Терновник (на редактировании)

      В голове Кристы звучали голоса. Она чувствовала чужие руки, ласкающие её тело. Во рту пересохло, дико хотелось пить, а к горлу подступил тошнотворный ком.       Над бровью Ленц была рана от рукояти ружья. Кровь уже не текла, но немного болело. Криста открыла тяжелые веки и увидела перед собой Луи, который с жадностью кусал её за грудь через лифчик. Спина девушки ужасно болела, да и руки в плечах очень ныли. Криста до конца не осознавала в полной мере, что происходит. Вокруг все было размыто, хотелось протереть глаза. По пояснице потянуло сквознячком. Нежная кожа блондинки покрылась мурашками.       Откашлявшись, Ленц начала немного приходить в себя. Увидев Луи — закричала. Она сильно испугалась и задёргалась. Верёвка сдавила связанные запястья до крови. Кристе было неприятно, что её лапает незнакомец.       — Пустите, прошу, — плакала Ленц, а каждая её клеточка тела содрогалась от прикосновений незнакомца.       — Пустить? — Луи отошёл от девушки на пару шагов и любовался её хорошей фигурой. Миниатюрная, как куколка. — Нет. Не пущу, пока… Пока я… — Луи поднял нож, лежащий на полу и перерезал верёвку. Криста упала парню в руки и зажмурилась. Она с ужасом поняла, что на ней нет ничего, кроме нижнего белья; лифчик был обслюнявлен Луи, от этого было очень неприятно и Кристу стошнило на пол. Она согнулась пополам и почувствовала слабость, расходящуюся по всему телу.       — Матушка говорит, что ты варварка. — Луи снял с гвоздика, торчавшего из стены, плётку и ударил ей по полу. Криста вздрогнула. В ушах зазвенел ветер, рассекаемый плетью. Было ужасно страшно. Внутри всё неистово сжалось, казалось, в один комок. Ленц опёрлась руками в пол, Луи обошёл девушку и поднял руку с плеткой вверх.       Удар, и на спине Кристы появилась ровная красная полоса, из которой засочилась кровь. Второй удар и рядом с первой полосой появилась вторая полоса, чуть потолще и кровь побежала из неё быстрее.       Криста ударилась подбородком об пол и закричала. Такая резкая боль пронзила её тело. Она никогда не испытывала такую нечеловеческую, дикую боль. Всю тело скручивалось и содрогалось. Под девушкой началась растекаться едва заметная лужица крови, а Луи сделал ещё пять ударов, а потом куда-то вышел. Ленц схватилась за живот, ощущая резкую боль где-то внизу. Её как будто резали острыми ножами. Крови было всё больше и больше. И без того бледная девушка побледнела ещё сильнее. Она перевернулась на бок, спина тоже нестерпимо болела и горела. Криста плакала, что-то шептала, ползая в собственной крови.       — Райнер… — шептала девушка, а по её лбу стекали капли пота. Кончики золотистых волос пропитались кровью. — Где… Ты… Райнер… — сознания начало туманиться. В глазах темнело, а боль становилась сильнее и сильнее. Комнатка перемешала в себе запахи свиной крови и человеческой.

