Сказ о Тумане Хибари-сан

Душные испарения после сливовых дождей никак не способствовали мыслительному процессу. Настоящее кощунство учиться летом. Пока во всём мире дети нежились на пляже, бедные японские школьники постигали науку беспалевного безделья. В воздухе летала ленивая дремота вперемешку с ожиданием летнего фестиваля.  — Ах, Ямамото-кун! — Влюблённо вздохнула Ами. — Сегодня он прям светится изнутри. Кагура закатила глаза. Если она не получит учебники до завтра, то возьмёт грех на душу: застрелиться! Или застрелит подругу. До тех пор приходилось делить парту с Хасегавой Ами, которая то и дело тянулась к окну. Ладно сидела бы рядом, но путь к нему пролегал через несчастную тушку Кагуры. В очередной раз девочка сдержала раздражение, наконец интересуясь: — Это который? — Капитан команды! Ямамото-кун прирождённый бейсболист. Я слышала, — Ами понизила голос, — его мама недавно умерла от болезни. Но он всё равно продолжает радовать нас своей улыбкой. Кагура пригляделась, узнавая среди игроков недавнего прогульщика. Если он и есть Ямамото-кун, то смысл разговора вставал на место. Нелегко ему пришлось, но раз уж кризис миновал — жить будет. — Юные леди, я вам, случайно, не мешаю? — привлек внимание учитель, красный от злости. «Не хочешь, чтобы у тебя на душе появился осадок? Не кипятись!» — хотела ответить Кагура, но сказала лишь: — Извините, мы все во внимании. Одиночка всегда порицается в японском обществе. Будь то обыкновенная прогулка или школьный обед желательно иметь при себе пару-тройку приятелей. Главный принцип воспитания детей: будь как все, ибо торчащий гвоздь забивают. Кагура успела знатно отличиться, что повлекло за собой неприглядные шепотки. Не то, чтобы её волновало мнение одноклассников, но на ананасовую голову и так хватало проблем с учёбой и нерадивым старшим братом, поэтому девочка познакомилась с Хасегавой Ами. Так совпало, что её лучшая подруга переехала в другой город, поэтому девчонка временно оставалась свободной для знакомств. Будто сама Судьба благоволила Кагуре, ибо ко всему прочему, Ами-тян оказалась достаточно недалёкой или, как принято выражаться в обществе, наивной, чтобы в полной мере оправдывать сволочную натуру подруги. Что взять с иностранки, не вникающей в тонкости восточной культуры? Тяжёлый учебный день подошёл к концу, и девочка с радостью выскочила из класса. Лето создано для сна, мороженного и речки, поэтому последний школьный день Кагура намеревалась потратить на получение учебников, чтобы больше о них не вспоминать. Ворчливая библиотекарша сначала отказывалась выдавать книги, но при должном нажиме услышала крик души. Уже дома, на лестничной площадке, Кагура подловила нежданного гостя. Мичиро-сан, полицейский из Осаки, приехал проверить подопечную. Прикинув, сколько ещё Хибари будет бдеть за любимой школой, Кагура пригласила мужчину на чай. Первым делом он добросовестно прошёлся по квартире, оценивая обстановку, задал несколько вопросов о старших Хибари, а затем разговор свернул на весёлые ситуации у него на службе. Видимо, идиоты остаются идиотами вне зависимости от момента. Хотя, ведь именно этим он и привлекал Кагуру. — Приходи в храм. Старик будет рад увидеть тебя. — С расслабленной улыбкой сказал Мичиро. Девочка скептично выгнула бровь. Являясь свидетелем их прощания, полицейский должен был оценить степень любви между монахом и сироткой. Стало даже интересно каким образом сошлись настолько противоположные люди. Свой вопрос Кагура озвучила вслух и получила ответ: отец. Всё встало на свои места — вмешалась госпожа Неизбежность. Вечером вернулся Хибари. Подружиться с ним так и не удалось, но в условиях совместного проживания пришлось прийти к компромиссу: дома драки не устраивать, уборка и готовка по дежурствам, каналы на телевизоре листать строго по расписанию. Они ведь составляли и подписывали письменный договор. Разве что за заверением авторитетных органов не обратились. Сначала Кагуру забавляла серьёзная моська Кёи. Особенно в розовом фартучке у плиты. Затем мир и покой приелся. Её хохолок создан исключительно для приключений. Оттого девочку подманивало добавить остринки в идеальные отношения. Ночью