Терновник (на редактировании)

      Бертольт не прекращал целовать Иллирику. Он положил её на кровать и торопливо начал расстёгивать пуговки на её рубашке. Как же парень в этот момент ненавидел эти рубашки с туевой кучей пуговиц. Почему они так медленно расстёгиваются? Расстегнув рубашку, Гувер начал целовать шею девушки. От Бёрнс пахло мылом и кофе, но это не делало её менее сексуальной и желанной. Лири была хорошо сложена, у неё была хорошая, упругая грудь второго размера, плоский живот без кубиков пресса, да и задница была ничего. Внешне девушка была привлекательной, а внутренне очень беспечной и легкомысленной. Такие качества для разведчика были неприемлемы.       Добравший до ключицы, парень слегка прикусил, от чего Иллирика взвизгнула, почувствовав боль. Она начала обкусывать свои губы и подкатывать глаза, прижимая Гувера к себе.       Бертольт быстро осмелел. Он больше не казался девушке стеснительным и скромным, он так бесстыдно расстёгивал её пуговки на рубашки, а его глаза… Они горели желанием и даже не краснели от стыда. Гувер опустился до груди девушки, которая была скрыта лифчиком. Он нащупал застёжку от ненужного белья, которая находилась на спине и уже хотел расстёгивать, как вдруг…       — Стой! — Бёрнс, протяжно дыша, остановила парня и прикоснулась своим лбом к его лбу.       — Что такое? — удивился Бертольт, смотря своими глазами прямо в глаза девушки. Он смотрел на неё таким пронзительным взглядом, что Иллирике было не по себе. Как собака на кость…       — Я не хочу, чтобы у нас секс произошёл так быстро, — она погладила его плечо и плавно опустилась до его локтя.       — Да, ты права. — Гувер сел на кровать и провёл ладонью по вспотевшему лбу. В комнате почему-то было очень жарко, хоть в комнате было открыто окно, и по комнате гулял прохладный ночной ветер.       — Извини! — Иллирика обняла парня сзади и прижалась к его щеке, своей. Бертольт, действительно, был очёнь тёплым. Девушке нравилось с ним обниматься. В его объятиях было хорошо и спокойно.       Иллирика была влюблена. Бесповоротно и безнадёжно. Но Бёрнс даже не представляла какие испытания ей выпадут на её хрупкие, женские плечи. За счастье нужно бороться, Иллирика не думала, что прочувствует эту фразу от и до.

***

      Солнечные лучи осветили хмурый штаб разведчиков. Яркий, утренний свет щекотал лицо и старался разбудить. Самые хитрые — задёрнули шторы, а такие, как Иллирика, начали просыпаться и будить остальных. Пробежка — залог здоровья, поэтому сонные разведчики побежали вокруг штаба, недовольно бубня себе что-то под нос. Ханджи ещё спала у себя, поэтому ребят гонял Майк, а при нём схалявить вообще не получалось. Такие личности, как Эрен, старались перевыполнить нормативы и бегали вокруг штаба, как заведённые. Армин всегда отставал, набирал побольше воздуха в лёгкие и бежал опять.       — Всё! Быстро все на завтрак! — крикнул Майк, и ребята помчались в столовую.       — Как я сегодня устал, — жаловался Жан, весь мокрый и вспотевший.       — Надеюсь завтра будем бегать с майором Ханджи. С ней проще поваляться в кустах, она иногда не замечает, что я отдыхаю, — мечтал Армин.       — Кстати, я мельком слышала, что у нас скоро миссия в пределах стен будет, — задумчиво произнесла Микаса.       — В смысле «в пределах стен»? Это как? — Удивился Жан.       Микаса пожала плечами.       — Уверен, что будет интересно, — потёр свои глаза Армин.       После завтрака ребят погнали в лазарет. Сегодня бойцов осматривала строгая Лала, а Сима уехала за лекарствами. Измерив всем температуру, осмотрев горло, женщина оставила в лазарете Микасу и Конни.       — Подозрение на грипп, — хмуро сказала Лала.       — Грипп же молниеносно валит с ног. Не? — Спросила Иллирика, готовя женщине шприцы и ампулы с лекарством.       — Да, но сейчас в некоторых городах были зафиксированы вспышки гриппа, который отличается от обычного. Возможно, какой-то новый вид, — пожала плечами Лала. Женщина насторожилась, узнав о вспышке инфекции.       — А как они узнали, что это именно грипп?       — Слушай, Лири, не задавай лишних вопросов. Уколы приготовила? Воздух спустила? — Ругалась Алмаз.       — Я не могу ампулу разрезать, — обиженно надула губы Бёрнс.       — Ладно, попроси Ханджи, чтобы она ко мне зашла. Это срочно, скажи ей.       — Хорошо.       Иллирика пошла к Зое. Проходя по штабу заметила, что многие начали кашлять. Не теряя времени, девушка направляла кашляющих в лазарет. Они бежали к Лале. Уже через двадцать минут многие лежали в лазарете с непонятной болезнью, которая была похожа на грипп.       Лири зашла к Ханджи в комнату. Было подозрительно тихо, да и на завтрак майор не явилась, что очень странно. Увидев на кровати женщину, замотанную в пять покрывал, Бёрнс подбежала к ней. Зое была вся горячая и красная. Её волосы растрепались по подушке, очки валялись на полу. Лири поняла, что Ханджи тоже заболела. девушка помогла дойти больной до лазарета, где Лала осмотрела её и сделала укол.       — Чёрт, у Кристы после болезни слабый иммунитет, — Лала опёрлась на свой стол руками. — Если она заболеет, то я не знаю, сможет ли она выжить.       — И что же делать? — Иллирика задумалась.       — Пригляди за ней, чтобы она не подходила к лазарету и не контактировала с заражёнными. Скоро Сима привезёт лекарства, я дам несколько таблеток Кристе, проследи, чтобы она пила их. Это важно! — на эмоциях говорила врач.       — Хорошо. Прослежу.       Эрвин был в отчаянии. Столько бойцов легли разом, даже Ханджи и Микаса, у которых здоровье было сильным. Что же теперь будет? Вдруг, они не выживут?       Леви был в шоке от надвигающейся эпидемии. Не хватало разведчикам умереть от гриппа. Что делать и как дальше быть — никто не знал.       Лекарство, которые привела Сима, кстати, снизили температуру и убрали головную боль у больных, правда, Ханджи всё равно было плохо. Её сильно тошнило, и она жаловалась на ломоту в теле.       Бертольт и Райнер пригласили Кристу и Иллирику на серьёзный разговор на речку. Бёрнс в это время разозлилась. Штаб болеет, а эти два идиота решают свои амурные дела. Лучше бы помогли, съездили за медикаментами, например.       Армин тоже прогуливался в сторону речки и хотел набрать для Микасы цветов и поднять ей настроение. Маленькие дикие, но красивые цветочки росли везде. Здесь и одуванчики, и маки, и даже тюльпаны вылазили из земли и росли сами по себе. Земля в этой области была влажной из-за подземных вод. Поговаривали, что возле обрыва, где утонуло много людей, даже была подземная пещера, но проверять достоверность этой информации никто не собирался.       Дойдя почти до места у реки, где разведчики часто приходят отдохнуть, Армин услышал чей-то тихий спор и решил подслушать. Осторожно подойдя поближе, увидел Гувера и Брауна, которые выглядели очень взъерошенными.       — Нет, ты сошёл с ума! — ругался Райнер и размахивал руками. — Сейчас, самое время! Пока все болеют!       — Рано ещё. Не нужно спешить. Куда ты торопишься?       Армин прислушался. Из-за бултыхания лягушек занимательный разговор двух друзей улавливался не весь, но Арлерт понял, что творится что-то странное. Кожей чувствовал. А услышав, что сюда идёт кто-то ещё — спрятался в высокую траву.       