Терновник (на редактировании)

      Ирис присела возле Кристы и посмотрела на неё сочувственным взглядом. Ленц нервно сглотнула и облокотилась спиной на подушку. Раны на спине начали сочиться и болеть. Девушка стиснула зубы от болевых ощущений и попыталась найти удобную позу.       — Криста, — Ирис тяжело вздохнула и опустила голову вниз, смотря на свои руки, — у тебя случился выкидыш.       — Что? — какое-то осознание слов врача пришло к Кристе не сразу. Блондинка сначала прослезилась. Самые дальние чертоги её разума понимали, что случилось. По сердцу как будто прошлись острым лезвием. Руки задрожали, а рот приоткрылся в изумлении. — Нет, боже, нет… Нет…— Криста начала рыдать и брыкаться на кровати. В этот момент она не чувствовала ни боли, ни страха – ничего. Кровоточащая спина не болела, душевные терзания перебивали физическую боль. В голову что-то ударило, голос охрип. Ирис пыталась успокоить девушку, но она была неуправляемой и кричала, проклинала всех и вся, а особенно Райнера. Сима, подскочившая от криков Кристы, вбежала в комнатку и сразу набрала в шприц сильное успокоительное.       — Держи! Держи её. Крепче! — Сима держала руку Ленц и пыталась ввести лекарство, но девушка брыкалась, извивалась, орала, как ненормальная.       — Держу. Тише, Криста, успокойся! Тише-тише! — Ирис сильнее сжала плечи Ленц, и Сима смогла ввести блондинке лекарство.       Спустя пару минут тело Кристы обмякло. Она перестала брыкаться и лежала на спине, наклонив голову в сторону. Глаза смотрели куда-то в стену, словно пытались прожечь в ней дыру, по носу стекали слёзы, которые не хотели заканчиваться. Девушка не спала, несмотря на слабость. Желание жить резко отпало. Наступило безразличие абсолютно ко всему. Видеть никого не хотелось. Сима вколола Кристе ещё один укол, и девушка прикрыла глаза. Ей что-то снилось, но что она не помнила. Очнувшись, она почувствовала себя очень слабой, неспособной даже встать с кровати. Потухший взгляд смотрел на потолок, не моргая. Ирис попыталась покормить девушку, но Криста отказалась от еды. Потом к ней пришёл Райнер. Какой-то весь помятый, опухший, грязный, как будто валялся где-то. А Браун спал на лавке возле трактира. Ему было так плохо сейчас. В нём вспыхнуло желание отомстить грешникам за смерть их нерождённого ребёнка. Если бы он только знал, что Криста в положении, никогда бы не оставлял её без присмотра. Райнер взял девушку за руку и поцеловал, но Ленц резко убрала свою руку и со злостью посмотрела на парня. Его ей сейчас хотелось видеть меньше всего.       — Уходи! — резко прошипела Криста.       — Но…       — Я сказала: вон пошёл! Я не хочу тебя больше видеть! Между нами всё кончено! — повысила голос Ленц и скрестила руки на груди, скорчив недовольную физиономию. Райнер ушёл, хлопнув дверью. Как только он вышел, Криста зарыдала. Ей было так одиноко сейчас, но видеть никого не хотелось.

