Терновник (на редактировании)

Если прислушаться, то в барабанящем дожде можно услышать своё имя.

      Дождь стучал по старенькой крыше всю ночь. Капли издавали красивое звучание, отталкиваясь от стекол и стен штаба. Чердак протекал. Сколько бы латок на крышу не ставили, вода всё равно находила щель и просачивалась в неё. Хорошо, наверное, быть водой. Можешь принять любую форму и утечь куда угодно. Жаль, что Иллирика была человеком из негнущихся костей. Её область жизни всегда была ограничена. Сначала домом деда, потом улицей, а потом — в бегах — тремя великими стенами. Сейчас она была ограничена серым, мрачным штабом Разведкорпуса. Куда идти? Куда бежать? Куда деться? Никуда. Остаётся только смириться, хотя можно повеситься. Хоть Иллирика и слабый человек, но не настолько, чтобы просто так сдасться. Она уверена, что всё наладится. Либо это чай Ханджи так действовал, блокируя пессимистический настрой. Нужно быть оптимисткой и верить в лучшее, реальность всё равно никуда не денется. Просто не может все плохое, что есть в этом мире раствориться. А если и растворится, то и добро исчезнет вместе со злом, ведь они не могут существовать друг без друга, подобно светлому дню и тёмной ночи.       На настенных часах было пятнадцать минут девятого. Бёрнс заворочалась на кровати и зевнула. Волосы небрежно лежали на подушке, а голова чесалась. Неплохо бы сегодня посетить душ и постельное сменить. Хоть Бёрнс и была чистоплотной, но часто забывала мыть полы или менять постельное. А причиной тому была работа в лазарете, после которой хотелось спать и ничего не делать. От крови тошнило и не хотелось есть. На обед, завтрак и ужин были каши, картошка или жиденькие супчики. Очень редко были макароны с сосисками, если можно было назвать сосисками то, что подавалось, сделанное неизвестно из чего. Даже кошка, живущая в штабе, не жрала такое. Даже нюхать не подходила. А солдаты ели. Почти всё. Бери, пока дают.       Зато компоты были вкусными. Яблочные, вишнёвые, сливовые. Единственное, что в разведке было, нельзя сказать, что в избытке, но вдоволь. Иногда разрешали сварить себе небольшую чашечку кофе. Иллирика предпочитала компот или зелёный чай с мятой. Мята же росла везде, поэтому проблем с ней не было.       Отрезал немного мяты, помыл, бросил в чай… Всё более, чем просто.       Вокруг штаба было много растений. Но кроме мяты пить больше ничего нельзя было. Одуванчики, какие-то дикие цветочки, сорняки, репейник, трава, которую ела кошка. Правда Лала выделила себе небольшой участок и выращивала там петрушку и укроп, втихаря добавляя зелень себе в суп. Разведчики тоже просекли про съедобную зелень заныканную среди сорняков и втихаря бегали туда с ножницами. «Огород» Лалы редел, но она молчала и не делала замечания воришкам.       В целом в разведке было хорошо, но сложно. Уборка большой территории выматывала. А убираться нужно было каждый день. Раз в месяц была генеральная уборка. Плюс к внутренней уборке прилагался бонус в виде тяпанья травы и обработки территории от клещей. Небольшой пузырёк разводится в огромной бочке и этой водичкой опрыскивалась территория. Правда по траве в это время лучше было не ходить. Попади эта волшебная водичка на кожу, тело покрывалось сыпью. У самых чувствительных были химические ожоги, что тоже не есть хорошо.       