Терновник (на редактировании)

      Леви со злостью толкнул Лири в сторону, как только они вышли из палатки. Эрвин вышел за ними, не сообразив что случилось, когда Леви вдруг схватил Лири и потащил куда-то.       — Если ты трахаешься с Эрвином, это не значит, что ты имеешь права отдавать мне приказы! — кричал Аккерман, собирая вокруг себя зевак. Иллирика упала на землю, рыдая. Ей было сейчас стыдно перед другими. — Ты никто. За тобой всегда нужно следить, бегать, чтобы ты не сдохла. Ты же ни черта не можешь, кроме как плакать! За дезертирство тебя нужно было повесить на эшафоте, — капитан склонился над девушкой, махая перед ней рукой, — но Эрвин замял этот выпиющий случай!       — Леви, — окликнул Аккермана Эрвин. Он вообще не ожидал от выдержанного Леви такой бурной реакции.       — Че тебе надо? Зачем ты потащил с нами эту шваль? Да если бы не я, её бы пристрелила та сука, которую я сейчас пытал. Нужно было не предотвращать это. Сейчас бы избавился от такой проблемы, как Иллирика Бёрнс. — На повышенных тонах говорил Аккерман, размахивая руками.       — Что за… Боже, Леви, какая муха тебя укусила? — Ханджи подошла к капитану, но он оттолкнул её от себя. Некоторые начали перешёптываться, с любопытством смотря на эту сцену.       Иллирика плакала, чувствуя себя униженной. Её как будто окунули головой в унитаз. Её волосы упали на лицо, она сдувала пряди, но руками шевелить боялась. Бёрнс сидела возле палатки, согнув ноги в коленях и рыдала, с ужасом смотря на Аккермана.       — Уйди, Ханджи, я не намерен оправдываться перед тобой. — Леви ушёл, скрываясь за палатками. Эрвин выдохнул и подошёл к Лири, которая жалобно всхлипывала. Ханджи тоже подбежала к девушке и убрала с лица её волосы, а потом осмотрела на наличие травм. Кроме небольшой ссадины возле уха, травм у Иллирики больше не было.       — Разошлись! Здесь не на что смотреть! — Ханджи разогнала толпу любопытных разведчиков, а Эрвин прижал Бёрнс к себе.       — Ты… Смотрел и. Он её бил, а… Т-ты… Смотрел… — заикаясь, говорила Лири. Её губы дрожали, а глаза были полные слёз. Прикрыв рот руками, девушка закашляла. Эрвин взял её на руки. Он так паршиво себя чувствовал. От Иллирики действительно были одни проблемы. Нужно было не брать её в разведку много лет назад, а сдать её военной полиции. Леви же говорил об этом. Предупреждал, что Бёрнс принесёт одни проблемы, а пользы никакой. Нужно было порвать все отношения с девушкой и выгнать её из Разведкорпуса. Все проблемы решатся разом. Никто не будет ебать мозги и отвлекать.       Эрвин чувствовал, как Лири дрожит, прижимаясь к нему. Она выглядела сейчас такой жалкой, неудивительно, почему её не воспринимают всерьёз. Бёрнс боялась. Чего именно она не знала. У неё онемели руки, внутри всё скрутило от страха. Ещё и такое унижение перед всеми. Мало того, что теперь все знают об отношениях, которые и не отношения-то вовсе. Так, Бёрнс и Смит просто признались друг другу в любви, поцеловались и разбежались, изредко целуясь. Никакой поддержки друг другу они не оказывали, Лири, правда, приносила пару раз командиру кофе, а он пару раз провожал её в лазарет, холодно спрашивая у Симы как заживает рука девушки.       Иллирика боялась, что её начнут считать подстилкой и житья ей в штабе больше не будет. Придётся собирать свои монатки и идти вон из Разведкорпуса. Как она могла подумать, что может быть полезной? Ничтожество. Её стезя перебирать бумажечки и то не особого значения, так, взял у Симы перечень лекарств, у Ясмин список продуктов. Всё. Никаких вылазок. Хотя, действительно, больше никаких вылазок. Потому что больше никакого Легиона Разведки. Никакого Леви. Никакого Эрвина. Опять бродяжничать и воровать. К отцу Иллирика точно не пойдёт, а жить на что-то нужно.       — Иллирика, — Эрвин поставил девушку на землю. — Попробуй сама допросить Диану. Раз грубая сила на неё не действует, то может женская солидарность поможет.       