Терновник (на редактировании)

      Иллирика проснулась в объятиях Бертольта. Её словно током ударило. Она вспомнила ночной секс и начала будить парня, заметив время на часах. Они проспали тренировку, через пятнадцать минут завтрак и он спал у стенки, хотя Бёрнс любит сама спать у стенки. Наглость… Занимать место у стенки!       — А? — Гувер и не собирался вставать. Он что-то буркнул и перевернулся с бока на бок.       — Вставай! Подъём! Берт! Вставай! Эй, через пятнадцать минут завтрак! — Иллирика трясла парня за плечо. Никакой реакции, лишь томный вздох. Тогда девушка влепила парню пощёчину. Он подскочил и уставился на Бёрнс растерянным взглядом.       — За что?       — За то, что мы проспали, — повысила голос Бёрнс и прикрыла глаза рукой. — Оденься, пожалуйста, а!       Иллирика почувствовала, что её обняли и поцеловали в макушку. Она приоткрыла глаза и погладила Гувера по рукам.       — Нам… Правда… Пора, — неуверенно произнесла Бёрнс.       — Да, хорошо, — Бертольт чмокнул девушку в губы и направился к двери, на ходу заправляя рубашку в брюки.       — Стой! — Иллирика схватила парня за руку. — Иди через окно. Я не хочу сплетен, что ты ночевал у меня.       — Через окно, значит? — Он посмотрел на окно и вышел через него.       Иллирика быстро надела коричневые штаны, бирюзовую рубашку и пошла умываться перед завтраком. Она старалась осмыслить, что произошло сегодняшней ночью. Нет, нельзя заводить серьёзных отношений. Нет! Вдруг, он не вернётся со следующей вылазки? Бёрнс со слезами услышит, что Гувера съел титан. Нет. Она будет страдать и очень сильно. Лучше не привязываться к разведчиками. Нельзя! Иллирика изо всех сил старалась зарывать свои чувства поглубже в сердце. Она умылась прохладной водой и пошла на завтрак.       Бертольт быстро забежал в штаб и помчался в комнату, чтобы переодеться. Друзья засыпали его вопросами, где он был, но Гувер был не очень-то многословным и быстро переоделся.       — Да какое вам дело, где он был? — закричал Райнер, разведя руками. Бертольт молча побежал в столовую, напару с Брауном.

***

      Иллирика шла к Васкесу, чтобы поговорить, обсудить с ним варианты побега, но внезапно из тёмного угла вышел Леви и ударил девушку по щеке. Бёрнс упала на пол и спешно начала убирать волосы, упавшие на лицо. Она отползала подальше от капитана, который смерил её недовольным, злым взглядом.       — Мне кажется, или ты берёшь на себя слишком многое? — Аккерман смотрел на девушку сверху вниз. Было страшно. Очень страшно.       «Как он узнал о побеге? Как?» — крутилось в голове у Бёрнс, вызывая тревожные ощущения.       — Васкес — дезертир. Как только Эрвин и Майк вернутся, то Васкес будет повешен. Так что не бегай к нему с подносами. Это ни к чему, — говорил Леви, подавая руку девушки.       — Повешен?! — возмутилась Иллирика и ударила капитана по руке, подскочив на ноги самостоятельно.       — Эй, пыл свой поубавь. Дисциплина — прежде всего. Посмел нарушить устои, будь готов ответить за поступки и быть примером для других, что так делать нельзя. — Говорил Аккерман, сверля девушку взглядом.       — Мда, я раньше и не замечала какой ты, — Бёрнс прослезилась от чувства собственной беспомощности. Она — никто. И быть никем не может. Во всяком случае, пока она в разведке. В неё никто не верит, а держат в штабе из жалости.       Трудно так жить. Очень трудно. Вроде, Иллирика была частью разведки, к ней относились как к семье, но в тоже время особого доверия к ней не было. Да, Эрвин доверял ей документы и списки погибших, но это для девушке ничего не значило. Вся её жизнь была похожа на картонную стенку, подуй на которую, и она тут же развалится.       — Лири, так требует устав. Думать нужно было, прежде чем воровать у Эрвина документы на получения лекарств и бежать. — Леви тяжело вздохнул. Иллирика для него была плаксивым ребёнком, которой казалось, что в мире всё легко и просто и все счастливы. Это дико раздражало. Иллирика была похожа на новогоднюю мишуру: красивую, блестящую, но фальшивую и надоедливую.       — Да, — она вдруг улыбнулась, — ты прав. Мерзкого предателя нужно повесить на глазах у других и преподать всем урок.       — Рад, что ты начала соображать головой, — Аккермана не удивил такой резкий скачек с одного мнения на другое — для Иллирика подобное было обычным делом.       — Да. Ладно, я пойду книгу почитаю. — Девушка помчалась к себе, а сама едва сдерживала слёзы, которые были готовы вот-вот хлынуть солёным водопадом из глаз.       Три дня…       Эрвин и Майк вернутся через три дня. Как за такое время успеть продумать и провернуть побег? Это нереально! У Иллирики не хватит мозгов на такое. Она слишком неопытна в таких делах, ещё и Леви теперь наверняка следит за ней. Одна и ошибка и конец. Бёрнс повесят рядом с Васкесом.       Она поджала под себя ноги и заплакала. Погода за окном сильно испортилась. Небо затянулось тугими тучами, солнечные лучи были не в состоянии пробиться сквозь эту черноту. Дождь закапал медленно, но быстро успел превратить пыль в грязь. Громкие раскаты грома отдавались эхом в голове и в плечах. А молния на несколько мгновений освещала землю, выползая из хмурых туч.       Все сидели в штабе. Кто-то с книгой, кто-то с чашкой кофе, кто с растиркой для спины. Без занятия разведчики не сидели. Микаса приседала со штангой, Имир болтала с Кристой, Саша что-то читала. У мальчишек дела обстояли веселее. Жан и Конни устроили бои подушками, пару раз стукнули Эрена и Армина, поржали под крики Йегера и пошли мыть душевые, дурачась и там. Леви наблюдая за Ханджи, которая крутилась вокруг своей новой зверушки — титана, пойманного несколько недель назад. Хоть крепления, сдерживающие гиганта были крепкими, Аккерман всё равно опасался, что однажды четырёхглазую сожрут.       Райнер заглянул к девушкам. Приседающая Микаса его не удивила, а вот читающая Саша — да. Видеть её без куска еды были непривычно. Подмигнув Кристе, Браун закрыл дверь и стал ждать девушку в коридоре. Ленц спрыгнула с кровати, распустила хвостик и заколола его заново.       — Что ты нашла в этом грубом, неотесанном мужлане? — Имир закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. В её голосе было слышно ревность и недовольство.       — Не называй Райнера так! Он очень добрый и хороший, — Криста посмотрелась в зеркало и поправила торчащие пряди. Вроде, нормально. Причёска сносная. Можно идти гулять по штабу.       — Да, конечно, добрый и хороший. — Имир насупилась, представляя Райнера, который её бесил. Хотелось придушить его, чтобы он отстал от Кристы.       — По-моему, Имир ревнует, — хихикнула Саша, оторвавшись от книги.       — Тебя вообще никто не спрашивает. — Резкость Имир порой пугала.       — Не ругайтесь, девчонки! — Ленц лучезарно улыбнулась. Не девушка, а ангел, спустившийся с небес! — Ладно, я побежала!       Криста упорхнула из комнаты и сразу обняла Райнера, он наклонился к ней, обнял за талию и поцеловал в губы. Поцелуй был нежный и мимолётный, но Ленц вся покраснела и смутилась, хоть и довольно улыбалась.       — Всё-таки не умеешь ты целоваться! — хихикнула Криста и посмотрела на своего парня.       — Это почему ещё? — спросил Браун, наблюдая за девушкой. — Умею!       — Не умеешь! — она показала ему язык и побежал по коридору, захохотав. — Догоняй! Давай!       — Догоню! — Райнер побежал за любимой, специально не догоняя её. Криста смеялась, бежала вдаль, иногда оборачивалась, показывала парню язык, а потом он её догнал и крепко обнял, прижимая к себе.       — Раздавишь! — хохотала девушка, прижавшись к Райнеру.       — Я что, совсем дурак по-твоему?       — Не-а, Имир называет тебя неотесанным мужланом, — Криста посмотрела Брауну прямо в глаза.       — Да? — Райнер заметно изменился в лице. Он не то чтобы обиделся, просто ему стало неприятно это, что Имир его оскорбляет, говорит гадости при Кристе.       — Да! Саша говорит, что она ревнует меня к тебе, — Ленц прижалась к нему и выдохнула. — А почему у нас до сих пор ничего не было? — стыдливо спросила блондинка, покраснев. Она боялась поднять глаза на Райнера.       — Чего это у нас не было? — хитро спросил Браун, которому нравилось видеть Кристу смущённой.       — Ну… — Криста замялась и отпрянула немного назад. — Того самого…       — А! — Райнер потрепал девушку по голове, немного разлохматив её причёску. — Успеем! Чего нам торопиться с этим?       — Ты… Прав, наверное, — улыбнулась девушка и опять прижалась к нему.       — А давай я тебя покатаю? — Он подхватил девушку на руки и закружил в воздухе. Криста смеялась, хохотала до слёз и просила остановиться и поставить её на место.       Пока друг был занят своими амурными делами, Бертольт пошёл решать свои. Увидя Иллирику в слёзах — присел рядом и провёл рукой по её волосам.       — Что случилось?       — Ничего, — заплаканным голос ответила девушка, нервно сглотнув.       — Не обманывай меня, пожалуйста, — Бертольт прижал Иллирику к себе и начал гладить её по голове.       — Васкеса, — выдохнула она прижавшись к Гуверу, — казнят.       Бертольт ничего не ответил. Ему было плевать на Васкеса, но чувство ревности в нём проскочило. Почему Бёрнс так убивается по этому дезертиру?       — А я… Обещала помочь ему сбежать! Я ни на что негодная, — рыдала девушка, прижимаясь к Берту всем телом, обнимая его за плечи.       — Бежать? Куда? — с удивлением спросил Гувер и посмотрел на Иллирику.       — В Дартвиш.       Иллирика рассказала всё то, что ей рассказал Васкес. Бертольт слушал внимательно и не перебивал, а потом рассказал то, что услышал Райнеру.

***

      Уже завтра должен вернуться Эрвин. Времени на побег меньше суток. У Иллирики ужасно трясутся руки целыми днями. Правда, другие этого не замечают. Сегодня ночью состоится побег, самоволка, дезертирство, предательство… Гнусное деяние.       Небольшая повозка была заполнена медикаментами и кое-какими вещами. Гувер и Браун сказали, что нужно бежать с Васкесом. Зачем? Иллирика не знала, да и сама хотела уйти. Хватит с неё всего этого. Она хочет начать новую жизнь подальше отсюда. Перестать сидеть на шее у разведки. Правда, у двух лучших друзей, подтолкнувших Бёрнс к побегу, был свой план. Про Дартвиш они слышали впервые и решили осесть там и поразмыслить о жизни. Криста была готова ехать с Райнером куда угодно и проболталась о планах Имир. Та категорически отказалась отправлять Ленц одну, да и сама была не против уехать отсюда.       Вечером Иллирика пошла к Леви с чаем, в котором растворила таблетку сильного снотворного. Сима давала такое раненым, чтобы те спали. Аккерман выпил чай, сидя в кресле и читал книгу.       — Спасибо за чай. Можешь идти! — махнул рукой капитан, не отрываясь от книги. Девушка послушно вышла, прошлась по штабу, как обычно отправив всех солдатов спать. Было грустно осознавать, что этого всего больше не будет. Неизвестно, какая жизнь её ждёт в неизвестном городе, с неизвестными людьми. Обитель преступности — по словам Васкеса — Дартвиш. Место, куда Иллирика ехала.       — Чёрт! — Бёрнс вернулась в свою комнату и тяжело вздохнула, осматривая её. За несколько лет в разведке, эта небольшая комната с жёсткой кроватью стала родной, своей. Открыв шкаф, где висела одежда и хранилась секира, девушка увидела, что он пуст. Все её вещи были уже в повозке, включая секиру.       Посидев на кровати минут пятнадцать, Иллирика направилась в комнату Леви. Помявшись у его двери несколько секунд, резко вошла без стука.       — Леви, извини, что… — Бёрнс замолчала, увидев, что капитан спит в кресле, склонив голову на бок, одна рука свисает с подлокотника, а на полу лежит упавшая книга. — Леви, — девушка подняла книгу, положила её на стол и прослезилась. Говорить было очень трудно, но сказать эти слова для Иллирики было необходимостью. — Прости меня за предательство. И Эрвин пусть простит, хотя, — она опустила голову, слёзы стекали с кончика носа на пол, — он не простит. И ты не простишь, и Майк не простит. Никто не простит. Прощай. Правда, прости и прощай. — Бёрнс положила на стол конверт с письмом, взяла ключи от темницы Васкеса и пошла открывать его.       Васкес выглядел так себе: его сильно избили, возможно, пытали. Увидев Иллирику — расплакался и обнял её.       — Это потом, погоди, — девушка пыталась подобрать ключ к кандалам парня. Целая связка ключей раздражала и была неудобна в использовании. По коридору послышались шаги.       Леви? Ханджи? А может… Эрвин вернулся раньше?       Попрощавшись с жизнью и услышав щелчок наручников парня, Иллирика прислушалась к шагам и посмотрела в небольшую щель в двери.       Ханджи…       Зое просто шла мимо, почесывая затылок и что-то бубня себе под нос. Если она решит зайти к Васкесу — конец. Васкес упал на колени, схватился за живот и взвизгнул от боли: у него было сломано два ребра. Ханджи остановилась.       Услышала или нет?       — Хм, а если… Где же был тот гель? Или мазь у Лалы попросить. Что эффективнее от ожогов? — размышляла Ханджи и пошла вперёд. Мимо камеры Васкеса.       Иллирика с облегчением выдохнула, но нужно было подождать ещё. Шаги Ханджи были слышны, значит, она ещё идёт по коридору и увидет, что Васкес освобождён.       — Тихо, — прошептала Бёрнс, пытаясь понять, где находится Ханджи. Васкес даже дыхание задержал на пару секунд.       Ага, где-то на лестнице! — предположила Иллирика и вышла вперёд. Осмотрев коридор, поняла, что он пуст и сказала Васкесу выходить.       Дезертир, хромая и держась за живот, топал за девушкой. Иногда, ойкал от боли, шатался от голода и усталости.       — Пойдём через чёрный ход лазарета, Лала его редко закрывает. — Сказала Иллирика, развернувшись к Васкесу. Он кивнул и послушно шёл следом.       Дойдя до лазарета, беглецы осторожно дошли до кабинета Лалы. Там горела свеча, её было видно через приоткрытую дверь. Лири осторожно заглянула внутрь. Лала громко хропела, положив голову на стол. Она часто спала полусидя, пуская слюни на свои руки, на которые облокачивалась щекой. Спала женщина крепко, но осторожность не помешает.       — Иди аккуратно. Ничего не свали, — шепнула Бёрнс и осторожно приоткрыла дверь, чтобы пролезть в неё.       — Хорошо. — Васкес кивнул и нервно сглотнул.       Иллирика прошла в кабинет на корточках и начала идти — так же на корточках — к двери. Она была приоткрыта. Лала часто открывала её, дабы выветрить запах настоек и лекарств. Когда Бёрнс оказалась у входа, она резко встала и осторожно взяла с полочки книги по анатомии и описанию лекарственных трав — фитотерапии. В библиотеке этого навалом, а вот Иллирике в Дартвише это пригодится.       