Апогеем уборок был уход за лошадьми. Их было много. Они ели пили, следовательно, гадили. Это всё нужно было убирать, выгребать, сыпать сено, раз в месяц-два нужно было ехать за ветеринаром, который осматривал лошадей и делал им прививки понадобности. У каждого солдата была своя любимая лошадь, которым они давали имена. Да и лошади были сами по себе разные, хоть и похожие. У всех был свой характер. Коням привозили овёс в больших холщёвых мешках, иногда овёс был смешан с витаминами. По факту, животные лучше питались, чем разведчики, получая все необходимые витамины.       Иллирика окончательно проснулась в начала девятого. Нужно было идти к командиру и объяснять ему вчерашнюю истерику. Расчесав свои непослушные волосы, девушка надела чёрные штаны и светлую рубашку, чуть свободноватую в плечах. Хоть плечи у Бёрнс и не были узкими и маленькими, как у миниатюрной девочки, подобрать ей одежду было очень не просто. Эрвин, правда, попросил снять с новенькой мерки и сшить ей несколько рубашек и пару платьев, но когда это было бы готово знала только портниха, у которой и без того была куча заказов.       Непослушные волосы Иллирика подколола невидимками, заколов их за уши, так пряди не лезли в лицо и не раздражали. Попив воды, девушка наконец-то вышла из комнаты и пошла в сторону лестницы. Лазарет и комнаты медсестер находились на первом, включая столовую и подсобные помещения. На втором этаже находились кабинеты и спальни разведчиков.       Лестница под ногами лёгкой Бёрнс скрипела. Некоторые ступени шатались, от чего было не по себе. Подойдя к двери Эрвина, девушка тихо постучала.       — Войдите!       Смит сидел в кресле и увлеченно читал книгу. Подняв глаза на девушку, указал ей жестом присесть тоже в кресло напротив. Иллирика присела и заёрзала в кресле от нервов.       — Что вчера было? — Смит отложил книгу, дочитав до окончания предложения и положил в неё закладку.       — Я не могу так… — голос был хриплым и до сих пор дрожал. Тонкие губы девушки были обкусаны из-за волнения и смущения. — Просто… Я не выдержу всех этих отрубленных частей, криков… Можно я буду выполнять другую работу?       Невинные голубые глаза умоляюще смотрели на задумчивого командира. Что делать с девчонкой, он не знал. У Эрвина и так куча мыслей в голове, скоро новая вылазка, а он вынужден заниматься ерундой, потому что госпожа Бёрнс, видите ли, не выдерживает. Может, он тоже не выдерживает всего этого. Ему самому куда можно податься?       — Ты понимаешь, что подводишь меня? — спросил Эрвин. В его взгляде можно было прочитать разочарование.       Девушка лишь кивнула, перестала плакать и опустила голову вниз. Иллирика была похожа на взрослого ребёнка. Слегка потерянная, доверчивая, в каком-то смысле наивная. Наверняка она ещё и в чудеса верила. Глупая…       — Ладно, подумаю, что делать мне с тобой, — командир опять взял книгу и начал читать.       — Спасибо, мне можно идти? — Иллирика поднялась с места и медленно подходила в двери.       — Да, иди.