Кагура проснулась от внезапной идеи. В тюбик с шампунем братца потекла краска для волос, позаимствованная у тётушки Азуми. Только удовлетворив внутреннего демона, девочка смогла отправиться в кровать, коварно потирая ручки. Утром внезапный порыв мазохизма вызывал недоумение. Девочка не занималась подобной ерундой ещё с младшей школы. Минуту мозг пытался вставить кубик в круглое отверстие. Рука потянулась к лицу. Парадокс! Хибари Кагура ученица младшей школы. Стоило заметить раньше, что тело ещё как влияет на восприятие мира. Адаптировалась бы её сформированная личность в чужой стране, к другой семье, как же! Даже почти без депрессии и истерик. С другой стороны, открываются внезапные плюшки! Детский мозг растёт — очевидный факт, который в случае Кагуры принимает вид заманчивых перспектив. У обыкновенных смертных мозг развивается, впитывая рутинные навыки. На это уходит весь расход энергии и времени. Но Кагура рутинными навыками владеет: школьную науку более-менее знает, контактировать с людьми умеет, пусть и в своей манере, хозяйство держать способна. А значит время и умственные ресурсы идут на получение совершенно новых навыков. Играть на скрипке, учить китайский, углубиться в науку? Только пожелай! С такими мыслями Кагура добралась до школы, но держать их долго не смогла, поскольку с самого порога её обуяла атмосфера праздника. Летний фестиваль — грандиозное событие для школьников провинциального городка. За ним Кагура вдоволь насмотрелась по ту сторону экрана ноутбука, но, оказавшись в центре вихря… на ум приходило одно слово — радость. Словно в воздухе концентрировался ещё неизвестный науке атом радости. Он проникает в лёгкие как веселящий газ или наркотик, одурманивая даже самый крепкий разум. Его действие особенно чётко заметно в шумных компаниях, где градус счастья особенно зашкаливал. За летним фестивалем интересно наблюдать по ту сторону экрана ноутбука. Оказавшись в центре радостного вихря, Кагура чувствовала себя обманутой. Точно веселящий газ коснулся всех, кроме неё. Среди толпы людей девочка вдруг почувствовала себя бесконечно одинокой. Её обходили стороной, словно не было ученицы Хибари Кагуры. И каждый друг друга знал, каждый нарочито весело подплывал к палатке с данго, непринуждённо заводя беседу с продавцом. Одна Кагура стояла не у дел. Она насмехалась над глупой влюблённостью Ами, но сейчас подруга крутиться где-то рядом с предметом воздыхания. Она прекрасна и наполнена жизнью, пока её сердце и мысли заняты кем-то. У Кагуры не было даже этого. — Хасегава в последнее время совсем страх потеряла, — в тину самобичевания Кагуры проник чужой голос. — Ямамото-кун то, Ямамото-кун сё. Всё носиться за ним, как будто на такую страшилу кто-то посмотрит. В сердце кольнула обида. Ами дурочка, но грязных сплетен не заслужила. Зато у Кагуры было достаточно гадостное настроение, чтобы испортить его другим. — Ну-фу-фу, а вам и завидно. На вас-то Ямамото даже не смотрит, — ядовито ухмыльнулась она, выползая из тени деревьев. Компания всполошилась, точно курицы наседки при явлении хищника. Самая высокая выступила вперёд. Она превосходила Кагуру на целую голову, но отступать никто не собирался. Первое правило стычек: можно не вытянуть физически, но стоит сдаться морально, травля никогда не прекратиться. — Кто это у нас? Малышка Хибари, да без грозного братца, — повторяя тон Кагуры, мурлыкнула хулиганка. Семпай, не иначе. У ровесниц Кагуры не хватит мозгов на подначки. Дети всегда прямолинейны. Если дружат, то друг за друга держаться крепче, чем самые прочные цепи, если недолюбливают, то сразу с кулаками и оскорблениями. Нет у них чувства тонкого намёка на угрозу, как и дистанции в дружбе нет. Этим они превосходят, и этим же примитивны. — Грозный братец гуляет. Он человек свободолюбивый. Сейчас в кабинете, а через секунду будет в другом месте. Хоть бы и здесь. Тихо, безлюдно — местечко в его вкусе. Семпай угрозу чувствовала. Она была достаточно умна, чтобы оценить проигрышное положение, но также слишком горда, чтобы просто отступить. Молчание затянулось. Неизвестно к чему бы в итоге оно привело, не появись предмет делёжки собственной