Васкес упал на колени, когда вышел на улицу. Ему не верилось, что получится сбежать, ведь Бёрнс не приходила к нему все эти дни, он успел разозлиться на неё и даже начал ненавидеть. Отчаявшись, Васкес с ужасом подскочил, когда услышал, что дверь в его комнату, где он был прикован к цепи как собака, открылась, он ожидал, что его поведут на эшафот или опять будут бить, но нет. На пороге стояла перепуганная Иллирика. Она судорожно перебирала ключи, пытаясь найти нужный ключ, озиралась по сторонам, прислушивалась к шагам в коридоре не идёт ли сюда кто?       Васкес был не в состоянии идти дальше. Слишком ослаб и заплакал. Бёрнс тяжело вздохнула и перекинула руку парня через свою шею.       — Иди, опираясь на меня. Идти минут семь, — говорила Иллирика. Васкес был не слишком тяжелым, но тянуть его на себе было как-то не комильфо.       — Спасибо, большое! — слёзно говорил парень, еле волоча ногами. Вот, беглецы уже прошли конюшню, потом выход и оказались на широкой дороге.       — Вы долго, — Райнер подошёл к беглецам и взял Васкеса на себя, дотащив его до повозки и положив туда.       — Погодите, а вы что, со мной все едите? — удивился Васкес. Ладно, он предполагал, что Иллирика поможет пойти с ним, но Бертольт, Райнер, Криста и Имир… Им-то какой резон сбегать из разведки? Зачем?       — Да. Скучно нынче в этом клоповнике стало, вот и решили сменить место жительства, — с ехидством ответила Имир, сидя на одной лошади с Кристой.       — Ребят, вы понимаете, что в Дартвише свои законы? Наш лидер крайне строгий и жестокий человек, а жизнь там не сахар. Всё время нужно быть начеку. — Васкес то ли предупреждал ребят, то ли отговаривал.       — Хорош трындеть. Рассвет через четыре часа, погнали! — ворчал Райнер.       — Ладно. Как проедем Марию, нам нужно будет доехать до горы Сото. Я укажу вам путь. — Васкес тяжело вздохнул и откашлялся. Наконец-то он увидит сестру и маму, да ещё и вернётся в родной город с новыми людьми. Их лидер будет доволен. Особенно девчонками.       Ребят без особых проблем выпустили из предел Стены Розы, и дезертиры поехали дальше.       С каждым минувшим метром, Иллирике ужасно хотелось вернуться обратно. Неизвестные перемены — пугали. Чувства собственного предательства не покидало. Зачем она едет в этот Дартвиш? Неизвестно, что её там ждёт, да и как она там будет. Кем она там будет? Что вообще это за место такое? Собрав все свои мысли в кучу, Бёрнс выдохнула, сжала сильнее уздечку лошади и устремилась вперёд. Ветер трепал волосы, забирался под одежду и охлаждал тело. Было холодно, очень холодно и страшно.       — Стойте! Вот, поднимемся по этой тропе, — Васкес указал на крутой спуск, находящейся в горе. Неудивительно, что разведчики никогда не забирались сюда: на первый взгляд казалось, что по этому спуску не возможно подняться, но на деле оказалось совсем не так. Лошади и повозка легко преодолели тропу и оказались на ровной вершине горы, с высокими деревьями. Вдаль было видно только многочисленные деревья и ничего больше.       Уже было светло, поэтому дезертиры решили сделать привал и перекусить, ведь, что их ждёт в Дартвише они не знали. Иллирике кусок в горло не лез. Она всё ещё сожалела о своём побеге. Не нужно было уходить из разведки! Не нужно было предавать Эрвина… Это так гадко ощущать себя предателем. Внутри — пустота. Как же так?       — Хорошо. Я отведу вас к лидеру Айваку Моссу, попрошу вас оставить в Дартвише, только вы молчите. Я сам! — предупредил Васкес.       — А если он нас не оставит? — Иллирика схватила Васкеса за воротник. Это было неожиданно и ненормально. Резкий всплеск агрессии — следствие страха, что Мосс будет против чужестранцев на своей земле.       — Оставит! Я уверен! — испуганно пробормотал Васкес.       В повозке что-то или кто-то заворочалось. Бёрнс оставила рыжего парня в покое и направилась к повозке. Приподняв ткань, которой была накрыта повозка — обомлела.