***

      Ещё одна неделя прошла и осталась позади. Иллирика помогала мыть тарелки на кухне, убиралась в конюшне, тяпала траву. Делала что угодно, только бы не делать перевязки и не видеть раненых. Смит наблюдал за девушкой и думал, куда её деть. Выезд на вылазки? Это издевательство. Она не умеет обращаться с устройством пространственного маневрирования. Её сожрут очень быстро. Так-то Бёрнс была трудолюбивая, от дел не отлынивала, не грубила, да и с другими разведчиками у неё сложились неплохие отношения. Даже Леви немного успокоился по отношению к ней.       — Слушай, Леви, я тут подумал, — начал Смит, закрывая книгу.       — О чём? — поинтересовался капитан, держа кружку с чаем.       — У нас же нет посыльного после ухода старика Шона на пенсию.       — И?       — Может Иллирику Бёрнс назначить посыльным?       — Назначь. Пусть мотается верхом до столицы и обратно.       Разведчики посмотрели друг на друга. Посыльный, который будет возить документы в Митру, был нужен. Правда, никого подходящего на эту должность не было. Все нужны были на вылазки, а те, кто возвращался из миссии, были либо не в состоянии куда-то ехать, потому что потеряли ногу или руку, либо были мертвецки уставшими. В любом случае, можно было попробовать Иллирику в образе посыльного.       Бёрнс как раз вычесала пару лошадей. В густых гривах часто было много колтунов или веток, а девушке было в радость этим заниматься.       — Мяу, — возле конюшни уселась Пушинка, белая, пушистая кошка с жёлтыми глазами. Она жила в штабе, кто-то даже ей коробку поставил, кинув туда шарф.       Кошка была ласковая и умная, правда, шерсти от неё было очень много. Приходилось мочить руку и собирать длинную шерсть, осевшую на одежду.       — Пушинка! Кис-кис, иди сюда! — Иллирика улыбнулась, увидев животное. Кошка не стала идти к лошадям, обтрусилась и куда-то убежала. Девушка же как раз вычёсывала своего коня Тайфуна. За три недели он заметно поправился. Бёрнс пару раз приносила ему морковку и кусочек сахара, чтобы побаловать лошадку.       Закончив с Тайфуном, Иллирика вышла из конюшни и размяла спину. Опять пахло дождём и запахом жареного лука со стороны кухни. Через полчаса должен был быть обед. Сегодня готовила кухарка Ясмин, темнокожая женщина, очень грубая и злая. Ей часто было всё не так. Особенно она недолюбливая Леви и Ханджи.       — Лира, — окликнула девушку исследовательница, — покормила лошадей?       — Да, покормила. Некоторым колтуны вычесала, — Бёрнс размяла спину, которая захрустела.       — Молодец, тебя там командир звал.       — Хорошо. Спасибо, что сказали, — улыбнулась Иллирика.       С Ханджи Бёрнс поддерживала хорошие отношения, несмотря на нездоровую любовь Зое к титанам. Иногда новоиспеченные знакомые пили вместе чай. У исследовательницы всегда была нычка с чем-нибудь сладеньким, да и как рассказчик женщина была интересной.       Поднявшись на второй этаж, Иллирика увидела, что дверь в комнату Смита приоткрыта и просунула в щёлку голову.       — Можно? — спросила девушка.       — Да-да, входи, — на столе Эрвина была разложена карта, на которой стояли игрушечные всадники на лошадях. Мужчина постоянно их передвигал, обходил свой стол, качал головой, переставлял фигурки и всё по новой.       — Вы… Что делаете? — Бёрнс неуверенно подошла к столу и посмотрела на фигурки. Это было так интересно.       — Продумываю, как мои войска поскачут, когда мы окажемся за стеной. Если мы будем идти слишком близко друг к другу, то нас могут быстро растоптать. Будем идти далеко, поедят по одному. Поэтому нужно держаться на небольшом расстоянии друг друга, да так, чтобы мы видели титанов и смогли начать атаковать, — объяснял командир и взял в руки одну из фигурок.       — А, и как? — девушка тоже взяла в руки фигурку и покрутила её. Обычная лошадка, наверху человек. На ощупь фигурка была немного шершавая, а по цвету стальная.       — Есть пару вариантов. Думаю, какой лучше.       — А из чего вылеты эти фигурки?       — Из алюминия.       Иллирика поставила фигурку на место и начала рассматривать карту. За стенами она никогда не была, да и не стремилась. Она часто слышала истории от деда, который, вроде, был по молодости в разведке и рассказывал, как страшны титаны. Девушка верила на слово, не собираюсь это проверять.       — Я тебя по делу позвал, а не фигурки рассматривать, — Эрвин тоже поставил фигурку на место и облокотился на стол руками. — Будешь посыльным. Твоя работа будет состоять в том, чтобы довезти бумаги, которые я буду тебе передавать до столицы и отдать их некому Закклаю. Надеюсь, что справишься.       — Обязательно! — Бёрнс попыталась отдать честь, но сделала это неправильно.       — Руку прижимают чуть ближе и выше к груди, — Смит объяснил, как отдавать честь. Девушке стало стыдно, что она сделала это неправильно. — Я уезжаю через неделю за стену, поэтому до столицы тебя сопроводит Майк, расскажет и покажет тебе всё. Слушайся его.       — Да, хорошо, — буркнула она, опустив голову. — А секиру мне отдадут? Это последнее, что осталось от деда!       — Вернусь с вылазки — поговорим.       Секира была очень важна для девушки. Дедушка Вернер очень дорожил ей, а когда Иллирику выгоняли из родного дома, она смогла утащить лишь секиру и небольшую сумочку с одеждой, небольшой суммой денег и аптечкой. Деньги быстро кончились, одежда порвалась, осталась только аптечка и кое-что по мелочи.

