Терновник (на редактировании)

      Прошло два месяца после битвы за Трост. Дыра в стене была закрыта, в штабе были новенькие, а Иллирика грустила, чувствуя себя тепличным растением. Хотелось уйти как можно дальше. Её опять никуда не пускали, кроме как в районы Сины. Из одного штаба переехали в другой, подальше от города. Бёрнс помогала с переездом и новеньким освоиться в Разведкорпусе.       «104» выпуск был самым громким выпуском среди тех, кого знала Иллирика.       Ни один вечер не проходил без скандалов и потасовок между Эреном и Жаном. Иногда к ним подключались Имир и Райнер. Голова от этого потихоньку болела. Почему этот выпуск такой шумный?       Сима делала ребятам прививки. Она попросила Бёрнс всех собрать возле лазарета. Помимо прививок, Алмаз ещё проводила осмотр разведчиков: смотрела горло, мерила температуру, заглядывала в глаза и спрашивала, что беспокоит. Вроде бы взрослые парни — испугались. Криста и Микаса прошли первые к кабинету и оглянулись. У входа была куча мала.       — Дурак, иди прививайся! — Жан пихал вперёд Эрена.       — Сам ты дурак, — шатен упирался и хватался за дверной косяк.       — Ну-ка оба прошли и укололись! — Райнер пихал в спины обоих парней. Проход был загорожен, из-за троицы никто не мог пройти. Армин, Саша и Конни терпеливо ждали, пока троица ворчливых наберётся смелости и пройдёт в коридор лазарета. Бертольту удалось юркнуть в коридор лазарета и начать глазами искать Брауна.       — Ребят, проходите по одному, — Иллирика подошла к троице, что загородила проход и держала в руках медицинские карты с перечнем прививок.       — Жан, иди уже! Идиот! — Эрен уже опустился почти на колени, держась руками за дверные косяки.       — Так, Микаса Аккерман! — Бёрнс взяла карту девушки. Микаса подошла и забрала её. — Жан Кирштейн!       Жан просул голову под рукой Эрена и попыталась пролезть под локтём Йегера.       — Я! Это я! — кричал парень, пролезая вперёд.       Случилась неловкая ситуация. Эрен упал в коридор, Жан и Райнер попадали на него. Микаса подкатила глаза, наблюдая этот цирк. Кирштейн, спотыкаясь, подбежал к Иллирике и забрал свою карточку.       — Саша Браус!       — Угу! — Браус держала в руках кусочек хлеба, оставшийся у неё с завтрака и жевала его.       — Конни Спрингер!       — Я!       — Эрен Йегер!       — А может не нужна мне прививка? — Эрен неуверенно взял свою карту.       — Боится, он боится! Эрен боится прививок! — рассмеялся Кирштейн.       — Да закройся… — рыкнул Йегер.       — Райнер Браун, Криста Ленц, Имир, Армин Арлерт, Бертольт Гувер! — продолжила раздавать карточки Иллирика. Ребята разобрали свои карточки и разделились на кучки в коридоре, ожидая, кого вызовут первого. Эрен пару раз пытался сбежать из лазарета, но его останавливали. Микаса стояла у кабинета, рядом с ней стояли Армин и Жан.       — Боишься прививки? — Райнер ненавязчиво подошёл к Кристе, которая махалась своей карточкой. В лазарете было довольно душно.       — Нет, это не больно, — лучезарно улыбнулся блондинка. — А ты?       — Я тоже нет! — соврал Браун, хоть весь дрожал от мысли, что ему будут делать укол.       Первого позвали Жана. Парень побледнел и скрылся за дверью кабинета Симы. Вышел спустя пять минут, держа ватку на уровне плеча. Его окружили Райнер и Эрен и начали спрашивать наперебой:       — Сильно больно, а?       — Очень! Это так невыносимо больно! Иголка толстая и огромная, впивается в кость, а её потом вытаскивают и силой! Не знаю, как мне только руку не оторвало! — едва сдерживая смех, говорил Жан. — Микаса, видишь, какой я храбрый! Не боюсь уколов даже.       Аккерман закатила глаза. Райнер и Эрен нервно сглотнули и переглянулись, а потом вдруг направились к выходу из лазарета под предлогом «нужно срочно в туалет». Майк притащил обоих парней за уши и остался стоять в дверях, чтобы никто не убежал.       Потихоньку начали прививать и остальных. Когда очередь дошла до Эрена у парня вдруг началась истерика. Микаса решила его подбодрить, но ничего не действовало на брата. Он орал, что ему не нужны эти долбанные прививки. Он здоров и не хочет, чтобы его кололи.       — Может, мне зайти с тобой, тебе не будет так страшно? — спросила Криста, крутясь вокруг Йегера.       — Нет! Я не боюсь! — собрав яйца в кулак, Эрен скрылся в кабинете. Вышел он быстро. Его начали спрашивать:       — Ну как? Не умер?       — Это не больно. Жан набрехал! Брехло! — нападал на друга Йегер.       Потом привили и Райнера, который всеми силами пытался не выдать, что он тоже не любит уколы.       Началось время уборки. Иллирика раздавала новеньким инвентарь, объясняла что делать, где брать воду и моющие. Ребята кивали и, вроде, всё поняли. Помыв столы в столовой, Жан и Эрен начали драться мокрыми тряпками. Позже к ним присоединились и остальные. Начался бой тряпками. Вроде, этот выпуск повидал много чего в своей жизни, но они всё равно были детьми. Бегали друг за другом, бесились. Бёрнс стояла в сторонке, смотрела на ребят и радовалась за них, что они такие счастливые. Хоть бы они всегда были такими…

***

      Солнце ушло за горизонт. Иллирике хотелось раствориться вместе с ним и больше никогда не быть человеком. Хотелось стать солнечным лучом, каплями дождя… чем-то неживым и бесчувственным. На земле воцарилась ночь и тишина. В такие моменты хотелось кричать и плакать. Жизнь утекала сквозь пальцы, а Бёрнс ещё ничего не добилась в этой жизни, кроме работы посыльного.       На Иллирику частенько скидывали свои дела. Разведчики хотели отдохнуть побольше, поэтому девушка занималась многим в штабе: собирала с утра солдат на пробежку, наблюдала за Ясмин, чтобы та не тырила овощи из кладовой, проверяла конюшню, чтобы они были вымыты и убраны. Дел хватало, но это было не то. Хотелось риска в жизни, опасности, но никто не хотел брать Бёрнс на вылазку.       Леви часто ходил вместе с Иллирикой и подолгу сидел с ней на стене, смотря на луну, либо на месяц. Эти походы всегда оканчивались спорами. Девушка, как обычно, просила взять её на вылазку, но Аккерману было плевать на её истерики. Пока Эрвин не разрешит, не возьмет.       Жизнь шла своим чередом. Вылазки сменялись вылазками. Новенькие становились чуть потише, Сима заботилась о раненых, Лала ездила за медикаментами, Криста начала помогать в лазарете и кормила раненых с ложечки. Иллирика злилась и бесилась.       В начале февраля, Криста слегла в постель с воспалением легких. Болезнь протекала очень тяжело. Медикаментов не хватало, ещё и морозы вдруг ударили с неистовой силой. Бедная Ленц была очень бледной, щеки были впалыми, а кожа посерела. Райнер и Имир дежурили у кровати девушки и не отходили от неё ни на шаг. Сима разводила руками и смутно верила, что Криста выживет. Слишком ослаб организм за две недели, ещё и должного питания девушка не получала. Бороться с тяжелой болезнью просто не было сил.       В середине февраля Криста совсем сдалась. Болезнь побеждала, а смерть забирала девушку за собой. Имир плакала над кроватью подруги. Рядом стояла капельница, дешёвое лекарство перестало помогать и сбивать температуру. От Ленц пахло медикаментами и болезнью. Какой-то тошнотворный запах летал в палате. Райнер куда-то исчез. Его не было уже двое суток, а за окном была метель.       — Эрвин! — в кабинет командира забежала Иллирика со слезами на глазах. — Эрвин!       — Не кричи, что стряслось? — Смит стоял у окна и разглядывал снег, который кружился за окном.       — Сима говорит, что лекарства перестали помогать Кристе. Девчонка может умереть!       — Что ты от меня хочешь? — с безразличием спросил командир. Последнее время Эрвин был каким-то холодным, замкнутым, постоянно смотрел в окно и мало с кем общался.       — Я не знаю… Сделай что-нибудь! Кристе нужно купить медикаменты и хорошую еду! — кричала девушка.       — Сейчас метель. Кони и люди не пройдут по ней. Как только погода успокоится, обещаю отправить Майка в город, — в одолжительном тоне ответил Смит и посмотрел на Бёрнс, которая скорчила злое выражение лица. Смотрела как-то из-под лобья, уголки губ были опущены вниз.       На следующий день дверь в штаб открылась, и в помещение вошёл Райнер, весь замерзший, в снегу, его нос и щёки были красными, а зубы стучали друг о друга. Парень принёс для Кристы медикаменты и еду. Все были удивлены этому и начали расспрашивать Брауна откуда у него всё это. Он молчал и направлялся в лазарет.       Криста вскоре поправилась и начала проводить время с Райнером. Они часто гуляли вместе, бесились, смеялись. Имир нервничала и ревновала. Бертольт ходил потерянный и поглядывал на счастливого друга.       Когда потеплело и пришёл апрель, Леви и Эрвин уехали на вылазку. В штабе осталась Иллирика, Бертольт и Криста. Они помогали Лале вскапывать огород и убирались в конюшне. Не престижная работа, ну, а что делать?       