Одиннадцатый шаг до победы

В июньском зное Тони ощущает себя донельзя выжатым, но счастливым. Прилипает футболка к спине и челка ко лбу, но до этого совершенно нет дела, когда мимолетный ветер касается щек и губ будто ласково ведя пальцами. По заросшему травой холму Тони сбегает несмотря на духоту и неминуемую плату в виде нехватки воздуха; сейчас мир кажется совсем маленьким и уложеным в один овражек, склоны которого покрыты зеленью точно шкура неведомого животного. И кружащиеся обязательно парами в воздухе бабочки заставляют ощущать себя таким же легким и свободным, таким же влюбленным и прекрасным. Наверное, именно так и надо чувствовать себя в последних каникулах перед взрослой жизнью; и об этом говорил Джаволь, закидывая вещи в машину и приглашая Тони с собой. Ему невозможно было отказать. Жаль, гитару они все-таки забыли, хоть тысячу раз было повторено — «эй, пожалуйста, напомни мне, чтобы я напомнил тебе, чтобы ты напомнил мне взять ее». Теперь гитара сиротливо лежит где-нибудь в узком коридоре квартирки Джаволя, жалобно вибрируя струнами, пока они обходятся одними на двоих наушниками или вовсе — а капелла. Сегодняшний вечер не станет исключением, как им же не станет завтрашний день. Но Тони специально сбегает, чтобы немного набрать красок в палитру и раскрасить вечер чем-то лавандовым, медовым и солнечно-желтым; просто дать повод Джаволю еще раз прижать его к себе (зачем им повод?) и уткнуться в шею, розовыми прядями щекоча кожу. С разбегу Тони влетает в заросли полевых цветов, названий которых даже не знает. Тут его конечный пункт и самый важный участок, тут на сотни метров вокруг растянулся тот самый для Джаволя повод, который Тони готов преподнести в газете и перевязанный атласной красной лентой. Цветы душистые настолько, что голова кружится, а сердце бьется чаще. Возможно, их стоит назвать опьяняющими и не сопротивляться; возможно, именно это Тони и делает, наточенным ножом срезая их на тонких, но крепких стебельках, пока в животе приятная щекотка, а в груди странное волнение. Мажутся в соке загоревшие руки и разлетаются в разные стороны пчелы с майскими жуками и яркими бабочками. И смешиваются запахи в что-то настолько плотное, что впору на один аромат лечь словно на эфирный гамак и хорошо выспаться — то есть лучше чем когда-либо. Но Джаволь наверняка уже ищет его, так что спать нельзя. Тони собирает букет ориентируясь только на свой ни разу не флористический вкус и веря, что Джаволю, любящему именно полевые цветы, это все равно понравится. Не только потому, на самом деле, что эти цветы прекрасны как сентябрьский закат, но и потому, что — они не раз говорили об этом — в них внимание и желание порадовать. Своим чувствам легко дать имя, когда настолько влюблен, что постоянно хочется улыбаться по-глупому и держаться за чужую руку, будто они собой на деле одно целое являют. А по сути, так и есть. Одна душа на два тела, соединяющаяся одновременно с их губами. Немного слезятся глаза и постоянно тянет чихать, но это игнорируется. Да какая сейчас разница? Важнее скорее донести букет, пока он самый-самый свежий и самый-самый красивый в мире — как Джаволь. А сладкий запах тянется шлейфом за Тони даже пока он идет по дороге до дома с безымянными для себя цветами. Вот Джаволь точно знает каждый из них и непременно расскажет. Потом, когда они займут свое место на окне в его комнате, прочно выгнав из нее надышавшегося Тони. Но удивление Джаволя, когда Тони вбегает домой, того стоит. Сначала он округляет глаза, а потом улыбается ярче всех летних солнц, ярче самых ярких ламп и общей суммы звездного сияния. То есть так, как может улыбаться только Ви Джаволь. — Где ты их набрал? — восклицает, восторженно разглядывая. — В овраге, около озера, — протирая глаза, Тони рассказывает, как плавал в этом цветочном море, находя самые лучшие, самые прекрасные цветы и соцветия для другого внесезонного цветка. Джаволь качает головой. — И это несмотря на твою аллергию? — Считай, она прошла! — и чихает. Упс. Но вместо замечаний и требований немедленно пить таблетки, Джаволь смеется и прижимает к себе букет. — Ты у меня ненормальный, — глухо звучит из-за самой чудесной улыбки. А Тони и не спорит. — Главное, что у тебя!