Терновник (на редактировании)

      Эрвин уехал вместе с Майком ранним утром. Иллирика видела из своего окна, как два блондина оседлали лошадей и устремились в рассвет. Отлично! Теперь нужно пойти покормить Васкеса!       Дезертира перевели из грязного, пыльного погреба в подсобку со скрипучей кроватью. Одну руку заковали в цепи, чтобы не сбежал. Васкес заснул, когда голова коснулась кровати. Правда, подушки не было, и парень использовал руку вместо неё.       Взяв у Ясмин тарелку каши и стакан компота, Иллирика направилась к Васкесу на дрожащих коленях. То, что решила проводить допрос сама, без приказа было не очень хорошо. Это могло закончиться очень плохо. Ещё и Эрвин последнее время был очень холодным. Они с Иллирикой редко общались, он вечно в заботах, а она утопала в собственной лени от безделья и скуки. Нет, Бёрнс не сидела без дела. Она помогала на кухне, в лаборатории Ханджи, с уборкой Леви, Майку, когда он копался в бумагах, врачам с бинтами и медикаментами, но это всё было не то… Хотелось ездить на эти долбанные вылазки. Иллирику уже не пугали не растерзанные людские тела, не оторванные части тела. Пугало ощущение того, что она иждивенка, нахлебница. Бёрнс постоянно слышала воодушевляющие речи командира разведки, перед каждой вылазкой.       » — Посвятите свои сердца человечеству!» — говорил Эрвин перед каждым выездом за стену.       А Иллирика наблюдала за этим в окно, отдавая честь оттуда, но этого никто не видел. Хотелось самостоятельности, отдачи себя этому человечеству. Чем Бёрнс хуже остальных? Ничем… С приводом обращаться умеет, бороться с титанами — тоже. Нет, ну про бороться это, конечно, с натяжкой, но всё же… Почему ей не попробовать реализовать себя, как солдата?       Волков бояться, в лес не ходить. А быть в разведке, значит не бояться смерти. Иллирика уже перестала бояться гибели от титана. Она настраивала себя на то, что она вернётся обратно с очередной вылазки. Но на вылазки-то не брали…       Иллирика подошла к деревянной двери, держа поднос с тарелкой каши и стаканом компота в руках. Поставив поднос на пол, девушка открыла дверь ключом, взяла поднос и вошла внутрь. Васкес сразу подскочил с кровати и начал тереть заспанные глаза. Мозг парня ещё не скинул с себя оковы сна, а его тело в это время содрогалось от того, что сейчас из него будут выбивать информацию.       — Я… Еду тебе принесла, — решительность Лири немного уменьшилась при виде парня.       — С-спасибо, — Васкес посмотрел на еду. Есть хотелось, он не ел ничего почти сутки, поэтому парень накинулся на кашу.       Бёрнс подождала пока Васкес доест. Она терпеливо сидела на стуле и молилась, чтобы сюда не нагрянули Леви и Ханджи. Да, она может объяснить приход сюда, что она решила просто покормить парня, ну мало ли Леви что-то заподозрит. Действовать нужно было крайне осторожно.       — Я помогу тебе сбежать, если ты мне расскажешь про Дартвиш, — поставила ультиматум Иллирика, а Васкес уже допивал компот.       — Обещаешь? — Васкес напрягся. Ему было очень страшно, но тусклый свет надежды на побег давал силы не сломаться окончательно. Ведь его сестрёнке Пейдж нужны антибиотики как можно быстрее. Выбора нет.       — Обещаю. — Уверяла девушка, хоть и не была до конца уверена, что сможет провернуть побег. Да и зачем? Чтобы её повесили на эшафоте за измену?       — Ладно. Дартвиш находится на горе Сото. Разведчики проезжают рядом с ней, когда бываю.