Криста присела на брёвнышко, поправила светлое платье и посмотрела на ребят, которые переглядывались и толкали друг друга.       — Криста…       — Райнер, заткнись! — Берт толкнул друга локтём.       — Слушай, мы с тобой уже всё обсудили! Та девка нам совершенно ни к чему! — рыкнул Браун, отталкивая друга.       — Что такое? У вас что-то случилось? — Криста смотря то на одного, то на другого и не понимала, что происходит.       Армин, ползающий в кустах, подбираясь поближе к разговаривающим, тоже не понимал, что происходит. Ещё и какие-то жуки забрались на одежду. Парень стряхивал их себя и пытался не закричать. Не, ну мало ли что? Жуки-то ядовитые бывают.       — А где эта? — небрежно спросил Райнер.       — Иллирика где? — Спросил Гувер и присел рядом с девушкой на брёвнышко. Райнер оттолкнул друга от своей любимой и сел рядом с ней, приобняв.       Кристе было неудобно и, даже страшно. Парни — лучшие друзья в штабе — сегодня вели себя, как два неадекватных идиота. Переговаривались, толкали друг друга, косились злым взглядом, спорили. У хрупкой блондинки был лишь один вопрос в голове: что здесь происходит?       Иллирика подошла через полчаса. От неё пахло лекарствами, при чём так сильно, что тут ли не тошнило. Шатенка выглядела очень уставшей и злой. Она одарила троицу, сидящую на бревнышке, злым взглядом и встала напротив них, подбоченившись. Армин в это время стряхнул с себя огромного паука и чуть не выпрыгнул из злополучных кустов.       — Ребят, мне не до ваших игр. Лала и Сима не справляются с заболевшими, им нужна помощь. А вы — два бездельника — могли бы съездить за лекарствами, а не прохлаждаться здесь! — на повышенных тонах говорила Бёрнс.       — Знаешь, что… — Браун вдруг вскочил с места и оказался возле Иллирики.       — Райнер, тихо, успокойся! — Бертольт за малым успел схватить взвинченного друга.       Армин всё не понимал, что происходит, почему Райнер так окрысился на Иллирику и чуть не кинулся на неё. Пыльца жёлтеньких растений защекотала нос Арлерта, и он чуть не чихнул, но сдержался.       Лири сделала несколько шагов назад и испуганно вытаращилась на Райнера. «Точно бешеный», подумала девушка и одной ногой ступила в воду. Чёрные ботинки на шнурках — намокли. Бёрнс стало холодно и неприятно, ещё и Браун пугал. Зачем она вообще сюда припёрлась?       — Слушай, Лири, нам с Райнером нужно рассказать вам с Кристой кое-что, — Берт схватил девушку за руку и резко притянул к себе. Иллирика уткнулась парню в грудь и тут же дёрнулась от него, но он лишь сильнее сжал её руку, не позволяя ей далеко уйти.       — Берт, если ты ей расскажешь, то мы больше не друзья! — кричал Райнер и ударил кулаком в дерево.       — Ребят, что происходит? Мне это не нравится, — Криста сейчас выглядела очень, даже слишком серьёзной. Она подошла к Райнеру и посмотрела на него строгим взглядом, как будто он был маленьким мальчиком, который нечаянно разбил мечём окно строгой тётке Кристе.       — Не смотри на меня таким взглядом, господи! — Браун несколько раз тяжело выдохнул и стиснул зубы.       — Че ты такой бешеный? — Со злостью и недовольством в голосе спросила Иллирика.       — Слушай, я не бешеный! — Райнер опять побежал в сторону Бёрнс.       — Тихо, Райнер, успокойся! — Гувер остановил друга, выставив одну руку вперёд, второй же парень прижимал языкатую шатенку к себе.       — Че ты останавливаешь меня? — Возмутился блондин. — Неужели ты думаешь, что я буду бить её?       — Нет, но, — Гувер тяжело вздохнул, а Иллирика почувствовала, как сердце парня начало биться сильнее. Он нервничал и очень сильно.       — Че: «но»?       — Но…       — Ребят, а что это такое? — Криста вдруг заметила, что от берега реки и по широким листьям лопуха разлита какая-то слизь серо-синего цвета. Было такое ощущение, что эта слизь вылезла из воды и поползла куда-то в сторону города, минуя штаб.       — А, — крикнул Райнер и почесал затылок, — эт именно то, что мы и хотели вам показать.       Парни переглянулись. В их взгляде читалось напряжение, которое никуда не делось. Напряжённый Армин выдохнул и хотел было вылазить, но решил досмотреть эту сцену до конца.       — Хм, — недовольная Иллирика оттолкнула от себя Бертольта и подошла к слизи. Она совсем не пахла, но рядом с ней слезились глаза. Возможно, какой-то крупный слизняк здесь ползал. Кто бы это не был, Бёрнс было не до этого. В ней смешались гнев и обида на Райнера, потому что он прыгал сегодня, как ненормальный, угрожающе подбежал, скрипел зубами. Если бы не Гувер, девушка уверена, что Браун кинулся бы на неё. Чёртов грубиян!       — Ещё раз ты, — Бёрнс, подбоченившись подошла к Райнеру и скорчила злую, неприятную гримасу, — посмеешь вести себя так, я расскажу об этом командиру. Понял?       — Понял, — сквозь зубы произнёс Райнер. Мразь и ябеда, подумал он и покосился на друга, который прикрыл глаза рукой и качал головой.       — Ладно, Криста, пойдём. Поможешь на кухне! — махнула рукой Бёрнс.       — Конечно, — блондинка подбежала к Брауну, чмокнула его в щёчку и погрозила ему пальцем, — смотри мне, не буянь тут, а то накажу.       — Ага… — сухо буркнул парень.       — Не слышу! — крикнула Ленц и повернулась боком, проводя рукой по своему уху.       — Не буду я буянить, Криста. Иди уже, — Райнер поцеловал девушку, и она побежала за Иллирикой.       Армин перевёл дыхание и решил уйти из кустов по тихой. Мало ли что взбредёт в голову Райнеру, который весь дрожал от негодования. Ещё убьёт в порыве аффекта. Зачем это надо?       — Слушай, я согласен, им пока рано знать об этом. — Начал Браун. Арлерт замер, слыша разговор. О чём эти два хотят рассказать девушкам? Что они скрывают?       — Именно, подождём ещё немного, — Гувер опять сел на брёвнышко. Армин нечаянно поставил ногу туда куда не надо. Ветка хрустнула. Бертольт и Райнер переглянулись.       — Че за херня? — Напрягся Райнер и направился в кусты.       — М-может, зверь… Зверёк? — Гувер направился за другом. Армин понял, что пора бежать отсюда со всех ног, но что-то было не так…

***

      Иллирика, направив Кристу, Жана и Эрена на кухню, пошла к Леви. В девушке бурлила злость и гнев. Хотелось рвать и метать. Бесило буквально всё. Руки трусились от этого состояния. Как назло, Аккермана не оказалось в кабинете. Бёрнс минут семь дёргала ручку двери, пытаясь открыть, но нет. Дверь была закрыта на ключ. Развернувшись вокруг своей оси, девушка закинула передние пряди волос за уши, поправила свою тёмную рубашку и пошла искать Леви. Его нигде не было, как и Эрвина. Вероятно, они поехали в столицу. Утром командиру присылали письмо насчёт вспышки гриппа в стране, а значит, штаб Смит доверил Майку, а с ним не поговоришь по душам.       — Блять, — выругалась Иллирика и пошла в лазарет, но Сима её не пустила. Сама врач была в маске на лице. Лазарет был закрыт на ключ. В него никого не пускали, а еду больным носили через запасной выход из лазарета. Лала сказала, что нужно исключить контакт с больными, пока они не выздоровят. Здоровым же врачи выдали пилюли, которые нужно было пить с утра. Это могло защитить их от заражения. В город никому не разрешали выезжать, только если не за медикаментами или по важным поручениям. Здоровые были вынуждены слоняться без дела.       — Майк! — крикнула Бёрнс, увидев мужчину в коридоре с кипой бумаг.       — Что-то случилось? — Насторожился Майк.       — Ну, — девушка замялась, — куда поехали Леви и Эрвин? В столицу? На собрание?       — Да, это всё из-за вспышки гриппа. Надеюсь, ребята выживут, а то нас совсем мало останется, — он немного отошёл от Бёрнс. — Слушай, у меня много работы. Мне некогда с тобой болтать.       — Ладно.       До обеда было ещё полчаса. Иллирика направилась в свою комнату, чтобы переодеться и подумать. Свежий воздух проникал через открытую форточку. Под окном Иллирики росли цветы, которые приятно пахли. Возможно, девушка была эгоисткой, но она не чувствовала особого переживания по поводу заболевших. Во всяком случае, Лала и Сима уверили, что ребята выживут, только болезнь перенесут тяжело.       Присев на кровать, Бёрнс вдруг погрузилась в свои воспоминания. С дедом было жить легче и проще. К ним каждый день приходила служанка Малика, которая мыла полы, готовила, меняла постельное. Иллирика скучала по этим временам. Да и по Вернеру она скучала. За все семнадцать лет, что она прожила с ним, Бёрнс не смогла выпытать у деда про родителей. Ни имён, ни фамилий, ни куда её делись. На родной улице девушку кликали сиротой.       Сирота… Иллирике категорически не нравилось это слово. И она громко заявляла, что это не она, а они сироты. Раз у неё есть дед — родной человек — какая же она сирота? Правда, Вернер мало времени уделял внучке и был холоден к ней. Его волновали только драгоценности и украшения, которые он сутками делал. Входить в свою мастерскую — запрещал. Если Иллирике удавалось проникнуть в мастерскую и взять в руки сапфир или изумруд, Вернер мог ударить внучку указкой по рукам.       Иллирика задумалась: кем был её дед по жизни? Ювелиром? Да. Но ей всегда казалось, что он что-то скрывал.       К Вернеру часто приходил высокий мужчина с красивой светловолосой девочкой. Он часто спорил с дедом, совал ему в руки деньги. Вернер не брал, кричал и просил покинуть его дом. Иногда мужчины закрывались в мастерской и долго о чём-то спорили. Иллирика не подслушивала и уходила в свою комнату. Светловолосая девочка была одного возраста с Лири. Она была всегда одета в красивые платья, держала в руках кукол в красивых платьях. Иллирике тоже как-то подарили куклу на день рождения в красивом серебристом платье и в элегантной шляпке. Бёрнс хотелось быть похожей на свою куклу: девочка старалась держать осанку и есть с помощью столовых приборов. Вернер научил внучку тому этикету, который знал сам. Иллирика впитывала эти знания, как губка, но теперь всё изменилось… Теперь Иллирика ходит в стандартной форме Разведкорпуса, вместо красивых платьев. Питается не пойми чем и дружит непонятно с кем. Зашибись жизнь!       Дверца шкафа с грохотом открылась, вытащив девушку из ностальгии. На пол с грохотом упала секира, покрывшаяся пылью. Грохот был таким громким и внезапным, что Лири отскочила на угол кровати и натянула простынь до носа.       Секира…       Немного отойдя от внезапного шока, Бёрнс осторожно подошла к топору и взяла его в руку. А секира-то тяжёлая. Почему Вернер дорожил этим топором? Хм, загадка.       Вдруг секира похолодела. Руку Иллирики обожгло холодом. Она выронила топор из рук и упала рядом с ней, корчась от боли. На ладони остались кровавые следы.       Ожог был вполне реальным. Но… Как? Как это возможно? Что не так с этим оружием?       Вопросы подождут. Сейчас главное — обработать руку с ожогом. Так много мучащих вопросов и так мало удовлетворительных ответов на них. Иллирике предстоит выяснить тайны, что хранил её дед на протяжении всей его жизни.