Таких слов от командира она не ожидала. Вместо страха, на лице Бёрнс появилось удивление и недопонимание. Слёзы застыли, а рот слегка приоткрылся. Эрвин смотрел на девушку серьёзным взглядом, несильно сжимая её плечи. Ханджи с улыбкой наблюдала за этим и молчала, держа в руках небольшую аптечку. По телу Иллирики прошлись мурашки. Она непонимающе смотрела на Эрвина, гадая, почему он так поступает и даёт ей шанс всё исправить. Доверять допрос Лири было рискованно. Вдруг она напортачит?       — Я… Нет… Я всё испорчу. Я ничтожество, — выделив последнее слово, сказала девушка и понуро опустила голову. Бёрнс была вся в пыли, а на её белых штанах красовались разводы от зелёной травы. Сердце бешено билось, что дыхание участилось.       — Вот и докажи мне, что я не ошибся, когда взял тебя на эту вылазку. — Взгляд Эрвина становился всё серьёзнее и серьёзнее. Он был готов отругать себя за такое легкомыслие. Да как он может доверять допрос этой девки? С ума сошёл? По-хорошему, нужно было брать Леви, Ханджи и идти продолжать выбивать из Пембертон информацию. Это было бы куда рациональнее и умнее.       — Я… Не подведу тебя, — с неуверенностью сказала Лири, взяла у Ханджи аптечку и, хромая, направилась в палатку к Диане.       Пембертон села на полу возле кровати, согнув ноги в коленях и оперевшись на них локтями. Голова девушки была слегка наклонена вниз, мрачный, пугающий взгляд смотрел на колени.       Иллирика присела рядом с девушкой и открыла аптечку. Достала йод и кусочек ватки. Ей было страшно, она боялась, что сделает что-то не так и подведёт Эрвина, навсегда оставшись в его глазах жалким ничтожеством.       — Позволь мне обработать твои ссадины, — Лири осторожно убрала руку Дианы от её лица, приподняла голову и приложила ватку к ссадине над скулой, а потом ещё и подула.       Пембертон была в растерянности. Она морщилась, когда её ранки щипали, чувствовала, как Лири заботливо дует на ранки и спрашивает где болит.       — Меня Иллирика зовут, но можно просто Лири, — представилась Бёрнс.       — Меня Диана, можно просто Диша, — Пембертон прикусила губу и тут же почувствовала во рту медный привкус в перемешку с привкусом йода.       — Диша? Интересно, — Лири присела рядом с девушкой, их плечи соприкасались. — Почему Диша?       — Я в детстве была похожа на медвежонка, и отец дал мне прозвище Диша. — Брюнетка тяжело вздохнула. Она полгода не видела и не слышала людей. Разговаривала сама с собой, чтобы не забыть человеческую речь. Первые люди, с которыми Диана могла поговорить, жестоко избили её.       — Мило, Диша, очень мило и нежно. — Бёрнс улыбнулась. — А я выросла с дедом, который не был богат на «клички».       — А… Родители? — Пембертон заёрзала и развернулась к Лири лицом. Оперевшись локтём на кровать, Диана подпёрла голову ладонью.       Иллирика начала рассказывать про Билла, деда, маму, младшую сестру. Рассказывая это, девушка заплакала. Ей опять было жалко себя, Лири чувствовала какая она несчастная, как скрывалась от полиции, встретила Эрвина, а потом дезертировала в Дартвиш и чуть не стала женой Айвака. Услышав про Дартвиш, Диана скривилась и отвернулась в сторону. Бёрнс заметила и продолжила. Она рассказывала обо всём и обо всех. Иногда улыбалась, иногда плакала. Пембертон кивала головой, изредка что-то переспрашивала. Небольшое доверие между девушками возникло. Иллирика не торопилась расспрашивать девушку про Лоствуд и инъектор, боясь, что Диана закроется в себе. Бёрнс взяла и размотала проволоку, сковывающую руки и ноги выжившей. Пембертон искренне удивилась такому и встала в полный рост, разминая спину и хрустя длинными пальцами. Потом брюнетка ещё хрустнула шеей и потянулась.       — Не боишься, что я нападу на тебя? — спросила Диана, присев на кровать. Лири присела рядом с ней, качая головой. — Чёрт возьми, ты меня убедила. Веди меня к своему командиру, но только не к этому садисту!       — Пошли, — Бёрнс улыбнулась и повела девушку к Эрвину, стыдливо опуская глаза, видя других солдат, которые перешёптывались, видя Иллирику. Было так неприятно… Позор! Настоящий позор!       