***

      Микаса ворвалась на землю грешников, как нож входит в мягкое масло. С разбегу разъярённая брюнетка уебала ногой двоих. Потом, с помощью дробовика пристрелила четверых.       — Наших бьют, — Лири тоже помчалась в драку. Грешники оживились и начали махать своими плётками. Саломея начала смеяться, как ненормальная высунув язык. Эрен орал, ожоги ужасно болели, а Саломея прожигала всё новые и новые дыры.       — Иллирика! Куда? — Эрвин тоже направился в гущу событий.       — Эрвин! Твою мать… — Леви помчался за командиром, обгоняя его.       — Я за Кристой. Ох, я тут всё разнесу, убью каждую блядь в этом ёбаном селение! — Райнер уже хотел превратиться в титана, но одумался и побежал искать Кристу пешком.       — Майк, а ты…? — Сима осматривала Берта, который облокотился на камень и тяжело дышал.       — Жан, Саша, останьтесь тут, а мы с Ханджи пойдём помогать. — Майк тоже помчался в сторону кострища, где Эрвин и Леви отстреливали грешников. Саломея сбежала, и Микаса вместе с Лири начали развязывать Эрена. Он орал и упал на деревянные доски от кострища. Кучка грешников куда-то побежала. Эрвин запретил преследовать ублюдков и приказал искать Кристу. Майк и Микаса потащили парня к Симе. Алмаз начала перематывать ожоги Эрена и мазать их мазью.       Грешники занимали огромную территорию и найти в этом количестве домов Кристу было сложно. Разведчики разделились по одному и быстро начали обследовать один дом за другим. Райнер носился по улочкам весь на нервах, ногой вышибал деревянные двери, звал любимую, но она не отвечала.       Криста сквозь бессознательное состояние услышала голос Райнера, но не могла открыть глаза и лишь простонала и подёргала пальцами. Сказать хоть что-то у неё не было сил.       Бегающая Ханджи нашла Кристу первой и сразу кинулась к ней. Ленц потеряла прилично крови и её нужно было останавливать, но Зое не могла понять, откуда натекла такая большая лужа крови.       — Ребята! Я нашла её, — крикнула Ханджи, подбежав к окну. Разведчики явились в комнатку, а следом их растолкал Райнер и кинулся к Кристе.       — Что эти уёбки с тобой сделали? Каждого разорву на части! — Браун снял с себя рубашку и замотал девушку в неё. Подняв Кристу на руки понёс в сторону Дартвиша. Сима пыталась осмотреть девушку, но Райнер лишь ускорил шаг. Сима бежала за ним, едва успевая, она говорила, что нужно подготовить для неё операционную. Благо, медицинский сундучок она всегда возила с собой, и всё необходимое у врача было. Следом плелись остальные. Бертольт еле передвигал ногами. Майк иногда придерживал парня. Жан почти тащил на себе Эрена, рядом бежала Микаса заглядывая Йегеру в лицо, и Саша, сжимающая в руках полюбившуюся ей винтовку. Ханджи и Леви шли рядом с друг другом, Аккерман дал женщине свой платок, чтобы она оттерла с рук кровь Кристы. Иллирика и Эрвин шли чуть подальше от остальных.       Сима и Ирис не выходили очень долго. Райнер весь изнервничался, сидя на лавочке снаружи фельдшерского пункта. Майк отвёл Бертольта в дом, Микаса отвела Эрена. Жан и Саша пошли за Микасой. Остальные сидели на соседней от Райнера лавочке и ожидали врачей. Леви и Ханджи вскоре пошли проверить куда там делся Майк и остальные. Зайдя в дом, где жил Эрен с друзьями, увидели Захариуса в фартуке. Мужчина с серьёзным лицом жарил куски индейки. Жан крошил салат, а Саша пускала слюньки. Микаса сидела возле Эрена и спрашивала, как он себя чувствует. Ожоги очень болели. Обе руки были перемотаны от предплечья до ладоней. Одни пальцы шевелились.       — Ой, Майк в фартуке, — засмеялась Ханджи, смотря на друга.       — Как там Криста? Известно, что с ней? — спросил Захариус, переворачивая мясо с одной стороны на другую и прикрываясь крышкой от брызгающего в разные стороны масла.       — Нет. Эрвин и Лири потом расскажут. — Буркнул Леви и присел на стул.       — Жан, ты побыстрее там нарезай салат. Мясо почти готово. — Майк посолил индейку и развернулся к друзьям.       — Режу-режу! Я режу! — Кирштейн дорезал помидоры и начал крошить зелёный лук.       — Пальцы береги! — строго говорил Захариус и прикрыл мясо крышкой.       Бертольт пришёл к столу и зевнул. Поспав пару часов, ему стало чуть легче. Он поужинал со всеми и пошёл на рыбацкий мостик, смотреть на звёзды. Остальные ещё сидели на кухне. Микаса с ложки кормила Эрена, а тот пытался взять в руки ложку.       — Так вкусно! — улыбалась Саша, умяв третью порцию.       — Кто бы сомневался, — рассмеялся Жан, доедая салат.       — Что вы здесь делаете, кстати? — спросил Эрен.       — За тобой приехали, — буркнул Леви и зевнул.       — Не, не поеду! — надул губы Йегер.       — Твоего мнения никто не спрашивает. Молча свяжем, кинем на лошадь и увезём, — сказал Майк.       — Ну блин, — Эрен по-детски скорчил обиженную мордашку и Отвернулся. Микаса протянула ему ещё кусочек помидора, но парень отказался и пошёл спать. Микаса за ним.       — Хорошо здесь. Воздух свежий-свежий, — Ханджи улыбнулась.       — Мне кажется, что этот лидер начнёт выделываться, потому что мы нарушили его правила, — Майк собрал грязные тарелки и покидал их в раковину, а Леви начал заваривать чай. Сашу и Жана заставили мыть посуду.       — Вообще, омерзительный тип, — поморщилась Ханджи.       — Омерзительный, не омерзительный, а на его земле порядок, — высказался Леви.       — А мне не нравится этот тотолир… Тотар… Торта… — Жан заскрипел тарелками. — Тоталитарный режим! Вот! У них тут, наверное, комендантский час есть. И люди все вооружены. Стрёмно тут.       — Зато еда есть! — Браус вытирала помытые тарелки и ставила их на место в шкаф.       — Вот, что для счастья человеку нужно! — Кирштейн захохотал. — Саш, давай мы тебя здесь оставим?       — Никого мы здесь не оставим. Эрена и Лири точно заберём! — возразил Леви.       Домыв тарелки, Жан и Саша вернулись к столу, пить чай. Его здесь было много. Леви сразу узнал баночки Иллирики с надписями для чего полезен этот чай. Успокаивающий, для сна, от простуды, для сердца, мятный, обычный зелёный, чёрный, с ягодами и прочее. Баночек было много, на любой вкус. Браус выбрала себе с малиной. Он издавал невероятный запах. Ханджи предпочла попробовать с шиповником. Жан отнёс две чашечки ромашкового чаю Эрену и Микасе. Они не спали и поблагодарили Кирштейна за чай. Отношения между Йегером и Аккерман наладились. Эрен обнял девушку и попросил у неё прощения, за то что убежал.

***

      Иллирика размяла спину и поднялась с лавочки. Уже потемнело, а в фельдшерском пункте ещё горели свечи. Никто из врачей не выходил, Райнер нервничал, бегал вокруг пункта, пытался заглянуть в окна, но они были зашторены.       — Да почему так долго, почему, — шептал Райнер, потирая виски. Его руки сильно тряслись. Он то садился на лавочку, то подскакивал, то заглядывал в окна, то стучался.       — Слушай, иди к своим. Они волнуются, наверное, — осторожно сказала Лири, смотря на Эрвина.       — Я посижу ещё немного, — ответил Смит и посмотрел на дверь пункта.       Прошло ещё минут двадцать, прежде чем вышла Сима, снимая перчатки с рук. Врач опустила голову и облокотилась на дверной косяк. Райнер чуть не набросился на неё с расспросами, Иллирика и Эрвин просто поднялись с лавочки и посмотрели на Алмаз.       — Я не знаю, стоит ли тебе такое говорить, зная, какой ты вспыльчивый, — осторожно начала Сима, поглядывая на Райнера.       — Говори! Она жива? Что с ней? Можно к ней! — начал засыпать врача вопросами Браун.       — Сима, она жива? — задал вопрос Эрвин.       — Жива она. Но без сознания сейчас и к ней нельзя, — врач выдохнула и присела на лавочку, проведя рукой по уставшим векам. — У неё случился выкидыш.       Тут повисло молчание. Райнер сначала опустился на лавочку, смотря куда-то в сторону, а потом обхватил свою голову руками.       — Я их всех убью! Мразей этих! Уёбки мне заплатят за это! Паскуды! — кричал Браун, обзывая грешников самыми последними словами.       — Тихо, не горячись, — Лири подошла к Райнеру и хотела поддержать его, но он оттолкнул её от себя.       — Вы не понимаете, что я сейчас чувствую! — орал парень, находясь на грани нервного срыва. — Никто из вас не терял детей, а лезете ко мне со своими успокаивающими словами! Идите нахуй! — Райнер махнул рукой и пошёл куда-то в сторону улицы, где был небольшой трактир. Иллирика подумала, что сейчас парню лучше напиться и уснуть где-нибудь. Сейчас не холодно, не замерзнет.       — Я останусь с Кристой на ночь. Подежурю рядом с ней. Мало ли что, — Сима неуверенно кивнула головой и зашла обратно в пункт.       Эрвин и Иллирика молчали. Они пытались переварить полученную информацию и чувствовали неудобство друг перед другом. Девушке хотелось просто уйти, но она посчитала, что это будет выглядеть по-хамски, поэтому она начала накручивать прядь волос на палец и покусывать губы от волнения. Смит откашлялся и подошёл к девушке поближе:       — Покажешь, куда все остальные пошли?       — А, ну мне нужно… А да, покажу, угу. Пошли, конечно. Да, — Бёрнс нервно хихикнула и неуверенно пошла вдоль по дороге.       — И… Как тебе здесь? Нравится? — продолжил кашлять Эрвин, идя на небольшом расстоянии от девушки.       — Да, да, хорошо. Да, — Иллирика немного прибавила шагу и споткнулась.       — Ты, это, — командир разом сократил расстояние между ними и схватил девушку за плечи, — аккуратней будь. Не падай, а то ещё сломаешь себя… Ногу или руку.       — Или шею. Да-да, шею, — она нервно хихикнула, а сердце ускорило свой ритм. Эрвин слабо сжимал её плечи и кивал. — А ты это… Ну кашляешь я там… Ну могу тебе чай заварить… Он, ну, чай, от кашля хорошо помогает.       — Обязательно завари.       — Я сама травы собирала.       Подул лёгкий ветер, немного зашатав цветы и зашуршав листьями деревьев. Откуда-то сбоку запахло свежей выпечкой: люди ночью пекли булочки и хлеб, чтобы продать его утром. Иллирике захотелось есть от этого запаха, да и сегодня она ничего не ела, только выпила утром чашку кофе и съела пару конфет. Времени на еду совсем не было.       Эрвин отошёл от девушки и выдохнул. Хоть ночью и было прохладно, но командира бросило в жар, хотя причин для этого на первый взгляд не было.       — У тебя свадьба скоро. Поздравляю. — Как-то отрешенно и тихо сказал Смит.       — Ага, да, спасибо. — Заикаясь, Лири пошла вперёд и взмахнула волосами, её затылок был насквозь мокрым, да и спина тоже вспотела. Давно она не испытывала подобных ощущений.       И тут Бёрнс представила, как Айвак её целует, трогает, там, где ему трогать её противопоказано. Мерзость… Нет, она не может выйти за Мосса замуж. Иллирика не сможет смириться с этим и делать вид, что счастлива, ибо если Бёрнс будет вести себя по-другому муж ей что-нибудь сломает. Что делать? Как найти выход из этой ситуации?       — Эрвин, — девушка остановилась, а потом сделала несколько шагов немного вперёд.       — Что такое?       — Заберите меня с собой, — Лири обняла командира и прослезилась. — Я понимаю, что меня нужно повесить, что я не заслуживаю второго шанса на доверие, да и как мне можно доверять? Предательница и дезертирка… Так мне и надо!       Действительно, доверие вещь очень тонкая. Скомкаешь один лист белоснежной бумаги, ведь, потом не разгладишь. Тоже самое и с доверием. Нельзя им пренебрегать. Нельзя ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах!       — Заберём, заберём, — Эрвин осторожно откинул упавшие на лицо девушки волосы назад и приподнял её голову немного наверх. — То что ты сбежала, это, конечно, ужасный проступок и по-хорошему тебя нужно отвести на эшафот, но я дам тебе второй шанс.       — С-спасибо… Большое спасибо! — девушка разрыдалась и чуть не упала на землю от волнения.