Накормив коней, разведчики пришли на кухню и начали помогать Ясмин с обедом. Обычно это занимало около часа, но сегодня у Иллирики всё валилось с рук. Особенно нож.       — Вам стоит отдохнуть, — сказала Криста, стоя перед Бёрнс в фартуке и в сеточке для волос.       У Ясмин всё было строго. Кухня — храм, поэтому кухарка не разрешала нарушать заповеди, царящие на её кухне.       — Я не устала, а если и устала, то только от скуки, — Бёрнс облокотилась на тёмную столешницу задом и начала крутить в руках широкий мясницкий нож.       — Переживаете, что вас не пускают на вылазки? — Ленц кинула в суп морковь, нарезанную соломкой.       — Ага…       Ясмин заставила Берта точить ножи. Парень всегда был тихим и покладистым и очень переживал, если оставался в штабе без Райнера. Было видно, что Гуверу неудобно находится в Разведкорпусе, но поручения всегда выполнял.       Ножи он точить не умел… Лезвие затупилось ещё сильнее. Берт запереживал, на его лбу выступили капельки пота. Он держал в руках нож и рассматривал лезвие ножа, которое было всё исцарапано.       — Да не волнуйся, — Иллирика хлопнула парня по плечу, — я тоже не умею точить ножи о камень. Только о механическую точилку.       — Ясмин будет кричать… — опустил голову Берт.       — Не будет, потому что мы сейчас улизнём из кухни, скажем, что недокормили лошадей!       Оставив Кристу доваривать суп, Бёрнс и Гувер пошли на лавочку за конюшней и осели там. Вид, конечно, был красивым: кругом деревья, вдалеке слышалось журчание ручья, пахло пыльцой от разных цветов, которые росли везде, где только можно и пение птиц. Идеально…       — А вы давно здесь, да? — поинтересовался парень, немного смутясь.       — Давно. Пять лет почти, — шатенка улыбнулась, вспоминая первые день в штабе. Это были светлые и забавные воспоминания. Раньше разведчики были совсем другими. Более оптимистичные, что ли.       — И как? Нравится? — Берт сорвал небольшой цветочек, который рос под лавочкой и покрутил его в руках.       — Да. Здесь хорошо. Если забыть, что существуют вылазки, титаны и прочий ужас… — Иллирика поджала под себя ноги и прикрыла глаза. Солнечный свет красиво переливался на её волосах. Длинные ресницы девушки тоже блестели и делали вытянутое личико милым и симпатичным.       — А почему вас не пускают за стену?       — Мои навыки пользования УПМ… в прочем, я не знаю точного ответа. Возможно, это кое-чьё упрямство, — она вдруг изменилась в лице. Стала злая и недовольная. Солнце тоже на миг спряталось за тучи.       Через день вернулись разведчики с вылазки… Подвергнувшись нападению женской особи, корпус понёс огромные потери, включая элитный отряд Леви. Куча раненых, покалеченных, бедных… Сима, Лала, Криста только и успевали перевязывать разведчиков и пичкать их обезболивающим.       Аккерман заперся у себя и не желал никого видеть, Эрвин заперся у себя, а Ханджи у себя. Иллирика думала к кому зайти первому и решила навестить Леви.       Капитан делал вид, что всё отлично, заполняя однотипные отчёты для Эрвина. После такой серьёзной потери, как смерть всего элитного отряда, работа была в радость и спасала от терзаний души.       — Сочувствую, — робко сказала Бёрнс, подходя к столу Аккермана.       — Я так давно не спал, — Леви отложил перьевую ручку и потёр переносицу. — Я хочу спать, но не могу…       — Может, попросить у Симы лекарство? Или ромашковый настой тебе заварить? — девушка присела на стул и заморгала глазами.       — Завари на ночь, а сейчас мне не до тебя. Уйди!       Иллирика ушла, не испытывая желания капать Аккерману на мозги. Девушка погуляла по штабу и вышла на улицу. Вроде, солнце и грело, но всё равно было холодно. Лицо обдувал не сильный, но прохладный ветерок. В конюшне игогокали кони, Пушинка каталась в траве и мяукала.       Бёрнс было грустно и одиноко. Все вокруг были чем-то заняты и только она стояла посредине тропинке, ведущей в штаб, ветер трепал её непослушные, криво обрезанные волосы, глаза были прикрыты. Вдруг, послышался какой-то странный звук. Писк, плачь или стон. Как будто кто-то просто о помощи. Иллирика начала оглядываться в поисках источника звука, но никого поблизости не было. Пушинка, лежащая на спине, подскочила на лапы и тоже услышала этот звук. Кошка вытянула голову и громко мяукнула, а потом побежала куда-то в сторону конюшни. Девушка помчалась за кошкой, боясь потерять её из виду. Оказавшись за конюшней, она опять услышала писк и какие-то шевеления в траве. Подойдя ближе к высокой траве, Иллирика увидела там маленького лисёныша, вокруг лапки которого была обмотана проволока. Детеныш фырчал, пищал и дёргался, из-за чего проволока только сильнее сжимала его заднюю лапку. Бёрнс присела возле животного и растерянно смотрела на зверька.       — С чего начать?       Иллирика боялась, что сделает только хуже, но проволоку нужно было снимать. Девушка решила привести кого-нибудь сюда для помощи. Выбежав из-за конюшни, ей на глаза попались Райнер, Криста и Берт.       — Ребят! Помощь нужна! — запыхавшись тараторила Бёрнс. Разведчики посмотрели на неё, а потом переглянулись.       — Что случилось? — испугалась Криста.       — Там… — шатенка ткнула пальцем в сторону конюшни, — сами… Увидите!       Ребята направились за Иллирикой, неуверенно шагая по траве. Криста, увидев в кустах лисёныша, прослезилась. Парни начали освобождать его от проволоки, один придерживал животное, другой осторожно расцеплял проволоку. И вот, животное было спасено! Браун держал лиса на вытянутых руках.       — Заберите! Он мне сейчас палец отгрызёт! — ворчал блондин.       Криста рассмеялась и взяла бедного зверька на руки, прижав к себе. Худенький, дрожащий лис чихнул.       — Нужно ему рану обработать и накормить! — заявила Ленц.       Ребята ввались в кабинет Симы и Лалы, которые пили чай. Увидев на руках Кристы лисёныша — удивились.       — У него лапа запуталась в проволоке, а Райнер и Берт его спасли! — улыбалась Ленц.       — Ну… Клади его на столик. Сейчас осмотрим его лапку, — растерянная Сима надела перчатки, а Криста положила животное на железный столик.       Алмаз начала рассматривать лапку лиса, обработала и перемотала её. Теперь встал вопрос ребром: где оставить лиса, пока он будет выздоравливать? Криста и парни жили в общих комнатах. Вряд ли другим соседям понравится такое соседство. Оставить в лазарете? Алмаз не разрешат. Всё-таки здесь хранятся стерильные уколы, бинты и медикаменты, а лисёныш — животное. Грязное, переносчик бактерий, да и блошки по нему бегают. Осталась только Иллирика, которая жила в отдельной комнате на втором этаже.       — Мне бы коробку найти и, — шатенка повернулась к Симе, — что лисы едят?       — Всеядны. Но нужно мясо, — ответила брюнетка.       — Ладно, что-нибудь придумаем.       Криста нашла коробку для лисы, парни принесли животному сосиски, которые многие не поели во время обеда, но голодная лиса поела всё, что ей принесли и заснула в коробке.       — Будет… Абрикоска! — заявила Ленц, склонившись над коробкой.       — Почему Абрикоска? — удивился Райнер, сидя возле блондинки.       — Потому что она по цвету похожа на абрикос, поэтому и Абрикоска… Так, я не поняла, ты имеешь что-то против имени, которая я придумала?       — Нет, Криста, что ты такое говоришь, мне оно нравится! Хорошее имя, только не злись! — развёл руками Браун и приобнял девушку.       — Смотри мне, — девушка погрозила пальцем и рассмеялась.       — Ребят, нам пора на ужин идти, — сказал Гувер, пристально смотрящий за стрелкой часов. Лиса его мало волновала, лишь бы от командира за это не влетело.       — Ой, точно.       Начался ужин. Не было Эрвина за столом, где он обычно сидел со своей свитой. Леви о чём-то спорил с Ханджи, качая головой, Майк слушал их и тоже вставлял свои пять копеек. Новички шумно стучали ложками по тарелкам и беседовали. На ужин была творожная запеканка политая сметаной. Бёрнс решила отнести ужин командиру, заодно и проведать его. Взяв поднос, девушка направилась наверх, томно вздыхая.       Смит сидел за своим столом и… складывал лебедей из бумаги. Иллирика удивилась. Когда это Эрвин увлёкся искусством оригами?       — Ты чего на ужин не спустился? — отрешенно спросила девушка, поставив поднос на стол.       — Забыл. — Недовольно ответил Эрвин и откинул лебедя в сторону.       — Ладно, я не забыла, — девушка пожала плечами и собралась уходить, видя, что разговора не получится. Да и чего надоедать человеку, который не в настроении и не хочет общаться?       — Иллирика! Останься!       Бёрнс растеряно пожала плечами и отошла от двери, присев на стул. На столе она увидела тоненькое пособие по оригами и взяла его в руки. Там были пошаговые инструкции по оригами. Неплохо бы научится складывать кораблики или зверушек из бумаги, подумала Иллирики, листая пособие.