Смит насторожился, увидев Диану на пороге своей палатки. Ханджи, сидящая рядом с ним, тоже насторожилась и посмотрела на Иллирику недовольным взглядом. Пембертон заметила, что ей не доверяют, но понимала разведчиков. Она, будь на их месте, тоже бы не доверяла.       — Я хочу рассказать вам то, что вас интересует. — Диана сделала шаг вперёд, но видя, как Ханджи насторожилась и вскочила с места, отошла назад.       — Где находится Лоствуд? — спросил Эрвин, понимая, что Иллирику не стоит пускать на допрос, а то она развяжет заключенного и приведёт его в кабинет командира. Ещё и того лучше пистолет ему даст.       — На горе Сото. — Пембертон заметила, что разведчики удивились этому. — Лири рассказала мне, что вы имели честь общаться с лидером Моссом. Были в лагере Грешников. Лоствуд, потерянный на картах город, находится за лагерем Грешников, но путь туда отрезан. Грешники взорвали тропы и теперь там обрывы. Есть пещеры, через которые можно пройти, но там находится множество стай.       — Что в том серебряном ящике? — продолжал допрос Эрвин.       — Я не могу ответить, сэр.       — Почему?       — Потому что это тайна Лоствуда, сэр. Я клялась не разглашать эту информацию даже при угрозе смертной казни. — Диана говорила быстро, чётко и спокойно. В словах не путалась, глаза её не бегали по сторонам, она не выдумывала ничего. Очевидно, что она говорила правду. — Понимаете, у меня есть честь, сэр.       — Понимаю. — Эрвин задумался, что дальше делать с выжившей. Тащить с собой? Она здесь не выживет одна. Но, ведь как-то выживала до них.       — Диша, что в том ящике? Что за инъектор? — Лири решила попытать удачу и спросить сама.       — Не могу ответить на этот вопрос. — Пембертон стояла на своём. Разведчики поняли, что Диана ничего не скажет и пытать её бессмысленно. У неё есть чувство собственного достоинства, любовь к своей родной земле, на которой она поклялась унести тайну серебряного ящика с собой в могилу. Такая упёртость и преданность заставляет уважать таких людей.       — Ладно, мисс Пембертон, можете вернуться в свою палатку. Жан вас проводит. — Эрвин подозвал к себе Кирштейна, который отвёл Диану в её палатку и остался дежурить, чтобы девушка не убежала и не натворила глупостей.       Ханджи покачала головой, смотря на Иллирику, которая заметно нервничала, переминаясь с ноги на ногу.       — Лири, не профессионально было приводить Диану сюда, к Эрвину. Понимаешь, она могла наброситься, убить Эрвина. Ты должна быть осмотрительней и никогда не приводить того, кого мы допрашиваем к командиру, предварительно развязав его. Это опасно! — пожурила девушку Ханджи.       — Извините, я проверила у неё карманы и… Я такая дура, Леви прав. Я ничтожество. — Бёрнс закрыла лицо руками и заплакала.       — Ты не ничтожество, просто тебе не хватает опыта заниматься такими делами. — Зое пыталась поддержать девушку, Эрвин сидел молча. — Знаешь, сейчас всё прошло гладко, но подобные ошибки могут стоит жизни людей.       — Как мне… — Лири сглотнула неприятный ком, вставший в горле, — научиться и не напортачить в следующий раз?       — Я дам тебе пособие о мерах безопасности, которые необходимо принимать в той или иной ситуации. Как вернёмся, напомни мне дать это пособие тебе, а то я могу забыть, — Ханджи протёрла свои очки.       — С-спасибо, — вымолвила Бёрнс, у которой заурчал желудок, хоть аппетита совсем не было.       — О, пошли перекусим и обследуем ещё раз лагерь, — Зое хлопнула Иллирику по плечу, — Эрвин, ты с нами?       Эрвин с недовольным лицом отрицательно покачал головой, смотря на Бёрнс разочарованными глазами.       После того, как Леви чуть не избил Иллирику, а Эрвин бездействовал и смотрел на это, Бёрнс невольно вспомнила Бертольта, который всегда стремился её защитить, даже от Райнера, который бывал на взводе.       Лири думала, где сейчас Бертольт. Жив ли он, думает о ней, как проводит время, чем занимается. Она почувствовала, что скучает по нему. С ним было не страшно, а в его объятиях тепло и спокойно.