***

      Иллирика проснулась в начале одиннадцатого. Она почувствовала, что кто-то обнял её и храпит прямо возле уха. Такой расклад вообще не устроил девушку. Подскочив, она увидела Сашу, которая проснулась и начала тереть глаза.       — А, — рядом с Сашей заворочалась и Ханджи, зевая и ища очки.       — Погодите, почему мы спим втроем? — Лири испуганно попятилась назад, в сторону двери.       — Просто, — Ханджи зевнула, — места в доме не так много, вот мы и легли спать втроём, — она нашла свои очки и надела их на себя.       — Фух, — Бёрнс выдохнула, — а я уж думала… Ой, ладно, я пойду… Умоюсь и позавтракаю.       Выбежав сначала на улицу, Иллирика умылась и немного привела свои волосы в порядок, заплетя косичку. На рыбацком мостике она заметила Бертольта, сидящего с удочкой. Бёрнс решила подойти к парню.       — Берт, я уезжаю обратно. — Лири присела рядом с Гувером, а он даже не развернулся к ней и пристально смотрел на поплавок. — А… Ты?       — А я здесь останусь. — Ответил он.       — Но…       — Слушай, уйди. Ты мне всю рыбу распугаешь. — Бертольт вытащил из воды крючок и насадил на него червяка. — Уезжай и забудь меня. Я тебя уже забыл.       Иллирика молча кивнула и отправилась в дом, пару раз оглянувшись на Гувера. Он не оглянулся на неё. Лири думала, что между ними было, и почему это так быстро прошло. Вроде, не хотелось бросать Бертольта тут, а вроде, без него ей будет лучше, тем более он отталкивает её от себя уже в открытую.       Забежав в дом, Бёрнс улыбнулась. Майк и Леви не могли поделить плиту, один хотел чая, второй кофе. Эрвин сидел за столом и читал местную газету. Микаса, Эрен, Жан и Саша о чём-то болтали, Ханджи мыла овощи.       Так приятно было наблюдать за ними. И зачем она только убежала от них? Чего она добивалась? Наверное, ей просто хотелось увидеть другую жизнь. Почувствовать себя кем-то другим. Ей это удалось. Бёрнс теперь хорошо разбиралась в оружие, стреляла тоже неплохо. Психика у неё стала выносливее, да и теперь она научилась ценить то, что она имеет.       — Лири, доброе утро, — махнул рукой Леви, отвоевав плиту у Майка.       Девушка улыбнулась и кивнула. Остальные тоже поздоровались. Ханджи начала готовить салат. Остальные что-то обсуждали. Микаса начала помогать Ханджи. После завтрака разведчики решили навестить Кристу. Им сразу стало не до улыбок. Вроде, они и сочувствовали девушке, а вроде, им было как-то всё равно. Довольно неоднозначной была ситуация.       Подойдя к пункту, разведчиков ждал сюрприз в виде вооружённого Айвака и его людей. Мосс требовал Лири подойти к нему, но она отказывалась. Правда, как только Мосс выстрелил предупредительным выстрелом в воздух, Бёрнс опустила голову и поплелась к лидеру.       — Запру тебя в погребе. А завтра с утра у нас с тобой состоится свадьба. — Айвак схватил девушку за ухо и прокрутил его.       Леви и Эрвин сделали шаг вперёд, но вдруг прогремел выстрел, и в плечо Айвака влетела пуля, заставив мужчину закричать и схватиться за руку.       — Чего вы стоите, дебилы? — ворчал Мосс, смотря на своих людей.       — Вы сказали только попугать, вот мы ружья-то не зарядили. — Пожали плечами горожане.       Иллирика, воспользовавшись случаем отбежала от Айвака и кинула в него помолвочное кольцо. Мосс начал сыпать в адрес девушки оскорбления и угрозы, звал Ирис, приказал обработать её рану. Женщина послушно повела лидера в пункт и начала обрабатывать рану. Сима в это время спала на кушетке и Айвак постоянно поглядывал на неё.       Перевязав рану, Ирис заглянула в комнатку, где лежала Криста. Блондинка ещё мирно посапывала, лежа на спине. Рядом с ней стояла капельница и куча многих лекарств. Набрав в шприц лекарства, Ирис ввела его в вену девушки. Ленц поморщилась и приоткрыла глаза. Она сразу попросила пить и попыталась приподняться с постели, но тело было очень тяжелым, а спина ужасно болела.       — Тихо! Нельзя вставать! — Ирис протянула Кристе стакан воды. Ленц лишь пригубила и повернулась в сторону. Разум рисовал какие-то странные картинки, которые собирались в одну кучу.       — Что со мной? — единственный вопрос, который задала Криста, повернув голову на Ирис.