Терновник (на редактировании)

Выживать – не значит жить.

      Громкий хлопок, заставляющий вздрогнуть от внезапности, вынудил Иллирику открыть глаза. Она увидела лазарет разведки, Симу, стоящую к ней спиной и несколько разведчиков на соседних койках. Жан со сломанной ногой, Саша с вывихом, Эрен без сознания, Леви с простреленной рукой и другие. У кого-то травмы были пустяковые, а у кого-то тяжелые. Досталось почти всем. Симе не нравились огнестрельные ранения, их нужно было тщательно промывать. Пули, ведь, хранились в грязных ящиках и не мылись, на них было полно грязи и заражение крови было вполне возможным, но, благо, случалось редко.       Сима нагнулась и начала собирать упавший железный поднос для лекарств. Поднос был выкрашен в белый цвет, местами краска облупилась, точнее отбилась. Нужно было заменить его, но финансирования не выделяли. Вечно всё упиралось в блядские деньги. Подняв поднос, врач тяжело вздохнула, подняла голову наверх и, кажется, стряхнула с щёк слезинки.       — Я пойду к себе, — тихо, едва слышно сказал Леви, поднимаясь с койки. Он был в белой майке, а его плечо было забинтовано.       Сима не ответила и лишь кивнула головой, Аккерман ушёл, не проронив больше ни слова. Следом ушла Саша. Жан бы тоже ушёл, но ему ещё не принесли костыли, а прыгать на одной ноге, когда вторая загипсована, было не слишком удобно. Лири приподнялась на локтях, поморгала глазами и тяжело вздохнула. В нос ударил стойкий запах лекарств, вперемешку с хлоркой. Давно она не чувствовала этого мерзкого и отвратительного запаха. Пол был натёрт до блеска и, судя по разводам, несколько минут назад. Свесив ноги с кровати, Иллирика поставила их на кафельный пол. Плитка была влажной и холодной, а босые ноги замёрзли очень быстро. Поднявшись с койки окончательно, Бёрнс прислушалась к своему телу: немного болела спина в области плечей и кружилась голова. В целом состояние её здоровья было удовлетворительным.       Сима оглянулась, одарила Иллирику недовольным взглядом и отвернулась. Бёрнс прошла мимо неё, не сводя глаз с врача. Алмаз ни разу больше не повернулась, уткнувшись в таблетки, которые раскладывала по баночкам. Выйдя в коридор лазарета, Иллирика вновь осмотрелась. За год здесь ничего не поменялось. Правда, стены лазарета теперь выкрасили в светло-лимонный цвет. Наверное, белая краска кончилась. Выйдя из лазарета, Лири добрела до столовой. Всё те же деревянные лавочки, всё те же деревянные столы вскрытые лаком, чтобы не цеплять занозы при уборке. Столовая была пуста. Все отлёживались и аппетита ни у кого не было.       Бёрнс подошла к лестнице и положила руку на перила. Она осторожно поставила ногу на ступеньку, потом другую, опять первую. Ступеньки скрипели раздражающим скрипом и, казалось, что этот скрип перебудит всех, кто сейчас отдыхает. Обычно, скрипа ступеней так чётко не было слышно, но сегодня в штабе царила оглушающая тишина. Ступенька за ступенькой и Иллирика оказалась на втором этаже. Она толком не знала, что ей двигало в этот момент и зачем она сюда поднялась, но она пошла вдоль по коридору, от которого воспоминания остались не слишком хорошие. Шаг за шагом и Лири остановилась возле двери командира. Интересно, он спит? Рука сжалась в кулак и пару раз "ударилась" о дверь из тёмного дерева. Стук был не слишком тихим и не слишком громким. В самых раз.       Эрвин открыл почти сразу и смерил девушку обиженным взглядом. По-хорошему, Иллирику нужно было выгнать из Разведкорпуса, а за дезертирство и вообще повесить на эшафоте. Стоит только отправить нужный документ верхам, и они быстренько разберутся с Бёрнс.       — Я... — Лири опустила голову, чувствуя себя очень виноватой. Этот год был для неё очень трудным, но в тоже время он научил её выживать. В Лоствуде. Где неуважение к старшим карается двадцатью ударами плетью по спине. Где режим ещё строже, чем в Дартвише.       