***

      Огромный, тяжёлый серебряный ящик погрузили на повозку. Диана сама попросила взять этот ящик в штаб. Эрвин принял решение, что Пембертон едет с ними. Иллирика ни разу не общалась с Эрвином целую неделю. У неё не было желания видеть его, так как она разочаровалась в нём. Как любящий мужчина способный защитить свою женщину, он ей больше не казался. С Леви же отношения наладились, хоть и стали немного натянутыми. Ханджи, в перерывах от работы, объясняла Бёрнс что к чему, как поступать в той или иной ситуации, как и обещала дала пособие. Иллирика училась, делала в своей небольшой тетрадке, которую она завела, пометки. Советовалась с Ханджи или с Леви и избегала остальных.       Диане выделили дальнюю комнату, куда затащили её драгоценный ящик. Как биолога-исследователя, Эрвин отправил девушку в помощницы к Ханджи. Зое была рада помощнице в лице Пембертон, да и Диана с удовольствием помогала женщине. С остальным коллективом у девушки сложились не очень хорошие отношения.       Иллирика направлялась к себе спать. Поднявшись на второй этаж, она зевнула и пошла вдоль по тёмному коридору, как вдруг её прижали к стене и начали водить руками по бёдрам.       — Молчи! — приказал Эрен и закрыл девушке рот рукой.       Страх сковал её. Она попыталась оттолкнуть Эрена, но он влепил ей хорошую пощёчину и она упала. Перевернув её с бока на спину, начал расстёгивать свою ширинку.       — Раздевайся, — грубо сказал Эрен.       Лири покачала головой и начала отползать назад. Йегер набросился на неё и начал сам раздевать её.       — И че ты юбки не носишь, как все нормальные люди? — парень ещё раз ударил девушку по лицу и тяжело вздохнул.       Вдруг Эрен отлетел куда-то в сторону. Лири приподняла свою голову и вскочила на ноги, но тут же упала на колени. Какая-то непреодолимая слабость овладела её телом.       — Йегер! Ты ебанулся? — Леви хорошенько отпиздил Эрена, а потом подошёл к Бёрнс. Она вся дрожала, ей было страшно. Нигде не было безопасно. Абсолютно нигде. Аккерман довёл девушку до её комнаты и направился к командиру. Эрвин читал в это время книгу и пил кофе. Увидеть ворвавшегося к нему Леви он не ожидал.       — Ты видел который час? — спросил Смит, посмотрев на часы.       — Мне плевать который час! — Леви мотнул головой, смахивая свою чёлку с глаз. — Ты любишь Лири?       — Вопросы моей личной жизни тебя не касаются! — возмутился Эрвин.       — Касаются! Ещё как касаются, сейчас я спас Иллирику от изнасилования! В коридоре на неё напал Эрен! — говорил Аккерман, сунув руки в карманы.       — Эрен что? Что он сделал?       — Я думал ты пойдёшь успокаивать Лири и спросишь про неё. — Леви покачал головой. — Если ли бы до моей женщины дотронулись, я бы ебальник раскрошил. Подними свою задницу с кресла и идти успокой напуганную Лири!       — Наверное, поэтому ты один, раз такой хороший заступник, — Эрвин и не собирался никуда идти. Он сделал глоток кофе и задумчиво посмотрел на книгу.       — Я вообще тебя не понимаю, — Аккерман выхватил из рук командира книгу и откинул её на стол. Леви опёрся на подлокотник кресла, смеряя Эрвина холодным взглядом. — Иди и успокой её.       — Я запрещаю тебе врываться ко мне и разговаривать со мной в таком тоне! — Смит подскочил и нехотя направился в коридор. Леви вышел следом и отправился к себе.       Иллирика сидела на полу, закутавшись в одеяло и плакала. Она вся дрожала, перекидывала мешающие волосы назад и думала, почему Эрен напал на неё. Если бы не Леви… она не хочет даже думать чтобы было, если бы не Леви.       