Терновник (на редактировании)

      Эрвин заметно нервничал и перекидывал из руки в руку свои поделки из оригами. Иллирика сидела напротив него и листала пособие по оригами, совсем не улыбаясь. Было какое-то напряжение в воздухе.       — Много людей погибло и… — он вдруг задумался. — Погибли те, кого я знал близко и я думал, что ты постоянно рвёшься поехать за стены, где творится этот ад. Зачем тебе всё это? — Эрвин посмотрел на девушку требовательным взглядом, как будто она была на допросе, и он допрашивал её в попытке выудить из неё нужную информацию.       — Я хочу быть полезной, — Бёрнс отложила пособие в сторону, — помогать вам в этих миссиях.       — Мне нужна твоя помощь здесь, а там… Там сильные-то гибнут, а тебя и подавно съедят.       Иллирике стало обидно услышать такое в свой адрес. То есть Эрвин считает её настолько слабой, что она сразу угодит титану в пасть? Неприятно от подобного. Сердце девушки в этот момент быстро забилось. Она опёрлась руками в свои колени и опустила голову вниз, смотря на деревянный пол.       — Поэтому я не хочу, чтобы ты заводила разговоры о вылазках. Я не изменю своё отношение к твоей просьбе. — Добавил он и тяжело вздохнул.       Из-за запечатанных наглухо окон в кабинете было невыносимо душно. Еще и ситуация была напряжённая и волнительная. Иллирика злилась в душе на Эрвина. Кто он такой, чтобы так считать? Если привёл её в разведку, это ещё не значит, что имеет право решать за неё. Бёрнс хочет на вылазку и хоть что с этим сделай. Будет надоедать, переговариваться, злиться пока не возьмёшь.       — Да? — девушка вскочила с места и стул под её задницей с грохотом упал на деревянный пол. — А какое ты, — она подскочила к столу командира и уперлась в деревянный стол ладонями, чуть наклонив корпус вперёд, — имеешь право решать за меня? Может быть я хочу хоть раз заглянуть в глаза страху и убить хотя бы одного титана? — Иллирика перешла на крик. Она была нервной, вся её клеточка тела дрожала и нарывалась на скандал.       — Послушай-ка меня, — Эрвин тоже вскочил с меня и повысил голос, но тут же откашлялся и перешёл на выдержанный, привычный тон, — не смей разговаривать со мной в подобном тоне! Я хочу, чтобы ты жила, а не была кормом для титана! Думаешь, что всё так просто и с этими тварями так просто сражаться? Почему тогда гибнут пачками опытные бойцы? Почему ты решила, что лучше них можешь справится на поле боя?       Девушка немного успокоилась, прикрыла глаза и задумалась над словами Эрвина. Действительно, зачем она рвётся на эти вылазки? Чтобы стать немощной инвалидкой, в лучшем случае. Нет, нужно пересмотреть своё отношение к собственной жизни. Пригревшись среди разведчиков, Иллирика и забыла, как трудно выживать в этом мире. Не важно где, хоть за стеной, хоть в стенах опасность для жизни есть всегда, будто то болезнь или нападения какого-нибудь пьяного ублюдка. Нужно ценить, то что имеешь и не рваться стремглав в бой.       — Я отношусь к тебе, — тут командир вдруг замялся и присел опять за свой стол.       — Как к сестре. Я это давно поняла, — буркнула девушка и убрала раздражающие пряди волос за уши.       — Да, именно… Как к сестре, — Эрвин взял в руки карандаш и начал рассматривать его, как будто видел его впервые в жизни. — Как к сестре…       — Ладно, ужинай, а я пойду проверю все ли умылись и разбрелись по комнатам, — обиженная Бёрнс кивнула головой и вышла из кабинета, пообещав зайти перед сном ещё раз.       Эрвин потёр глаза и достал из ящичка новую свечку, чтобы поменять старую, почти догоревшую в подставке. Скинув воск с подставки в мусорку. Он поставил новую восковую свечу и зажёг её. Тусклый свет осветил небольшой кабинет. На стене тоже висели свечи, немного потрескивая.       «Как к сестре, как к сестре, как к сестре…» — навязчиво крутилось в голове, уже по сотому кругу. Как Эрвин мог подумать, что Иллирика может относится к нему не как к брату? С другой стороны, так даже лучше. Они не станут сближаться, а значит, если он не вернётся с очередной вылазки девушка не будет переживать и убиваться.       Когда потерять больнее: брата или любимого человека? Обоих. Больно потерять близкого человека в принципе и не важно кем вы друг другу приходитесь. Но Эрвин запретил себе заводить отношения, пока он разведчик. Но… к Иллирике тянуло очень сильно. Иногда, хотелось просто обнять эту упрямую идиотку, которая так сильно стремилась за стену. Просто обнять, погладить по её непослушным волосам…но нельзя. Нужно держать дистанцию и не привычать её к себе. Пусть сближается к кем-нибудь другим.       Иллирика же разогнала солдат по комнатам и направилась заваривать для Леви ромашковый чай. Она тоже думала об этой ситуации и задумалась, кем для неё приходится командир Разведкорпуса. Как брат… Как бы не так. Хотя, чего она ожидала? Что он, сам Эрвин Смит посмотрит на неё как-то по-другому? Как на девушку? Да зачем ему нужна такая замарашка, растяпа, неряха, истеричка? Можно было бесконечно выискивать в Бёрнс какие-то недостатки, но когда любишь, разве обращаешь внимание на недостатки? Нет, для тебя объект воздыханий превращается в один сплошной плюс. Лучше всех, красивей всех, умнее всех и пусть готовит плохо, закатывает истерики, плевать.       Взяв чашку с блюдцем, Иллирика направилась к Леви. Он сидел в кресле, положив руки на подлокотники и смотрел на потолок. В комнате царил полумрак, свечи почти догорали, нужно было их менять на новые, но мужчина не собирался этого делать. Ему хотелось посидеть в тишине и темноте.       — Я тебе ромашкового чаю заварила, — сказала девушка, поставил чашечку на стол.       — Спасибо. — Леви взял в руки чашечку и сделал глоток.       — Ладно, я пойду?       Аккерман кивнул, и девушка ушла к себе.

***

      Следующий день был выходным, но Ханджи с утра провела очередную лекцию о титанах, приводе и прочих аспектах работы в разведке. Сонные тетери кивали головами и зевали. Даже Микасе было скучно слушать одно и тоже, на её невозмутимом лице читалась скука. Имир ревностно смотрела в спину Кристы, которая последнее время не отходила от Райнера ни на шаг. Что она только нашла в этом дуболоме? Остальные же молча слушали стоя по стойке смирно. Эрвин наблюдал за лекцией из своего кабинета, держа в руках кружку ароматного кофе. Мужчина сегодня плохо спал, но у него было много дел. Отдыхать было некогда даже в выходной день.       После лекции разведчика разбежались кто куда. Многие пошли в сторону речки, чтобы провести время там, с природой. Некоторые решили отлежаться в штабе, держа в руках интересную книгу. Райнер, Берт и Криста собрались пройтись до города и погулять там. Девушка упёрлась, не желаю идти в троём.       — Либо берём ещё кого-то с собой, либо я не иду! — поставила ультиматум Ленц.       Кого взять с собой? Микасу? Сашу? Райнер растерялся. Вроде, миленькая Криста, хрупкая с виду, но Браун боялся её злости. В переносном, конечно, смысле.       Увидев Иллирику, парень подбежал к ней и поздоровался.       — Не хотите сходить с нами в город?       — В город? — удивилась Иллирика.       Райнер кивнул.       — Ну… Хорошо, только переоденусь. — Бёрнс пошла к себе и одела коричневые штаны, персиковую рубашку и чёрные туфельки на невысоком каблучке. Криста была одета в длинное светло-фиолетовое платье и соломенную шляпку, перевязанную фиолетовой ленточкой, в тон платья. Парни же были одеты в чёрные штаны, только у Райнера была рубашка цвета хаки, а Берт был в чисто-белой.       До города ребята добрались очень быстро. Криста сразу побежала к прилавку с мясными обрезями, которые были дешевле, чем мясо, но в них было много жира. Абрикосинку нужно было чем-то кормить, а денег было немного. Немного подумав, четвёрка скинулась и купила лисе куриных спинок, которые тоже продавались по более приемлемой цене.       Криста вышагивала рядом с Райнером, сжимая в руках костлявые спинки. Где только таких худых куриц выращивают?       Погуляв по городу с полчаса, разведчики вдруг услышали звуки пьяных разборок. Райнер оглянулся и увидел вывеску пивнушки. В таких местах находится было не очень приятно. Пьяницы постоянно устраивали разборки, драки, нарывались на скандалы, угрожали людям ножом. Опасность…       — Лучше вернуться обратно в штаб, — заметил Райнер и потянул за собой Кристу.       — А давайте на речку забежим? Своих встретим! — улыбнулась Ленц.       — Жаль, что купаться холодно, а то можно было поплавать, — сказала Иллирика, выйдя вперёд дороги.       — А я вообще не хочу после болезни купаться! — задрожала блондинка.       — Ты че дрожишь? Замёрзла? — Браун обнял девушку и потёр её спину руками.       — Не-а, не замёрзла! Просто болеть не хочу, — опять лучезарная улыбка Криста осветила всё, что только можно осветить.       — Правильно, а то мне опять придётся спасать тебя, медикаменты искать!       — Спасибо, что это, — девушка смутилась и слегка покраснела, — спас меня тогда…       — Обращайся, — Браун подмигнул ей и они пошли по дороге в обнимку.       Разведчики топали по пыльной дороге. Давненько дождика-то не было. Даже травка начала немного подсыхать. Скоро Эрвин заставит всех схватить в руки грабли и убрать солому подальше от штаба.       Как назло, с неба закапал дождь. Да не просто закапал, а полил, как из ведра. Небо очень резко затянулось тугими серыми тучами, а из-за плотной стены из дождя не было видно ничего на расстоянии вытянутой руки. Промокшие разведчики успели забежать в забегаловку, дабы спрятаться от дождя. Правда, там нужно было что-нибудь заказать. Занимать столик просто так им никто не разрешит.       Изучив меню, Иллирика заказала себе кусок пирога с капустой и кофе. Криста заказала чай с лимоном и пару сладких булочек. Парни заказала по чашке чая с мятой и пирожки с повидлом. Примерно на полчаса хватит, а там может и распогодится. Нет, то придётся добираться как-то под дождём, ибо если они не явятся до ужина и вечернюю перекличку, будет очень плохо.       — Дождь, — скривился Браун, — как же он не вовремя пошёл!       — Да, Абрикосинка осталась голодной. — С грустью произнесла Криста, обхватив чашку горячего чая двумя руками. Длинные волосы были насквозь мокрыми, да и одежда тоже. Девушка боялась заболеть. Сима сказала, что после перенесённой болезни, иммунитет Ленц ослаблен. Ей стоило избегать переохлаждения.       — Уверена, что Сима не даст животному умереть! — пыталась подбодрить всех Иллирика, закинув ногу на ногу.       — Кстати, а вы не говорили с командиром про Абрикосинку? — спросила Криста.       — Ещё нет, вернёмся, обязательно поговорю с ним.       — Лишь бы не влетело, — покачал головой Браун.       — Ребят, не волнуйтесь! Если что, я скажу, что это я притащила лису. Буду отдуваться за всех, — шатенка вдруг рассмеялась.       — Дождь кончается, — сказал Гувер, смотря в окно.       — Отлично! — воспряла духом Ленц.

