироваться. — Эй, фонарный столб, посвяти сюда! — Расхохотались мальчишки. — Наивно полагать, что за свои смертные грехи придется расплачиваться на том свете. — Загробным голосом произнесла она. — Чаще всего прилетает уже при жизни. И всё-таки дурная натура взяла верх. Как бы не старалась Кагура держать язык за зубами, её остротами можно смело бриться. Не раз её вытесняли из компании по этой причине, не раз приходилось справляться с жизненными трудностями, просто потому, что гордость не позволяла обратиться за помощью. Со сменой тела ничего не изменилось. Если змея переселится в Антарктиду, она не перестанет быть змеёй. Кагура так и осталась змеёй с непозволительно ядовитой натурой. Стоит ли этому радоваться? По ходу расписания уроков репутация продолжала принимать новые обороты. Японский язык, история, японский этикет — один за другим, её опрашивали, проверяя уровень знаний, которых у попаданки априори нет. О чём говорить, если даже иероглифы собственного имени Кагура подглядела на семейном древе в доме Хибари. Особо впечатлительные хватались за голову. Кто-то, напротив, уничижительно кричал, что Кагура лентяйка, неуч и так далее по списку. С другой стороны, такие уроки как математика, естественные науки, домашнее хозяйство, девочка знала намного глубже, чем полагается в начальной школе. Несколько раз она добровольно выходила к доске, что ввело учителей в ещё большее недоумение. С удовольствием Кагура заметила, что втягивается в роль попаданки. Ей нравиться привлекать внимание, шокировать, слыть загадкой. До пожара девочка могла только мечтать о славе, пусть даже весьма сомнительной. В маленьком городке Намимори Кагура вдруг стала не просто странноватой отличницей, а героиней горячих сплетен. И европейская внешность только добавляла изюминку в формировавшийся образ. На уроке физкультуры Кагура привычно отправилась в медкабинет. Врача на месте не оказалось, поэтому девочка взяла на себя смелость прилечь на свободную кровать. К каждой койке прилагалась розовая шторка, полностью скрывавшая больного. Это был своеобразный индикатор, указывающий сколько учеников отлынивает от уроков. Сегодня, помимо Кагуры, отдыхал всего один. Шторка зашевелилась, являя взору его лицо. — Привет, — улыбнулся паренёк. На вид одногодка. Типичный японец: узкоглазый, черноволосый, правда, с каким-то синеватым отливом. Незнакомец обратил внимание на лоб. — А ты случаем не ясновидящая Кагура? — Предположил он. Глаз нервно дёрнулся. Парень прыснул в кулак. Поднял глаза и рассмеялся во всё горло. — Извини-извини. Слухами мир полнится. — И что же говорят? — С шипящими нотками спросила Кагура. — Что у тебя раздвоенный язык, как у змеи. Ты можешь плеваться ядом. С помощью третьего глаза во лбу ты предсказываешь дату смерти или превращаешь его в камень. А ещё из головы растёт ананас. — Что за глупое сравнение с Медузой Горгоной. — Здорово, что слухи оказались неправдой. Ты красивая! — Непосредственно заявил парень. Щёки покрылись пятнами смущения. — Кагура-чан, — улыбка незнакомца померкла, — побудь ещё немного ясновидящей. Скажи, что происходит с душой после смерти? Девочка замерла. Пронеслась мысль: «он понял», но такого не могло произойти. Кагура не знала, что навело ее одногодку на этот вопрос, она не знала, что заставило уголки его губ опуститься. Однако Кагура заметила до боли знакомую печаль в глазах, опустошение после потери близких и немой вопрос: «что делать дальше?». Кагуре очень хотелось донести — жить, но паренёк должен сам прийти к ответу. Поэтому она только сказала: — Когда люди умирают, они становятся кристально чистой росой, которую собирает жаворонок, пролетающий слишком близко к траве, — ровно, без единой запинки. — Когда люди умирают, они становятся звёздами, освещающими путь заблудившемуся страннику, — мягко опустить ладонь на жёсткие волосы. — Когда люди умирают, они становятся заснеженной слепящей вершиной горы. И когда из последних сил туда доберётся альпинист, с его глаз польются замёрзшие слёзы, потому что никогда в своей жизни он не видел столь безмолвной и величественной красоты. — коснуться лбом лба и заглянуть в широко распахнутые карие глаза. — Когда люди умирают, они становятся солнцем, заходящим за водную гладь. Лицо паренька пылало от неожиданной близости с девчонкой. Он ощущал её дыхание на своих губах. Он видел своё отражение в голубых глазах. А хрупкая ладошка так правильно зарылась в волосы. — Я не слышал ничего прекраснее, — низким и неуверенным голосом проговорил паренёк. Сглотнул, сделал над собой усилие, чтобы в следующее мгновение откинуться на подушку и улыбнуться во все тридцать два. — Так, значит, вот во что верят люди с Запада. Спасибо. Незнакомец ушёл, оставляя за собой тёплую радость. Вскоре появилась медсестра, обработала синяк и отпустила с миром. К счастью, урок уже подходил к концу. Школьники убирали спортзал. Кагура подхватила школьную сумку и благополучно отправилась домой. У ворот стоял Кёя. После приятного разговора в медкабинете девочка успела забыть утреннюю перепалку. Тем более, синяк уже не болел. — Травоядное, я как раз жду тебя, — Хибари впервые на её памяти улыбался. — Если хотела подраться со мной, надо было просто сказать. — К-Кёя-кун. Ты всё неправильно понял! — выставив руки вперёд, Кагура пыталась оправдаться. Но школьный день неминуемо закончился длительным забегом по городу. Отношения брата с сестрой перешли на новый уровень.

***

Возвращаться домой, где Кагуру поджидал разозленный Хибари, не хотелось, а живот уже скручивало в голодных спазмах. От её кровожадного братца одни проблемы. Поэтому приходится сидеть возле реки и от скуки бить воду. Ветер донёс запахи тушёного мяса, паприку, кориандр и смесь других не менее вкусных специй. Забыв обо всё на свете, Кагура побрела на запах, пока не наткнулась на кафе. Слегка приоткрытые фанерные двери демонстрировали внутреннее расположение помещения. То тут, то там стояли круглые столики, чуть справа расположилась барная стойка для заказов. Только соломенное татами напоминало, что дизайн выполнен в японском стиле. Никто не обратил внимание на маленькую гостью, а Кагура присматривалась к полной тарелке карри. Она убеждала себя, что не воровка, но столик выглядел покинутым, и на салфетке лежали чаевые. Выглядело так, словно специально для неё приготовили. Нет! Пусть хоть гром на дворе грянет, а доедать за кем-то она не станет. — Надо же, клиент даже не притронулся к тарелке, — приложив руку к щеке, нарочито громко сказала женщина. — Жалко выкидывать. Эй, ты, не хочешь забрать? Кагура не сразу поняла, что обращаются к ней. — Я? У меня нет денег. — Заплатишь нам работой, — Усмехнулась незнакомка, затягиваясь изящной трубкой. — Вот она, ждёт тебя на столе. Кагура была в шаге от отказа, но запах манил сильнее. В конце концов, она до неприличия обожала острое, а карри всем видом показывало, что перца там больше, чем риса. — Ну-фу-фу, только если Вы просите.