Увидев Эрвина в своей комнате, Бёрнс попыталась залезть под кровать. Паническая атака ударила по девушке с новой силой. Она начала паниковать, учащённо задышала и визгнула. Смит посадил девушку на кровать, обнял её погладил по волосам, успокаивал, но Лири мало помогли эти слова поддержки. Она вся дрожала, визжала. Стакан воды тоже не помог успокоить девушку. Она была насквозь мокрая, её одежда прилипала к телу, а обдувавший сквозняк создавал неприятное ощущение.       — Я останусь с тобой до утра. Ничего не бойся! — Эрвин поднял голову девушки на себя, но она покачала головой.       — С тобой нужно бояться ещё больше, — прошептала Лири и сделала глубокий вдох-выдох.       Несмотря на протесты, Эрвин всё-таки остался на ночь с девушкой, лёг с ней рядом, прижал её к себе. Иллирика уснула, отодвинувшись на краешек кровати. Эрвин пододвинулся к ней и обнял её.       Лири всю ночь всхлипывала, постоянно просыпалась, размахивала руками и ногами. Командир поспал от силы часа два. Всё остальное время успокаивал девушку, гладил её по голове, говорил, что всё хорошо. Бёрнс вытирала с щёк слёзы и ложилась спать опять. А под утро попросила открыть форточку. Эрвин посмотрел на мирно спящую Иллирику, которая не подскакивала уже полтора часа. Тяжело вздохнув, Смит направился к Эрену, который бегал вокруг штаба, как ни в чём не бывало.       — Йегер!       — Я!       — Ко мне в кабинет, быстро!       Неизвестно успел ли кому-то растрепать Эрен о своём ночном поступке, но его друзья смотрели на это с недоумением.       — Чего рты поразевали? Быстро побежали ещё десять кругов! — ругался Майк, хлопая в ладоши. Солдаты послушно побежали, фантазируя что случилось, что Эрена вызвали к себе.       Йегер без особого энтузиазма вошёл в кабинет и сел на стульчик. Его ухмылка говорила сама за себя. Он знал, зачем его вызвали и о чём пойдёт речь.       — Я что, разрешал тебе садиться? — повысил голос Эрвин.       — Из-ви-ни-те, — по слогам сказал Эрен и поднялся со стола. — Я в состоянии и постоять на ногах.       Воспитательная беседа вызвала в Йегере только смешки. Он стоял, покачивался, пока его отчитывали, смотрел вверх, вниз, хихикал. Потом Эрвин просто выгнал его из кабинета. Пошёл вон! Эрен пошёл, специально медленно и осторожно закрывая дверь, одаряя командира надменным взглядом.       Эрвин провёл с Иллирикой трое суток, почти не выходил из её комнаты, успокаивал её, приносил ей еду, а она отказывалась от всего, смотрела в одну точку и не выходила из комнаты. Видеть никого она тоже не хотела. Эрвина в том числе.       

уходя, мосты нужно не сжигать, а взрывать

      Иллирика ушла из штаба. Эрвин зашёл в её комнату и увидел, что её нет. Он подошёл к её шкафу, раскрыл его и увидел, что некоторых её вещей и чемодана нет. Она ушла. Опять пронзала сердце тоненьким лезвием, тварь. Смит отправил на поиски Бёрнс Майка и некоторых солдат. Она же не могла далеко уйти, верно? Но её нигде не было. Ни у отца, ни в её старом доме. Она растворилась в воздухе, оставив после себя едва уловимый аромат своих любимых цветочных духов, которыми побрызгала свою прощальную записку адресованную Эрвину. Ты невероятный человек. Но как любящий мужчина ты не очень. Я ухожу, не знаю куда, но подальше от тебя, от Эрена, от Леви, от Легиона Разведки. Прощай, надеюсь, что больше не увидимся.

Твоя Иллирика

.       Она ушла. От проблем, от друзей, от всего. Наплевала на всех, в том числе и на себя, свои чувства, свою жизнь.       Уйти всегда легче, чем остаться.       Иллирика выбрала самый лёгкий путь, уйдя в пустоту, разбивая чьё-то сердце на ничтожные кусочки. Жаль, что сердце не хрустальное и его невозможно склеить.

Иллирика — монстр, играющий с чувствами других