***

      Райнер ушёл в запой и находился там третий день. Айвак доставал Иллирику своей женитьбой, то извинялся перед ней, то угрожал, то кричал. Одним словом: играл на публику. Лири молча собиралась к отъезду и сдерживалась, чтобы не нагрубить мужчине. Криста подползла к Лири сзади. На блондинке было длинное чёрное платье, волочащиеся по земле, золотистые волосы были неопрятно собраны в низенький хвост. Хоть Ленц ещё не рекомендовали подниматься с постели, ей было плевать.       — Когда вы уезжаете? — спросила Криста. Иллирика от такого вздрогнула.       — Завтра с утра.       — Я с вами. — Буркнула Ленц и пошла в дом, собирать свои вещи. На неё смотрели растерянными взглядами. Слишком девушка была мрачной, что ли.       Райнера дома не было, поэтому свои вещи девушка собрала быстро. Жан помог ей донести два чемодана до повозки, после Криста присела за стол с безразличием смотря на красивые спелые груши, которые были настолько мягкими, что немного помялись. Ханджи почувствовала себя некомфортно, когда Криста пришла на кухню, Леви вообще вышел из дома и пошёл к рыбацкому мостику, полюбоваться природой. Майк, Эрен и Микаса ушли помогать Анисе, очень хотелось Йегеру сделать соседке что-нибудь приятное на прощание.       — Будешь? — Саша протянула блондинке грушу.       — Я не голодна, — тихо ответила Криста, хотя за день съела только ложку каши и то через силу. Ленц очень сильно похудела, а под опухшими глазами были огромные мешки. — Схожу погулять вдоль реки. — Девушка вышла из дома и поплелась вдоль берега, с полным безразличием смотря себе под ноги.       Иллирика забрала из сарая свою секиру и кинула её в повозку. Всё, к отъезду всё готово. Эрвин подошёл к девушке и посмотрел на неё.       — Можем отъезжать? — спросил Смит. Иллирика кивнула. — Отлично. Собирай всех. Уезжаем через полчаса.       Бёрнс удивилась такой скорости, но спорить не стала и начала собирать всех. Ребята собрались довольно быстро. Эрен поехал на одной лошади с Микасой, а Криста с Леви. Разведчики поехали домой подальше от этого Дартвиша, с которым не хотелось иметь вообще никаких дел.       Иллирика с замиранием сердца ожидала возвращения. Она с трепетом представляла, как вернётся к прежней жизни, по утрам будет бегать, потом завтрак, помощь врачам в лазарете, сбор новичков на медосмотр, разгон солдат по их комнатам. Это всё так нравилось девушке, что она трусилась от удовольствия.       И вот, Иллирика увидела родное облезлое здание штаба и выдохнула с облегчением. Лошади остановились, и разведчики послазили с них. Эрен уже спорил о чём-то с Жаном, устремляясь в здание, Микаса помогла Кристе слезть с лошади и повела её в комнату. У Ленц всё болело от еды верхом, а Леви выдохнул с облегчением: ехать с ахающей девушкой за спиной было совсем не комильфо.       — Ура! Я дома! — завизжала Иллирика и начала обнимать Леви, а потом Ханджи. Аккерман вздрогнул от неожиданности, хотя ожидал подобного от Бёрнс.       — Я тоже рада, что ты дома! — Зое рассмеялась и обняла девушку в ответ.       — Спасибо! Спасибо, что взяли меня с собой! — Лири уже побежала обнимать остальных, повизгивая и хлопая в ладоши.       — Завтра чтобы в семь была на пробежке! — строго сказал Майк, отцепляя от себя Бёрнс. — И без опозданий.       — Буду я на пробежке твоей, зануда, — Лири махнула рукой, похватала свои вещи и помчалась в штаб, правда пробежав пару шагов, один из чемоданов выпал из рук.       — Растяпа, — Леви помог девушке с её чемоданами.       — Иллирика, зайди ко мне потом, — попросил Эрвин, откашлявшись.       — А? Ага! — Бёрнс уже трепалась с Леви о чём-то, а Аккерман думал, что головная боль вернулась в штаб.       Леви привёл девушку совсем не в её прежнюю комнату, а в просторную комнату на втором этаже в крыле, где жил Аккерман, Смит, Зое, Захариус и пару ещё кого. Иллирика с удивлением посмотрела на Леви, который поставил её чемодан на пол и провёл пальцем по поверхности комода из светлого дерева. Пыли не было. В комнате была большая кровать, заправленная красивым синим покрывалом. Напротив кровати стоял большой шкаф, тоже из светлого дерева. Большое зеркало, красивый стол со стульями и небольшой диванчик у окна.       — А… Что это за…? — Бёрнс не понимала, чем заслужила такие привилегии.       — Эрвин сказал проводить тебя в эту комнату, я проводил. — Леви пожал плечами. — Зайди к нему и спроси.       — А, точно… — Иллирика направилась к Эрвину, постучав, сразу вошла. Смит пил воду и смотрел в окно. Услышав стук, развернулся и подошёл к своему столу. — Я это… Привет…       — Привет. Давно не виделись. — Улыбнулся командир.       — Да, — Бёрнс растерялась и застряла в дверном проёме. Она не знала, что говорить. Просто вдруг пропал дар речи, а язык начал заплетаться.       — Проходи, присаживайся, — Эрвин подошёл к девушке и подтолкнул её в сторону стула. Как только Лири направилась к стулу, командир закрыл дверь. — Я решил, что ты теперь будешь лейтенантом.       — Да? Круто! — Иллирика почти не разбиралась в званиях, поэтому лейтенантом быть для неё была честь и радость. — Спасибо! Наконец-то ты понял, что я тоже могу сражаться!       — Безусловно, — Смит присел на свой стул и протянул девушке бумаги, предварительно поставил внизу на длинных линиях галочки. — Подписи свои поставь, где галочки.       — Конечно, — Иллирика, даже не прочитав, подписала и отдала командиру документы. Эрвин вдруг сменился в лице от этого. — Что-то не так?       — Ты подписала, не читая. Мало ли что я тебе подсунул. — Смит укладывал подписанные бумаги в папку.       — Я тебе доверяю. Очередные формальности. — Бёрнс снова улыбнулась, чувствуя себя счастливой. — Можно, обнять тебя? Или не положено?       — Обними, но только сегодня. Скажем так: в честь начала твоей серьёзной карьеры.       — Да, хорошо. — Иллирика подошла к командиру и обняла его за шею, защекотав его своими пышными волосами. Эрвин тоже обнял девушку, проведя рукой по её волосам. От Бёрнс пахло чем-то сладким, вперемешку с пылью.       — Эрвин! — в кабинет влетела Ханджи. — Ой, я не вовремя? — женщина вылетела в коридор, хлопнув дверью.       Иллирика в этот момент отбежала к окну и занервничала, у Эрвина перехватило дыхание от этой неловкой ситуации, он откашлялся и позвал Ханджи в кабинет. Зое с хитрой улыбкой присела на стул и забыла зачем приходила.       — Я могу идти? — спросила Бёрнс.       — Да, иди отдыхай. — Смит кивнул головой. — Ханджи, что у тебя там?       Иллирика быстрым, торопливым шагом пошла к себе. Оказавшись в своей старой комнате, хлопнула себя по лбу и пошла в свои апартаменты наверху. Чувствуя себя отлично, девушка прыгнула на кровать, лицом вниз и засмеялась. Постель была мягкая и большая. На ней можно было чуть ли не поперёк спать. На окне висела светлая занавеска. День был очень хорошим, как будто подстраиваясь под настроение Бёрнс.       Неожиданно к девушке пришла Микаса с шоколадкой в руках. Для Иллирики сегодня был день сюрпризов, причём приятных.       Аккерман присела на кровать и опустила голову вниз.       — Эрен сказал, что ты приглядывала за ним… И я хочу сказать тебе спасибо за это, вот, — Микаса протянула девушке шоколадку.       — Знаешь, скорее это он за мной приглядывал, спасибо. — Иллирика смутилась.       — Мы можем пройтись с тобой до города как-нибудь. Посмотреть ткани, — брюнетка посмотрела на дверь.       — Это… Весьма здорово, мы обязательно как-нибудь сходим. — Бёрнс немного покраснела. Находится с Микасой было всегда неуютно. Вот и сейчас Лири хотелось, чтобы девушка быстрее ушла восвояси. К счастью, Аккерман быстро покинула комнату девушки, и Иллирика завалилась спать.       С утра Иллирика проснулась в шесть утра, подошла к окну и открыла его, просунув голову на улицу. Зевнув пару раз и потянувшись, девушка собралась и вышла бегать, разминая спину. Майк уже подгонял ребят со свистком в зубах, а подопечные халявили. Бёрнс побежала с остальными, быстро забежав в шеренгу между Эреном и Армином. Впереди бежал Жан, находясь в прекрасной форме, а вот Эрен в этот день был немножно не в форме и еле плёлся.       