Бёрнс наказывали часто. Её дрессировали, как собаку, поднимая над ней плеть. Странно, но именно такое наказание помогло ей научиться слушать людей. Отходя от выпорок, Лири чувствовала расходящуюся по спине боль. Её физические терзания в этот момент перекрывали моральные. Она задумывалась, почему её наказали и делала из этого выводы, что так делать нельзя. Били, правда, не сильно. Но Иллирике этого хватало, чтобы поплакать ночами в подушку.       — …понимаю, что поступала неправильно. — Говорила Бёрнс, хлопая глазами. Ей в какой-то момент стало всё равно кем ей быть в этом мире, чем заниматься и как к ней будут относиться другие. — Когда я нарушала установленные здесь порядки. Мне нужно было быть потише.       Это были слова совсем другого человека. Лири была совсем другой. Отрешенной, отстранённой от всего, а глаза были какими-то потухшими. Она мало говорила, не тараторила, как обычно. Её голос был спокойным и тихим.       — И я должна понести наказание за дезертирство. — Закончила Иллирика. Телесные наказания пришли в привычку. Она знала, что получит свои законные двадцать ударов и всё равно шла на это, испытывая острую потребность в этих двадцати ударах.       — Наказание? — спросил Эрвин. — То есть ты хочешь, чтобы тебя повесили?       Бёрнс пожала плечами. Она не знала какого наказания хочет, но знала, что так нужно. За всё в этой жизни нужно платить.       — Зачем ты опять вернулась только?       — Рэнделл-младший пришёл за ящиком. — Иллирика внезапно поняла, что стоит в дверном проёме. Разговор был серьёзным, да и хотелось присесть. — Могу ли я присесть и рассказать?       — Входи, — Эрвин пропустил девушку в кабинет, она присела на стул.       — Лоствуд это общее название двух совмещённых лагерей. Первый, военный, расположен в низовьях горы и охраняется целой вооружённой армией. Второй, где живут обычные люди, располагается в полутора часов езды от военного лагеря. Скорее всего, они нападут на нас второй раз, но будут более подготовленными, чем в этот раз. — Говорила Бёрнс.       — Ты знаешь, что находится в серебряном ящике, за которым вы приходили?       — Инъектор. Это вакцина от вируса, попавшего в кровь. Его ни разу не тестировали на первой фазе заражения, Ролланд, их лидер, даже не знает о том, что вакцина существует. Всего таких ящиков пять. Они хранятся в разрушенных блокпостах, которые были построены специально для исследования заражённых особей. — Иллирика сегодня была просто находкой для шпиона. Она давала ответы почти на все вопросы. — Исследователям Лоствуда не удалось выяснить, действует ли вакцина и каким образом вирус передаётся. Я находилась долгое время с заражёнными особями и со мной ничего не случилось. Они меня царапали, но я не заразилась этим вирусом.       — Ролланд? Диана рассказывала, что это лидер Лоствуда. — Сказал Эрвин.       — Да, но он очень старый, поэтому его младший сын, который напал на вас, Рэнделл-младший, хочет занять место отца после его смерти. Правда, Ролланд хочет, чтобы его место занял Мартин Тейт. — Рассказывала Бёрнс.       Иллирика рассказала всё, что знала про Лоствуд и их законы. Нужно было нападать на них первыми и ликвидировать Рэнделла-младшего, а потом уже вести переговоры, но нужен был план. По подсчётам Иллирики до следующей атаки Лоствуда было примерно два месяца. Она была уверена, что Рэнделл будет готовиться тщательнее ко второму набегу. Время подумать, казалось, было много. Бёрнс рассматривала ящики с оружием и редко выходила из своей комнаты, либо из сарая с оружием. Её мало что волновало, кроме огнестрельного оружия, которое она натирала до блеска.       Диане не удалось поговорить с Иллирикой. Эрвин запретил им видеться, боясь, что они убегут вместе. От Бёрнс уже ожидался побег. Смит просыпался утром с мыслями, что Иллирика сбежала, но нет, эта чертовка была на месте и что-то рисовала, сидя на полу. Леви вообще не разговаривал с дезертиркой и брезговал её, а ещё постоянно смотрел за Дианой, чтобы та не приближалась к Бёрнс. Хватило ситуации с Васкесом, когда Лири убежала впервые.