персоной: — Кагура-чан, — махнул рукой Ямамото. — Давно не виделись. И семпай здесь! Вас учитель уже обыскался. Девчонка чертыхнулась, будто досадно, но Кагура знала, что в душе она вздохнула с облегчением. Неприятная компания удалилась, исчерпав конфликт. Подбежал Ямамото. — Кагура-чан, а ты удачлива на неприятности, — дурашливо, совсем как Ами. — Неприятности? Ты что-то перепутал, Ямамото-кун. Мы с семпаем всего лишь беседовали. Настроение Кагуры заметно скакнуло вверх, оттого голос принял привычные провокационные нотки, но без лишних примесей яда. А лицо паренька напротив сделалось неожиданно серьёзным: — В следующий раз будь аккуратна. Если понадобиться помощь — зови меня. Сердце пропустило удар. Кагура задохнулась внезапным порывом чувств. Всё, что терзало душу несколько минут назад, схлынуло, оставляя теплиться маленький огонёк надежды. Кагура всегда смотрела прямо и на этот раз ей выпала честь лицезреть что-то редкое… Вы когда-нибудь видели карие глаза на солнце? Это не всегда заметно с самого начала, но потом вы поймете, что их больше нельзя описать словом «карие». Они становятся лучиками текучего золота, очерчивающими солнечное затмение. В карих глазах нет ничего скучного, даже когда наступают более поздние часы: они сами становятся закатом. «Дурак. Почему ко мне тянутся одни дураки?» — подумала девочка, прикрывая лицо чёлкой. — В актовом зале скоро начнётся спектакль, — вновь заразительно улыбнулся Ямамото. — Мне пора бежать. Приходи. Ами-тян тоже выступает. Кагура улыбнулась, глядя в спину удаляющегося паренька. Возможно, она не так одинока, как думает. Возможно, у неё рождаются самые крепкие узы, которые только можно представить. Всё-таки Кагура стала ребёнком: прямолинейным, однобоким, не способным на дистанцию, но способным заводить отношения. Боги, пусть это станет её слабостью. Боги, пусть это будет её силой.

***

Спектакль рассказывал известную сказку о Момотаро. Сюжет избит до состояния нестояния: вылупился из персика ребёнок, вырос в японского богатыря, а силушку девать некуда, вот и пошёл грабить местного демона. Кагура превращалась в ворчливого скептика, заслышав такие сказки. Есть ли разница между белой и красной розами? Цвет не изменит природы объекта. Роза останется розой, хоть в синий её покрась. Демону, творящему беспредел, кажется, что он делает правильные вещи потому, что на то есть причины. То же самое можно сказать об ангеле, несущем добро. А кто из них прав? Демон, развлекающий чертей за счёт страдания людей, или ангел, развлекающий людей за счёт страдания чертей? Невелика дилемма. Всё зависит от того, чью сторону выберешь ты. Даже в рамках развлекательного процесса Кагуру раздражал спектакль. Ведь дети впитывают информацию, как губка, будь та в образовательном плане или в моральных принципах. Умом девочка понимала, что обезьяна — Ямамото Такеши, разогнавший заварушку и вообще приятный парень, а закулисный голос — подружка Ами, но сорвать спектакль подмывало неимоверно. Не в её смену пусть насаждаются ложные принципы. Жертва выбрана методом тыка. Кагура даже не особо приглядывалась, кого вытолкнула на сцену. К её счастью, ребёнок оказался достаточно неуклюж, чтобы оборвать кулису, запутаться уже в ней, схватить актёров в попытке спастись и потащить их за собой под сцену. Девочка бы присвистнула, если бы умела. Правда радоваться пришлось недолго. Вся катавасия умудрилась свалиться на самую неудачную фигуру в актовом зале. Потянуло могильным холодом. Чёрный парик валялся на полу, открывая ядовито розовую шевелюру. Кагура успела забыть о ночной авантюре. Школьники застыли, пытаясь слиться с окружением. Те, кто успел ранее ощутить гнев Хибари, трижды обдумали, так ли им нужны глаза? Об этом подумала и Кагура, отползая за аппаратуру. Но демон Намимори уже заметил её. Более того, он со стопроцентной уверенностью знал кому обязан сегодняшним позором. — К-Кёя-кун, ты сегодня замечательно выглядишь, — натянуто улыбнулась девочка. — Прям лицо посветлело, — мальчик медленно поднялся. — Ты сменил причёску? Сразу и не заметно. — Беги, травоядное. Беги, — еле выговаривая слова от гнева, сказал он. Могильный холод нашёл цель.