***

      Райнер заставил Кристу принять тёплую ванну, а потом потащил замотанную девушку в полотенце до кровати, не обращая внимания косых взглядов в свою сторону. Положив смеющуюся девушку на кровать, чмокнул её в щечку и ушёл, пожелав спокойной ночи.       Ленц быстро уснула, замотавшись в тёплое одеяло.       Иллирика легла спать очень рано. Ей нездоровилось ещё за ужином. В теле ощущалась какая-то слабость, да и глаза постоянно закрывались. Организм требовал сна.       Отнесся Абрикосинку в комнату Ханджи, попросив её покормить лису, Бёрнс завалилась спать. Зое долго рассматривала животное, которое с опасением глядело на любопытную исследовательницу, а потом тоже уснула.       Среди ночи в комнату Иллирики осторожно вошёл Эрвин, идя чуть ли не на цыпочках. Девушка крепко спала, подперев подушку рукой и громко дышала.       Присев на край кровати, Смит поправил шатенке одеяло, а потом дотронулся до её лба. Он был горячим. У девушки был жар.       — Лири, — попытался разбудить Иллирику командир, но она лишь что-то промычала и закашляла прямо во сне.       Эрвин побежал и разбудил обоих врачей Алмаз. Перепуганные брюнетки ворвались в комнату Бёрнс, чуть не снеся дверь с креплений. Иллирика лишь поморщилась во сне, услышав шум.       Сима начала осматривать девушку, а Смит стоял сзади, нервничая и потирая глаза от волнения.       — Обычная простуда. Поваляется в постели несколько дней и будет, как новая. — Зевнула Сима.

***

      Криста сварила для Иллирики куриного бульона и принесла его ей. Бёрнс лежала отвёрнутая к стене и кашляла. Хоть простуда и была обычной, но всё равно было неприятно слечь в постель на несколько дней. Ещё и разведчики крутились вокруг шатенки, предлагая ей свою помощь.       — Я вам бульона принесла. Сима сказала, что это полезно при простуде, — улыбалась Криста.       — Спасибо, но я не хочу есть, — буркнула Бёрнс хриплым, не своим голосом.       Горло очень болело, говорить было трудно. Ещё и тело выкручивало. Есть совсем не хотелось, но Криста настаивала, чтобы Иллирика выпила бульон.       — Я старалась, попробуйте, прошу! — говорила блондинка, протягивая больной бульон.       — Ладно, уговорила! — Бёрнс выпила бульон через силу, хоть он и был вкусным. От горячего горло стало болеть чуть меньше, но кашель не прекратился.       После обеда к Иллирике пришёл Леви с нарезанным лимоном и чашкой чая. Девушка откашлялась и посмотрела на капитана.       — Болеть она, видите ли тут вздумала. А у нас теперь работа вся стоит. Эрвин документы не может найти, мне чай ромашковый вечером никто не принёс, солдаты никого не слушаются, — говорил Леви.       — Умеешь ты поддержать, — хихикнула Бёрнс и взяла дольку лимона. Кислый сок потёк по больному горлу. Девушка поморщилась от лимонной кислоты и запила это чаем.       — Ладно, болей, выздоравливай. Мы справимся, — Аккерман взял книгу, которая лежала на столике у девушки. — У Ханджи новый блохастый питомец. Не знаешь, случайно, откуда он? — капитан прищурился и начал листать книгу, изредка поглядывая на шатенку.       — Ой, случайно, знаю! Я ей его принесла… — растерянно произнесла Иллирика, краснея то ли от стыда, то ли от температуры.       — Надеюсь, — он тяжело вздохнул, — как только лапа этого блохарика заживёт, мы отпустим его в естественную среду обитания.       — Конечно! Пусть Абрикоска живёт на воле! — прикрикнула девушка и опять закашляла, прикрываясь платком.       — Лечись, а я пошёл, — Леви помахал книгой, которую держал в руках. — А книгу конфискую. Прочту — верну.       — До встречи. Заходи почаще.       