***

      День обещал быть сложным. Прибыли новенькие и им нужно было помочь адаптироваться. Криста, выйдя из своей комнаты в форме разведки, повела ребята сначала в лазарет на осмотр, а потом на инструктаж. Новобранцы были собранными, внимательно слушали, что им говорят старшие, кивали головой и ожидали первую вылазку.       Иллирика зевнула, увидев новеньких. Они неуверенно кивнули ей, но она прошла мимо них, держа в руках скрученный в трубочку ватман. Ханджи повела ребят на тренировку, озираясь на Бёрнс. Отношения между Зое и Бёрнс были натянутыми. Ханджи тоже была обижена на девушку за её постоянные побеги и не хотела с ней общаться.       Бёрнс постучалась к командиру и после одобрения вошла.       — Что у тебя? — спросил Эрвин, протирая полки с книгами от пыли.       — Я нарисовала примерную карту Лоствуда, — Лири развернула свой ватман и положила его на пол, придерживая загибающиеся углы коленями и руками.       — Карту? — Эрвин тоже присел на пол, рассматривая карту, придерживая другие углы руками.       Карта была раскрашена акварелью, деревья были нарисованы ужасно, но зато тропы на горе Сото были прорисованы понятно. Лири неплохо рисовала пейзажи, но картография было явно не её, хотя, подобная карта могла помочь хоть немного. Всё-таки примерный ориентир у разведчиков был.       — Ты действительно сделала полезное дело. Неужели, ты наконец-то повзрослела? — Эрвин провёл рукой по карте, пытаясь понять, как ориентироваться на ней.       — Я старалась быть полезной для тех, кто когда-то помог мне выжить, — этой фразой Иллирика пыталась сказать, что она помнит благодаря кому оказалась в разведке, а не в тюрьме.       Вынужденная мера, после которой Бёрнс была вынуждена пуститься в бега оставила в подсознание девушки отпечаток, что в любой пугающей ситуации нужно убегать. Не важно куда, главное не стоять на месте. Лири с трудом удалось подавить свою тягу к бегам.       — Мне кажется, что ты драматизируешь сейчас, — Смит посмотрел на девушку, которая сидела в нескольких сантиметрах от него на полу. — Не найди я тебя тогда, ты бы всё равно смогла выжить. Отец, в конце концов, бы тебе помог.       — Не смеши. Или ты забыл кто разрушил мою жизнь? Кто выгнал меня из дома и оставил на улице? — Бёрнс нервно сглотнула, вспоминая прошлое и пытаясь понять, что было бы, если...       — Нет, но я боюсь, что ты опять убежишь, но этот твой побег станет последним. — Он накрыл её руку своей. — Леви убьёт тебя на третий раз...       — И будет прав, — в глазах Иллирики засверкали огоньки.       — Будет, — Эрвин пододвинулся к девушке поближе. От неё пахло чёрной смородиной. Сладкий, приятный аромат пьянил рассудок, заставляя поцеловать Иллирику. Бёрнс не сопротивлялась, она прикрыла глаза, растворяясь в поцелуе без остатка, как будто это был её последний поцелуй в жизни.       У Лири давно никого не было. Она не могла разобраться в своих чувствах, когда отсыпалась после очередной зачистки перед потрескивающим камином, в который частенько нужно было подкидывать дрова. В Лоствуде все были заняты только своим оружием, и романов там не было. Да и Ролланд запрещал служебные романы. Это каралось и очень строго. Иллирика не знала как именно и не хотела это проверять.       — Ты... Скучал по мне? — разорвав поцелуй, спросила Бёрнс.       — Да, — коротко и ясно ответил командир, а потом поднялся с пола. — Скучал. А ты?       — Тоже, — Лири тоже поднялась с пола и скрутила карту в трубочку.       Повисло какое-то напряжённое молчание. Бёрнс стояла возле двери и положила руку на дверную ручку. Осталось лишь толкнуть дверь и сделать пару шагов, чтобы очутиться в коридоре, но девушка медлила. Эрвин смотрел на неё, ожидая, когда она выйдет за дверь.       — Ты занят? — внезапно спросила Лири, осторожно щёлкая щеколдой на двери.       — Для тебя найду пару часов. — Смит направился к девушке, а она к нему.       — Надеюсь, что мы не пожалеем об этом, — сказала Бёрнс, прежде чем слиться с Эрвином в поцелуе.       Их языки бесстыдно сплетались, изучая друг друга. Эрвин приподнял девушку и посадил её на свой стол, вытаскивая её тёмную рубашку из брюк и запуская свои руки под её одежду. Лири осторожно расстегивала его рубашку. Пуговицу за пуговицей, при этом стараясь не разрывать поцелуй, но Смит сам разорвал поцелуй и начал плавно опускаться по шее девушки, нежно целуя её. Бёрнс откинула голову назад, тяжело дыша. В ней сейчас бурлила страсть в перемешку с возбуждением. Хотелось побыстрее избавиться от надоедливой одежды и, желательно, переместиться на кровать. Расстегнув рубашку командира, Иллирика провела по его телу руками, плавно опускаясь до ремня на брюках.       — Это будет... наказанием... за то, что я ушла? — на выдохах спрашивала девушка, расстегивая ремень дрожащими руками. Одна волна наслаждения, следовала за другой. Низ живота начал гореть желанием, заставляя вздрагивать от поцелуев и прикосновений Эрвина.       — Считай это чем хочешь, — он скинул с себя рубашку на пол и начал раздевать девушку. Оставив Иллирику в одном нижнем белье, взял её на руки и понёс на кровать.       Стянув одну лямку лифчика, Эрвин поцеловал Лири в область ключицы, а потом плавно поднялся до шеи, слегка покусывая. Девушка вздрагивала от поцелуев, которые пробуждали в ней ещё большее желание продолжать предварительные ласки, что сводили с ума. Смит сжал запястье Иллирики, как будто боялся, что она сейчас убежит, или совсем растворится под ним неизвестно куда, оставив после себя лишь аромат чёрной смородины. Приторный и как будто ненастоящий. Лири облизала свои губы, которые вдруг пересохли. Она поймала на себе взгляд Эрвина, который впервые видел её в нижнем белье. Её грудь так и норовила освободиться от ненужного в этот момент лифчика, который всё портил. Эрвин нащупал на спине девушки застёжку и расстегнул её. Лифчик сразу полетел куда-то в сторону, и мужчина осторожно сжал грудь девушки одной рукой, второй же рукой продолжал сжимать запястье Лири. Она вздрогнула и прикрыла глаза. Очередная волна пробежалась по её телу, превращаясь в сладкие мурашки. С губ Бёрнс сорвался стон. Ей дико нравилось, что Эрвин сейчас трогал её и целовал. Она тоже поцеловала его в шею, а потом прикусила за мочку уха. Лири чувствовала с какой силой командир сжимает её запястье, эта сила возбуждала, будоражила кровь, заставляла сердце биться быстрее. Лири нравилось, когда мужчины доминировали над ней, показывали, что они главные, вот и сейчас ей всё нравилось.       Эрвин целовал Иллирику в щёки, губы, грудь, живот, шею, ключицу, плечо и везде чувствовал этот смородиновый запах. В какие-то моменты ему казалось, что это лишь иллюзия, воображение. Происходящее в его спальне казалось ему нереальным. Вот-вот и Иллирика исчезнет, но нет. Её довольные стороны, поцелуи и осторожные блуждания руками по его телу убеждали Эрвина в реальности происходящего. Природные инстинкты брали верх, бросало в жар. Лири вся извивалась, её тело слегка выгибалось, отвечая на каждую ласку, вздрагивало от малейшего прикосновения. Остатки одежды полетели в сторону, Иллирика откинула голову на подушку, прикрыв глаза, а Эрвин резко вошёл, заставляя девушку громко вскрикнуть и задрожать под ними. Начав фрикции, он всё больше и больше убеждался в реальности, чувствуя тепло. С каждым толчком Бёрнс стонала, двигалась навстречу, выгибалась и прижималась к Эрвину. Он изредка целовал её губы, она отвечала, обнимая его за шею, иногда проводила руками по его спине.       Последнее движение и всё кончилось. Иллирика тяжело выдохнула и провела рукой по насквозь влажному затылку. Эрвин лёг рядом с ней и прижал её к себе. Наконец-то он смог оседлать непокорную кобылку Бёрнс, которая прикрылась простынью и прилегла к нему на грудь. Смит поцеловал её в висок, а она засмеялась:       — Нужно было раньше потрахаться, а не бегать друг от друга, как два придурка.       — Ты умеешь испортить момент. — Эрвин улыбнулся и погладил девушку по плечу.       В дверь кто-то постучал. Иллирика встрепенулась, но Смит прижал её к себе.       — Они никуда не денутся, а ты можешь сбежать в любой момент, — прошептал командир.       — А вдруг, что-то срочное? — Бёрнс начала тереть правый глаз: в него попала ресничка, больно уколов глазное яблоко. Вроде бы маленькая ресничка попала в глаз, а ощущалось, как будто туда бревно влетело.       — У меня на сегодня нет запланированных дел. Скорее всего опять кто-то принёс какие-то списки, Диане или Ханджи как обычно, нужны либо антибиотики, либо ещё что-то.       — Ну... Ладно, как знаешь. — Иллирика наконец-то достала ресничку из глаза, но глаз успел немного покраснеть.       Проведя рукой по спине девушки, Эрвин нащупал едва заметные шрамы. Их было много, но они стали почти незаметные, превратившись в тонкие белые полосы. От осознания того, что Иллирику наказывали было не очень приятно, но зато теперь она стала послушнее, и гонор значительно поубавился.       Лири прикрыла глаза, слушая Эрвина, он о чём-то рассказывал, иногда гладил её по голове, спине, щекотно проводя кончиками пальцев по её спине. Бёрнс кивала, иногда что-то говорила. А потом начала одеваться. Они пропустили обед. Иллирика проголодалась и пыталась застегнуть лифчик.       — Подожди, — Смит помог девушке справиться с лифчиком и заправил свою рубашку в брюки.       — Спасибо, ты просто мастер застёгивать лифчики. — Пошутила Иллирика, направляясь в коридор.       — Конечно, если будешь себя хорошо вести, то так уж и быть, научу и тебя так же классно справляться с застёжкой от лифчика, — мужчина улыбнулся и приобнял девушку, направляясь в сторону столовой.       На обед был рис. Иллирика поела, выпила чашку чая с лимоном и подпёрла подбородок рукой, смотря по сторонам. В столовой никого не было, все были на улице, обрабатывая участок от высокой травы. Леви был у Дианы, наблюдая за химическими реакциями в колбочках. Пембертон же рассматривала что-то в микроскоп, изредка поглядывая на надоедливого капитана, который отвлекал от работы.       — Слушай, не хочешь чаю выпить? — спросил Аккерман, взяв в руки колбочку с цветной жидкостью и поболтал её.       — Хочу, но поставь мои "зелья" на место и не трогай. А то ещё разольёшь или отравишься, — покачала головой Диана. Леви поставил колбочку обратно и пошёл делать чай.       Заметив Лири и Эрвина, Леви помрачнел. Чем ближе Иллирика к командиру, тем больше он потом страдает после её побегов. Аккерман покачал головой, но не стал задумываться об этом. Сейчас его волновал только чай и Пембертон со своими склянками. С Бёрнс он потом разберётся.       Лири и Эрвин вышли на улицу и решили проехаться верхом. Благо, погода позволяла. Иллирика оглянулась, увидев, что все работают, бегая с граблями, а она едет кататься верхом.       Тайфун последнее время болел и Иллирике пришлось сменить его на нового коня: чисто чёрного Брута, который был своенравным, но быстрым и красивым. Проехавшись друг за другом полчаса, Эрвин остановился возле беседки, поросшей плющом. Лири слезла с лошади и подошла к беседке, находя её романтичной. Командир обнял её сзади, поцеловав в макушку и тут же задумался: «Как теперь пускать её драться со стаями?» Мысли о том, что с Иллирикой что-то случится, сводили с ума.       В траве прыгали кузнечики, иногда забираясь на разведчиков, по беседке прыгали небольшие птицы. Ветра почти не было. Было так хорошо, что это казалось слишком подозрительным. Иллирика прикрыла глаза, чувствуя, что Эрвин поцеловал её в шею. И тут, за все годы своего существования, девушка поняла, что не жила их вовсе. Она постоянно отгораживалась от мира, была в поиске себя, куда-то бежала, прежде всего от самой себя. Это, безусловно, научило её многому, в особенности выживать. Но...

Выживать – не значит жить.