***

Небесная кара достигла Кагуру. Достигла самым изощрённым способом и наказала с особым садизмом. От части девочка признавала справедливость, но кушать со сломанной рукой выходило из рук вон плохо. И шуточки стали напоминать суицидальные. — Вот, теперь Кё-кун не хочет кормить меня с ложечки, — заключила Кагура, смахивая несуществующую слезу. Хозяйка кафе облокотилась о барную стойку. Трубка в зубах дёрнулась, выдавая недовольство. — А что Ами-тян? — А что Ами-тян? — Удивилась Кагура. — Она не знает, кто сорвал спектакль. — А тот несчастный, которым ты воспользовалась в свою выгоду? — Ну-фу-фу, ничего с ним не станется. Типичная жертва: мелкий, тощий, взгляд запуганной лани. Такие уже привычны драпать под суматоху. Хозяйка не поленилась перевалиться через стойку. Русые волосы колыхнулись. Девчонке прилетел подзатыльник. — Ду-у-ура, — протянула она, — имей уважение к людям. Ты подставила случайного парня, сорвала спектакль двум друзьям и разозлила брата. Признайся во всём и извинись. Девочка насупилась. От части она признавала вину, но извиняться не хотела. Тем более рассказывать правду Ами с Ямамото выглядело глупо. Зачем своими же руками подрывать только-только налаженные отношения? Хозяйка оценила степень загруженности на лице подопечной и решила передать ускорительного пинка: — Быстро! А то фиг тебе, а не двойная порция перца. Угроза подействовала как следует. Кагура сорвалась с места и поскакала на поиски друзей. Мелькнула мысль пойти домой, а потом соврать об извинениях, но Хозяйка-сан удивительным способом чувствовала ложь. Ами нашлась у себя. Беседовать отдельно с каждым всё равно, что двойная порция вины, поэтому для начала Кагура узнала у подружки адрес Ямамото и, только собрав всех, приступила к объяснению. Слова ложились непривычно робко. Вдруг недавние умозаключения показались такой глупой отмазкой, что впору заподозрить самозарождение совести. Но правда не отменяла того факта, что Кагура действительно подставила друзей по ужасно дурацкой причине. А ещё гордилась растущим мозгом! Дура она и есть дура. Ребята молча выслушали, проанализировали и сделали выводы. — Ты молодец, что призналась, — одобрительно кивнул Ямамото. — Обидно, что мы так и не смогли доиграть, но было весело. Тем более, ты ведь отстаивала свои принципы. А в них есть зерно истины. — Ямамото-кун, нельзя же быть таким добрым! — вмешалась Ами, складывая руки на груди. — Мне вот не просто обидно! Мы столько готовились. Ты хоть знаешь, что из-за семпая, повздорившего с Хибари, половина участников драмкружка разбежалось! Из-за этого нам пришлось привлекать людей со стороны, чтобы этот спектакль состоялся. — Прости. Я не знала про братца. А чего его не наказали? — Будто сама не знаешь. Ты же Хибари. И не переводи тему, я ещё не закончила. Просто так прощать не буду. В августе драмкружок поедет в летний лагерь. Ты поедешь с нами и будешь отвечать за кухню. — Но… — Никаких но! С этого момента ты член клуба драмкружка!