Иллирика болела всего сутки, а ей было ужасно скучно. Она, конечно, могла пойти гулять по штабу, но не хотела заражать остальных солдат, поэтому приходилось лежать в постели, спать, читать книги, смотреть в окно, пить лекарство. Криста забегала к девушке часто, приносила еду, чай, обычную воду, но разговора по душам у них не получалось. Слишком разные они были. Пару раз пришёл Леви, принеся чай и несколько книг для чтения. Книги были тоненькие и прочитывались за полдня. От такого быстрого чтения голова и глаза немного заболели. Глаза, как будто горели, когда Иллирика их закрывала. Таблетки были очень горькими и долго стояли в горле, дико раздражая. Ещё и насморк сильно напрягал, а от кашля сводило челюсть.       На следующий день к Иллирике пришёл Бертольт с чаем и робко присел на стульчик.       — Мы чувствуем свою вину, что вы заболели, — сказал он.       — В этом никто не виноват. Подумаешь простыла. С кем не бывает? — улыбнулась девушка и начала пить чай.       — Если вам что-нибудь нужно, то говорите.       — Спасибо, я это учту.       С одной стороны, болеть было хорошо. Все заботились, ухаживали, поили чаем, кормили чем-то вкусненьким. А с другой стороны, все это сопли, слёзы, головная боль дико раздражали и напрягали. Да и Бёрнс было стыдно и неудобно, что за ней ухаживают. Она и так чувствовала себя иждивенкой, потому что не ездила на вылазки, а тут ещё и заботятся за ней.       Через четыре дня Иллирика поправилась окончательно. Эрвин не навестил её за это время не разу. Зато к ней бегали Ленц и Гувер, что было весело. Они часто смеялись над чем-то, пили вместе чай с печеньем или читали книги. А ночью Бёрнс мучали кошмары от которых она просыпалась в холодном поту и долго не могла прийти в себя. С чем эти кошмары были связаны, девушка не знала, но он них было жутко и не по себе.       После выздоровления Иллирике было трудно войти в привычную колею. Лень мучила девушку, нашёптывая ей на ухо, что сортировать бумаги и наблюдать, как бойцы моют пол или выгребают навоз у лошадей это скучно. Нужно полежать, а лучше поспать!       — Быстро! Ещё пять кругов! Ша-а-аг-о-ом м-а-арш! — кричала Ханджи с утра пораньше, гоняя бойцов по полю. Заспанные разведчики побежали трусцой вокруг штаба. Ханджи стояла и считала круги, заодно наблюдая, чтобы никто не халявил.       Первой бежала Микаса. Отличница, красавица, комсомолка. За ней бежали Райнер и Бертольт, общаясь о чём-то своём за бегом. За ними бежали наперегонки Жан и Эрен. Их было не видно, но зато слышно отлично. Ханджи всегда знала, что эти два соперника костьми лягут, но будут пытаться перещеголять друг друга. Хоть на секунду, но один прибежит раньше. Ну и за ними бежали, вернее сказать ползли, остальные.       — А теперь легли на землю и отжались сто раз! — крикнула Ханджи. Все начали тормозить, а Жан и Эрен покатились по траве, хватая друг друга за волосы. Кто-то засмеялся, кто-то подкатил глаза, находя подобные закидоны двух соперников не смешными. Посмеялись один раз и хватит. — Кирштейн и Йегер отжимаются сто пятьдесят раз, а потом приседают девяносто! — сказала Зое.       — Че? Да я без ног и без рук останусь! — возмутился Жан.       — Раз! Два! Пять! Двадцать! — Эрен уже шлёпнулся на землю и начать отжиматься, громко считая.       — Так, молодой человек, — Ханджи шлёпнула Йегера указкой по заднице, — нормально отжимаемся и жопу не выпячиваем!       Эрен попытался отжиматься как надо и выдохся на сто первом разе. Жан выдохся на девяносто пятом. Остальные уже отжались и делали разминку. Кто-то приседал, кто-то разминал спину, а кто-то делал выпады. Ханджи им давала право выбора, как разминаться. Главное, чтобы никто не халявил. Ребята старались всё выполнять.       А вечером Эрвин собирал отряд для новой вылазки.