ли на вылазках, — он откашлялся, — гора длинная и то, что там могут жить люди, никто и подумать не может. А мы — жители Дартвиша — часто наведываемся сюда, в Элдию, за медикаментами. У нас с этим напряжно. Антибиотиков у нас нет. Многие даже слова такого не знают. Одна грязь, бандиты, насильники и мракобесие. Моя мать, Ирис, латает бандитов, поэтому мою семью не трогают…       — Твою мать зовут Ирис? — Удивилась Иллирика. — Достаточно редкое имя и красивое. Цветочное…       — Да, но мы отошли от темы. Мне нужно доставить сестрёнке Пейдж антибиотики. Месяц назад я отвозил им медикаменты, но не думаю, что им хватило того количества, поэтому помоги мне! — Васкес встал на колени перед девушкой.       — Офигеть, то есть за стенами всё-таки есть люди? — Бёрнс сейчас волновал только этот вопрос. На остальное ей было плевать.       — Если можно назвать это сборище преступников людьми. — Буркнул парень, погружаясь в трудное детство, проведённое в Дартвише. — Так ты поможешь мне сбежать?       — Скажем так: я постараюсь помочь. Сам, понимаешь, не могу ничего обещать, — девушка уже хотела уходить и взяла поднос в руки, — а титаны? Они там есть?       — Нет. Дартвиш не знает, что такое титаны. А кто знает, тот делает вид, что не знает.       — Ладно, мне пора.       Иллирика вернула поднос на кухню, а сама вышла во двор и села на лавочку, размышляя, как помочь Васкесу. Причин ему не верить, у неё не было. К тому же, его сестре нужны были лекарства. Только вот как помочь Васкесу сбежать, да ещё выставить всё так, будто он сам сбежал. Нужно придумать и очень быстро.       После обеда Бертольт пригласил Иллирику прогуляться. Девушка пошла с ним в попытке расслабиться и не думать о плане. Иногда, когда навязчиво думаешь о чём-то, то вычленить из бесконечного потока мыслей что-то нужное и правильное очень трудно, поэтому стоит брать отдых для мыслей и думать о чём-нибудь другом, хотя бы час-два.       Гувер нарвал ромашек и отдал их девушке в знак подарка. Иллирика взяла букетик и понюхала цветы. Было приятно, что Бертольт преподнес ей такой букетик. Дорог не подарок, а внимание.       — Спасибо, красивые ромашки, — улыбнулась Иллирика, рассматривая букетик в руках. Ромашек было целых семь штук!       — Ага, — Берт просто посмотрел на небо и недовольно хмыкнул.       — Что-то не так? — Напряглась Лири.       — Не, всё так, просто я не хочу, чтобы вы с Райнером были в плохих отношениях, — он посмотрел на девушку и взял её за руку.       — Ну… Я не считаю, что он всерьёз на меня наезжал… Думаю, что он просто дурачится, так что я не в обиде на него, хоть он и бывает резким на язык. — Бёрнс вдруг напряглась и отодвинулась от Гувера.       — Рад это слышать. Он тоже не в обиде на тебя, — Бертольт слегка улыбнулся и приобнял девушку. Она заметно насторожилась, почувствовав его руку на своей талии. Опять это странное чувство, что не нужно иметь с этим человеком никаких дел, да и вообще держаться от него подальше, но в тоже время он чертовски располагал девушку к себе непонятно чем.       — Обсуждаете меня за моей спиной? — спросила Иллирика, стараясь не молчать.       Гувер пожал плечами и поцеловал Иллирику, чтобы она помолчала хоть минуту. Поцелуйчики, конечно, классно, но девушка была напряжена сегодня. Слишком много всего произошло, ещё и план побега для Васкеса не давал покоя.       — Ты боишься меня? — с разочарованием и настороженностью в голосе произнес Гувер, разорвав поцелуй. Он схватил девушку за плечи и посмотрел на неё каким-то холодным взглядом. У Иллирики по спине пробежался холодок от такого взгляда.       — Н-нет, — качала головой девушка, смотря парню прямо в глаза. — С чего взял, что я боюсь тебя? — Она неуверенно провела кончиками пальцев по его щеке. Берт прикрыл глаза и сжал руку Лири.       — Ты так напряглась, когда я тебя поцеловал… Или… Я тебе не нравлюсь? — Гувер сегодня был таким настойчивым и уверенным, что Бёрнс реально боялась его. Не к добру эти метаморфозы в поведении тихого парня. Кто знает, что ему завтра в голову взбредёт?       — Нравишься… — Лири ответила на автомате.       — Тогда… Я приду к тебе вечером?       — Как хочешь… — быстро ответила она и заёрзала на месте, боясь встать с брёвнышка, на котором они сидели.       — Я. Приду. К. Тебе. Вечером? — Более настойчиво спросил Бертольт и сжал руку девушки сильнее.       — Приходи, — Иллирика нервно хихикнула и вспотела от незримого напряжения и какого-то недовольного взгляда Гувера.       — Отлично. Проберусь к тебе после отбоя, — он слегка улыбнулся и обнял девушку, прижимая её голову к себе. — От тебя так вкусно пахнет цветами, — Бертольт вдруг отломал от стебля бутон ромашки и сунул его в волосы девушки. — Так красивее.       — Ага, — Бёрнс натянула подобие улыбки, а сама хотела поскорее вернуться в штаб, а Берта отправить подальше, либо в конюшни, либо на кухню. — Знаешь, пора возвращаться. До ужина часа три, а мне нужно кое с какими делами закончить. Пошли?       — Пошли, — Гувер улыбнулся и направился в сторону штаба, держа девушку за руку.

***

      Разведчики собрались на ужин. Солнце ещё не успело зайти за горизонт, поэтому светило прямо в глаза. Эрен был тихим — ему было плохо, он жаловался, что спина болит после того, как его придавило навесом. Сима, правда, сунула ему какую-то обезболивающую настойку, но она мало помогала.       Медицина была так себе. Врачи оперировали почти наугад. Если болит живот справа, значит аппендицит, не иначе. Если слева вверху, то сердце. Пятнадцать капель корвалола и шагом марш в комнату. Хорошо, что врачи дезинфицировали свои инструменты: скальпели, пилы для ампутации, шприцы… Заражения крови было меньше, чем лет десять назад, но смертность была такая же высокая. Лала, будучи молодой, училась у старой знахарки врачеванию. Постепенно, со временем она изучила некоторые книги по анатомии, ездила по городам к патологоанатомам, присутствовала на вскрытиях тел, запоминала где всё и как выглядит. Старшую Алмаз можно было назвать врачом-самоучкой. А вот Сима училась в небольшой академии для врачей. Они уже более серьезно изучали анатомию тел, вскрывали трупы, учились отличать ангину от гриппа, так что Сима, в отличии от матери, была более квалифицированным врачём и давала Иллирике книги по анатомии. Одну даже подарила, самую ненужную, на взгляд Симы. Иллирика недовольно фыркнула, взяла книгу в руки и кинула её в самый дальний ящик, ни разу не прочитав. Но что-то ей подсказывало, что эта книжонка ей пригодится. И не раз.       — Ой, — причитал Йегер, разминая спину прямо за столом. Было слышно как каждая косточка в теле паренька хрустит.       — Иди спи, раз так плохо чувствуешь, — сказала Микаса.       — Да. Пойду я. Спокойной ночи, — быстро похватав с тарелки свой ужин, Эрен помчался спать. Сима дала ему растирку для спины, а Армин обещал сделать массаж другу.       У парней в комнате было всегда веселее, чем у девушек. Ребята постоянно щебетали, дурачились, обсуждали девушек и сетовали как их мало в разведке.       — Началось, — подкатил глаза Армин, когда Жан завёл речь о бабах. Арлерт же делал Йегеру массаж, сидя сверху.       — Да чего? Просто реально у нас мало бабёнок, всего штук двадцать. Даже одной на пятерых не хватит, — качал головой штаб.       — Че ты несёшь, придурок? — Эрен приподнял голову и посмотрел на Жана, который вытирал волосы после душа       — Я просто рассуждаю, и вообще, каждый понимает мои слова в меру своей распущенности. Я имел ввиду к тому, что девушек в штабе одна к пяти. — Подкатил глаза Кирштейн.       — Зато парней много! — сказал Армин и вдруг покраснел. Все уставились на блондина, сидящего на Эрена.       — Ого, поподробней! — Конни как-то оживился, обнял подушку и улыбнулся.       — Я… Ну… Знаете, ну… Как бы парни лучше там в боях себя проявляют и… Ну… Это… — Арлерт выдохнул. — Идите вы куда подальше с такими разговорами. Лучше о жалованье бы поговорили. Мне вот, добавили в прошлом месяце три процента.       — Три процента? За какие это услуги тебе три процента добавили? — Возмутился Жан, быстро перескочив на другую тему.       — Ну… Не знаю даже. — Армин задумался.       — Ох, действительно, скоро зарплату дадут… — Конни задумался.       — Куплю себе пару рубашек. Мы с Васкесом… — тут Жан оборвал предложение, задумавшись.       Из душа вернулись Райнер и Бертольт, присев на свои кровати.       — Чего такие кислые? — Спросил Браун, заметив, что друзья грустные.       — Да спина стреляет. Радикулит, что ли, — ворчал Йегер. — Армин, давай активнее массаж делай!       — Хм, Васкеса повесят? Как думаете? — задумался Жан. Парни часто ездили с Васкесом в город и на вылазки. Не то, чтобы они были лучшими друзьями с ним, но поддерживали тёплые дружеские отношения.       — За дезертирство — скорее всего. — Армин тяжело вздохнул и закрыл коробочку с растиркой и слез с Эрена.       — Фу, ну и запах у этой хероборы! — скривился Жан.       — Блять, — Эрен перевернулся на спину. — Сука, всё равно хрустит. Да что ж такое-то, а! — парня мало волновали разговоры друзей, его волновала только хрустящая спина.       — Нужно попросить, чтобы Эрена положили в лазарет, а Армина приставили к нему медсестрой, — пошутил Жан. Все захихикали.       Армин молча подошёл к шутнику и начала водить возле его носа руками, которые все были в растирке. Кирштейн ругался, бил Арлерта подушкой, а остальные ржали. Потом Армин пошёл мыть руки с мылом, а когда вернулся, то все уже лежали с закрытыми глазами. Завтра рано вставать, пробежка и разминка, все дела…

***

      Иллирика расчесала волосы, переоделась в ночную рубашку до колен и легла в кровать, задув свечи. Девушка приготовилась ко сну, укрылась одеялом, взбила подушку, перевернула её на более прохладную сторону. Прикрыв глаза, ей стало душновато, поэтому она поднялась и приоткрыла форточку. Комнату неплохо было видно, ночь была довольно светлая, но зашторивать плотно окно Бёрнс не стала и опять залезла в кровать. Только отвернувшись к стенке, Иллирика услышала, стук в дверь. Первый о ком она подумала, был Леви. Капитан иногда приходил к девушке с чашками чая и мог просидеть у неё до утра, разговаривая ни о чём. Щёлкнув щеколду, Лири открыла дверь. Гувер обнял девушку и закрыл за собой дверь, не забыл закрыть на щеколду, дабы не мешал никто.       Иллирику такой ночной визит совсем не обрадовал. Вот ни разу. Она уже и забыла, что Бертольт предупреждал, что явится ночью. Чего ему не спится?       — Я пришёл, — сказал Гувер, проводя рукой по волосам девушки.       — Вижу, что пришёл, — хихикнула Бёрнс. — А мне… Нужно… Пить. Я схожу сейчас на кухню и…       — Хватит меня динамить! — внезапно повысил голос парень. — Зачем сначала виснуть у меня на шее, а потом отталкивать?       — А, ну, да, — нечленораздельно пробормотала девушка и отошла к своему столу, на котором стоял кувшин с водой. Налив в себе в стакан немного воды — начала пить. — Хочешь воды?       — Нет, — Бертольт отнял у Иллирики пустой стакан и поставил его на стол, а после схватил девушку, посадил её на кровать и поцеловал.       Бёрнс ответила на поцелуй и обняла парня. Его волосы были ещё влажными после душа. Девушка почувствовала, как руки Гувера отправились путешествовать по телу Иллирики, уделяя особое внимание бёдрам шатенки и груди.       — Сегодня не отвертишься, — шепнул Бертольт девушке и укусил её мочку уха. От такого Иллирика вздрогнула, испытывая непривычные ощущения. Не каждый день её так страстно кусали за мочку уха. Опускаясь плавно по шее девушки губами, Гувер остановился на ключице. Иллирика опять вздрогнула, но не предпринимала никаких действий. Особого опыта в таких вещах у неё не было. Так было пару раз и всё. Но эти пару раз происходили быстро и без долгих прелюдий и ласк.       — Я… — выдохнула девушка в попытке что-то сказать, но подумала, что слова будут глупыми в этой ситуации, поэтому обняла парня за шею и поцеловала его, с осторожностью запуская свой язык в его рот. Гувер был смелее, чем Иллирика и на её поцелуй ответил быстро. Их языки встретились. У Бёрнс это вызвало странные ощущения. И приятные и неприятные, но прекращать это уже не хотелось. И сбегать не хотелось.       Подтянув девушку поближе к себе, Бертольт запустил одну руку под подол её ночной рубашки и сжал её ягодицы. Иллирика разорвала поцелуй и неуверенно начала снимать рубашку с парня. Он помог ей это сделать, а после снял и с неё верхнюю одежду, откинув её куда в сторону. Бёрнс осталась в одних трусиках и смутилась. Хорошо хоть в комнате царил полумрак. Гувер сжал грудь девушки и начал целовать её в щёки, губы, лоб, не прекращая. Иллирика почувствовала приятную дрожь в теле и тяжело задышала. В комнате становилось всё жарче и душнее. Берт толкнул девушку на спину и начал плавно прокладывать дорожку поцелуев от груди Лири до живота и обратно. Это было приятно и необычно. До этого дня она не испытывала ничего подобного. Был просто секс. Не больше и не меньше, а сейчас было просто занятие любовью какое-то. Правда, ласки уже были на пределе. Хотелось перейти к самому главному, Иллирика уже мало что соображала, желая соития, но парень медлил, продолжая целовать девушку везде, где только можно.       Пробормотав что-то невнятное, Бёрнс прижала парня к себе и укусила его за ухо, облизав, а потом поцеловала Берта в губы. Он активно отвечал на поцелуи, лапал девушку, но дико медлил, оставляя самое лакомое на потом. Даже, когда Гувер разделался с остатками одежды, он продолжил медлить и лишь целовал груди Иллирики.       — Давай уже, — не выдержала девушка, шепча ему на ухо свои желания, которые были грязными.       Наклонившись к Иллирике и посмотрев на её лице, Бертольт резко вошёл. От легкой неожиданности Бёрнс взвизгнула, а сердце неимоверно бешено застучало. Сначала движения парня были медленными, что очень раздражало. Хотелось быстрого, стремительного темпа, а не непонятный ёрзаней. Ночной гость явно издевался над бедной Иллирикой.       — Б-быстрее, — молила девушка выгибаясь. Гувер послушно ускорил темп, держа Лири за талию. Что только не делала Бёрнс и выгибалась, и извивалась, и двигалась навстречу. Благо, кровать не скрипела, но зато Иллирика стонала, подкатывая глаза и покусывая свои губы. Вцепившись в плечи Бертольта, девушка оставила там едва заметные отметины. Парень наклонился к девушке и поцеловал её, а потом кончил и прилёг рядом с ней.       Иллирика долго не могла прийти в себя. Она находилась в состоянии эйфории, а её сердце начало выравнивать нормальный ритм, успокаиваясь. Руки дрожали, ноги тоже дрожали, грудную клетку сводило, как будто она пробежала десять кругов. Воздуха категорически не хватало. Еле добравшись до окна на ватных, подкашивающихся ногах, Бёрнс распахнула окно настежь, высунула голову на улицу и начала хватать свежий ночной воздух губами. Наконец-то дыхание пришло в норму. Иллирика закрыла окно, оставив только форточку открытой, попила воды, натянула на себя ночнушку и юркнула в постель. Бертольт уже сопел, а девушка прижалась к нему, закинула на него свою руку и ногу и тоже прикрыла глаза.