***

      Разведчики усердно собирались на вылазку. В штабе было не протолкнуться. Бёрнс наблюдала за сборами со второго этажа, наклонив голову вниз. Перило было прочным, на первый взгляд, хотя, всё может случиться.       Всё, уже завтра с утра штаб опустеет, многие не вернутся обратно или вернутся инвалидами. Иллирика мысленно желала удачи людям, с которыми жила под одной крышей почти месяц. Лала сувала в руки солдатам бинты и обезболивающее в небольших пузырьках.       Девушек в разведке было немного. На двадцать человек приходилось где-то три-четыре девушки. Их физической силы зачастую не хватало, чтобы прирезать титана, либо эмоции брали над ними верх. Паника — враг. Не важно в какой ситуации, главное — сохранять спокойствие и здраво мыслить.       — Лири, привезу титанчика, познакомлю вас с ним, — смеялась Ханджи, всегда настраивая себя на успешное окончание вылазки.       — Обязательно, — улыбнулась Бёрнс, которой нравился оптимизм Зое.       — А вообще, — женщина вдруг сменила тон, подошла к перилам и посмотрела вниз, — опять многие погибнут.       Девушка промолчала, видя, как Ханджи насторожилась и с сочувствием смотрела на будущий корм для титанов. Было видно, что Зое тоже переживает за своих товарищей, хоть и пытается сохранять позитивное мышление.       — Не будем о грустном! — улыбнулась исследовательница. — Главное, чтобы газ в УПМ не кончился, а клинки не затупились раньше боя. А со всем остальным справимся!       Перед вылазкой разведчики легки спать пораньше, почти сразу после ужина. Ранним утром они уже готовили лошадей и строились в строй. Иллирика еле успела выбежать на улицу, накинув на себя тёплый квадратный платок бежевого цвета. На улице было довольно прохладно. Где-то пять-семь градусов плюс. Не больше.       — Удачи вам там всем! — улыбнулась Бёрнс. Некоторые кивнули и улыбнулись, некоторые просто посмотрели, а некоторые и не услышали, стоя слишком далеко от девушки.       Лошади устремились в даль, поднимая пыль под ногами. Иллирика долго смотрела на удаляющихся разведчиков, а потом вернулась в штаб, где её перехватила Лала, говоря, что нужна помощь.       Бёрнс испугалась, что сейчас кого-то будут резать. Ещё одной кровавой сцены девушка просто не выдержит — тронется рассудком. Но всё оказалось куда проще.       — Поедешь за моей дочерью в Шиганшину. Знаешь где это? — спросила Лала.       — Да…       Лала написала адрес и записку для дочери. Иллирика быстро пообедала и пошла в сторону конюшни. Штаб сразу стал пустым, так мало разведчиков, мало людей. Даже непривычно.       Отвязав Тайфуна от стойла, Бёрнс вывела его на воздух и зевнула. Слишком рано она сегодня встала, а легла поздно. Хотелось спать, но не так сильно, чтобы прям рубило.       — Ты же за Симой едешь? — к девушке подошёл Майк.       — Ну да, Лала попросила привести её в штаб. Сима, вроде, врачом стала, клятву дала, будет теперь лечить нас всех, — Иллирика опять зевнула.       — Я с тобой поеду.       Бёрнс напряглась от сопровождения. Очевидно, что Эрвин до конца не доверял девушке и попросил Майка следить за ней. Это немного обижало, но с этим ничего нельзя было поделать. Иллирика и так обязана командиру, можно сказать, своей жизнью, поэтому сопровождении Майка можно потерпеть.       