Побегав полчаса, Иллирика просто рухнула на траву. Она выдохлась и устала. Рядом с ней присела Саша, которая тоже устала. Следом попадали и остальные. Бёрнс охренела, представив, что будет тренироваться так каждый день.       Неделя для Иллирики выдалась очень тяжелой. Её постоянно кто-то звал, что-то приказывал, кто-то орал, Сима делала прививки, Криста отказывалась есть и вообще вставать с постели, Ханджи и Майк заставляли отжиматься пятьдесят раз, ещё и новенькие прибыли. Двух пришлось ловить на прививку, несколько упирались и не хотели идти на осмотр. Классно, вообщем. Под вечер Бёрнс едва была в состоянии добраться до кровати. А вот со второй недели возвращения, Бёрнс втянулась и всё успевала, даже натворить глупостей, чуть не сломать ногу на тренировке и удариться головой об дерево, во время тренировки с УПМ. Ханджи постоянно нужно было что-то. Лири, сгоняй. Ясмин заставляла Бёрнс точить ножи. Лири поточи. Хорошо, хоть конюшни убирать не заставляли. Это радовало.       Выходной! Ура! — Иллирика приняла душ, позавтракала и пошла в лазарет. Сплетничать. А дело было в том, что кто-то чуть ли не поженил Иллирику с Эреном. Бёрнс пыталась узнать, откуда растут ноги и подрезать их, но не получалось.       Лири и Эрен находились в натянутых отношениях, почти не общались, особенно после возвращения в разведку. С чего кто-то окрестил их парой? Зачем, главное?       Рухнув на стул, Бёрнс схватила стакан со стола Лалы и уже хотела опустошить его, подумав, что это вода.       — Куда спирт! Это моё! — Лала офигела от такого расклада, а Лири почувствовала себя полной дурой.       — Извини, не… Блять, фу, — только сейчас в нос Бёрнс ударил приятный, но резкий запах спирта. Подняв глаза на Лалу, девушка предположила, что врач использует спирт не для обработки ран, а для обработки собственного желудка. Хотя с такой работёнкой не только бухать начнёшь.       — Мам, опять? Ты же обещала! — Сима не вовремя зашла в кабинет и отобрала у матери стакан.       — Идите погуляйте, не мешайте мне! — Лала силой выгнала девушек за дверь и хлопнула дверью. Сима и Лири переглянулись. Бёрнс поняла, что начинающий алкоголизм матери для Симы больная тема. Лалу нужно лечить, чем скорее, тем лучше.       — Слушай, иди гуляй, а я с мамой останусь. Уходи. — Попросила Сима и начала стучаться к матери в дверь. Бёрнс мотнула головой и побежала к командиру.       Забыв о нормах приличия, Иллирика влетела в кабинет Эрвина с разбега и чуть не врезалась в стол. Смит возился со скотчем, пытаясь склеить карту. Девушка опёрлась на спинку стула руками, собираясь с мыслями.       — Лала пьёт! — сказала Бёрнс. В голове у неё была огромная фраза, которая сократилась до двух слов при озвучивании.       — Слушай, ты не можешь врываться ко мне когда тебе вздумается, — Эрвин откинул скотч в сторону и схватил ножницы. Очевидно, карту склеить не получалось.       — Да, да, я знаю, извини, но там Лала, — Иллирика начала ходить туда-сюда, нервничая, — пьёт! Понимаешь, она пьёт спирт!       — Медицинский?       — Что? — девушка немного впала в ступор, а потом начала махать руками и головой. — Откуда мне знать, какой она спирт пьёт: медицинский или этиловый? Ты вообще понимаешь, что она становится алкашкой?       — Боже, — командир закрыл лицо рукой, а второй откинул ножницы в сторону. — Я слишком занят. Пусть Лала сама разбирается, а мне…       — Как сама? Ты понимаешь, что женский алкоголизм неизлечим!       — Иллири…       — Мы можем упустить время и всё, — она сопьётся.       — Послуш…       — Нужно делать что-то быстрее. Не знаю, кодировать, беседовать, тащить к гадалкам. Вдруг это сглаз или порча?       — Лири, ты мож…       — Нет, ну я, конечно, смутно в это верю, но всё же…       — Бёрнс, ты, — Эрвин стукнул кулаком по столу и повысил голос, девушка замолчала. — Кто тебя учил манерам? Почему ты вечно перебиваешь меня и слышишь только себя?       — А. Извини. — Лири заметно смутилась, её взгляд забегал по комнате, пытаясь посмотреть на что-нибудь интересное. Правда, интересного тут особо было нечего. — Просто я волнуюсь за Лалу. Она же сопьётся, вот Берт как начал пить…       — Не лезь туда, куда тебя не просят! — Смит поднялся с места и подошёл к девушке. — У тебя есть обязанности? Есть! Вот и занимайся ими и выучи наконец-то как обращаться к людям с уважением.       — Извини-те, — Бёрнс опустила голову и говорила тихо-тихо. Её едва было слышно. Лири чувствовала, что вот-вот из её глаз потекут слёзы, а она этого не хотела.       — Я не понимаю, почему ты плачешь? — командир перестал говорить громко, не понимая, чем он обидел девушку, что она плачет.       — Не, я не плачу, — Иллирика быстро вытерла слезинки, — мне просто… Ну… Непривычно опять находится здесь, но… Извини, такого больше не повторится.       — Ладно, помоги мне склеить карту, — командир опять присел за стол и схватился за голову, смотря на карту.       — Конечно. А чего она порвана? — Бёрнс соединила две части карты, Эрвин взял скотч и склеил их.       — Не задавай глупых вопросов, просто прижимай куски друг к другу и держи, пока я не разрешу отпускать.       — Ага.       Клеить карту было скучно и невесело. Иллирика часто зевала, иногда выбегала за перекусом и чаем. Её заботило то, что Лала выпивает. Нужно было спасать женщину от зелёного змея. Только как? Девушка решила что-нибудь придумать, а пока… нужно клеить карту.       Провозивший с картой до поздней ночи, Иллирика возненавидела кусок бумаги. Её руки были все в краске, два ногтя обломались, ещё и она не поужинала.       Стрелка на часах неустанно приближалась к двум часам ночи. Иллирика смотрела на неё и пила кофе с бутербродом. Эрвин сворачивал карту и убирал её подальше, а потом тоже сел пить кофе.       — Два часа ночи, иди спать, — командир ужаснулся, увидя стрелку часов.       — Ага, — девушка лишь махнула рукой и допила кофе. Спать совсем не хотелось, хоть девушка и зевала. Эрвин чуть ли не силой выгнал Иллирику из кабинета и закрыл дверь на ключ. Находится в компании Бёрнс было напрягающим занятием. Иллирика была той ещё пиявкой, разреши ей просто посидеть рядом, будь готов слышать бесконечные рассказы, вопросы, на многие из которых девушка сама же и отвечала. Странная она какая-то, но милая.       Бёрнс заснула почти сразу, едва дойдя до кровати. Ей снился очень странный сон, от которого она проснулась под утро вся в холодном поту.       Иллирика оказалась в большой комнате с серыми стенами. Сама девушка была облачена в красивое белое платье в пол. В руках был окровавленный нож. Вдруг, Бёрнс услышала аплодисменты, звучащие вокруг. Начали появляться тени, которые тянули руки к девушке и пытались удушить её.       Зажёгся костёр. Вокруг него забегали грешники, избивая себя и смеясь. Какой-то белый порошок разносился по воздуху, дурманя сознание. Неожиданно среди грешников, Иллирика разглядела Айвака, который тоже бил себя по спине и смеялся, как ненормальный.       Картинка внезапно сменилась. Бёрнс отошла немного назад и поняла, что попала на балкон. Деревянный и большой. Впереди была дверь, из которой струился свет. Были слышны звуки лёгкой музыки, смеха людей и звон бокалов. Вроде, всё хорошо. Но вдруг, к Иллирике подошла светловолосая девушка, одетая в красивое, пышное красное платье. Блондинка была очень красивая, её платиновый блонд создавал из неё фарфоровую куколку, а красная помада украшала, хоть и выглядела немного вызывающей. Девушка посмотрела на Иллирику, улыбнулась, забралась на опору балкона, расставила руки в стороны и полетела вниз. Бёрнс осторожно посмотрела вниз, но там ничего не было, кроме пустоты. Иллирику и саму начало затягивать в непроглядную, пустую тьму, но вдруг, в самый последний момент, когда девушка почти упала, то почувствовала, что её схватили за руку и резко дёрнули на себя. Тьма и пустота пропали. Внизу была только небольшая клумба и аккуратно подстриженный газон.       — Пора, — сказал кто-то, чьего лица девушка не разглядела, но пошла на ним вперёд.       Иллирика долго не могла прийти в себя после этого сна и думала о нём постоянно. Если ей угрожает опасность, то какая и кто этот человек, что спасает её? Может, Бертольт? Или Эрен? В любом случае, нужно быть осторожной.