До Шиганшины Бёрнс и Захариус добрались быстро. Город был красивым, девушке он сразу понравился. Правда, увидев пьяных из гарнизона, стало как-то неприятно.       Проехав по главной улице, Иллирика остановила лошадь и прыгнула на землю, доставая записку от Лалы. Адрес… Девушка потеряла адрес Симы! Какой ужас!       — Я адрес потеряла, — растерялась Бёрнс и начала выворачивать карманы своих тёмно-коричневых брюк.       — А мы у местных спросим, где живёт семья Алмаз. — Майк тоже слез с лошади и был одет в стандартную форму Разведкорпуса.       Фамилия Алмаз была редкая. В Шиганшине почти все знали, где живёт дочка Лалы, поэтому найти адрес Симы не составило труда.       Сима была брюнеткой, как и мать. Только выглядела очень миниатюрной и милой. Она была одета в расклешенную к низу цветастую юбку, на голове был завязан платок в цветочек, из-под которого струились жгучие волосы до поясницы. Губы были ярко-красные. Рукава на чёрной блузки были пышные. Сима была похожа на танцовщицу, но никак не на врача. Иллирика поймала себя на мысли, что жгучая брюнетка очень красивая и эффектная.       Увидев Майка, Сима начала собираться в путь. Иллирика робко отдала брюнетке записку от Лалы и подошла к Тайфуну. Солнце сильно палило прямо по глазам.       По дороге бежала ребятня. Их было пятеро. Двое гнали светловолосого мальчика. Ещё двое, мальчик-шатен и девочка-брюнетка, бежали сзади с палками в руках.       — Не трогайте Армина, придурки! — орал мальчик-шатен.       Типичные детские разборки. Иллирика, будучи в таком же возрасте, часто получала люлей от сверстников.       — Эрен, прекрати лезть в драку! — девочка-брюнетка, укутанная в красный шарф пыталась остановить мальчика-шатена.       Это было так мило со стороны. Иллирике захотелось снова стать маленькой и так же бегать от хулиганов.       Началась небольшая детская драка. Двоица хулиганов, получив от Микасы, убежала в слезах. Эрен подошёл к Армину, который упал на землю. Поднявшись и обтрусившись, ребята убежали куда-то вдоль по улице. Бёрнс долго провожала ребятишек взглядом, пока Сима собиралась ехать.       Наконец-то брюнетка была готова. Она взяла три больших, кожаных чемодана, гитару и клетку с двумя неразлучниками. Майк подцепил к лошадям повозку и дождался девушек, пока они соизволят сесть в повозку.       — Ой, маму три года не видела! Ужасно соскучилась по ней! — улыбалась Сима, держа в руках клетку.       — У вашей семьи необычная фамилия, — сказала Иллирика, протягивая брюнетке бутерброд с сыром.       — Не поверишь, все так говорят, когда слышат! — Сима, обняла одной рукой Бёрнс. — И давай мы с тобой на ты перейдем. Сколько тебе там лет?       — Через месяц девятнадцать исполнится, — немного смутилась шатенка.       — А мне двадцать два! Ровесницы почти! — брюнетка рассмеялась и выглядела очень весёлой девушкой.       Сима и Иллирика щебетали всю дорогу и успели подружиться в пути. Лала встретила дочку и сразу повела кормить с дороги, Майк отнёс чемоданы брюнетки в её комнату, а Бёрнс повела лошадей отдыхать с дороги.