Терновник (на редактировании)

      Шаги вокруг шатра не прекращались. Жан смотрел вокруг, своей оси, наблюдая за звуком, ходящим вокруг. Иллирика сжала в руках кинжал и подбежала к Эрвину. Шаги остановились напротив входа в шатёр. Кирштейн нервно сглотнул, сжимая в руках винтовку, направленную на вход. Ему не хотелось ни в кого стрелять, но есть так нужно, то он готов убить.       Шаги приблизились вплотную в шатру. Некто надавил на дверь шатра, но она не открылась. Иллирика прислушалась. Шаги удалялись! Девушка стряхнула со лба несколько капель пота, выступивших из-за нервов. Бёрнс взяла растирку и начала растирать Эрвина, а потом измерила ему температуру, которая держалась в пределах тридцати семи градусов. Смит приоткрыл глаза и закашлял. Он моргал глазами и начал трястись от холода. Иллирика начала укрывать его и гладить по голове. Она опасалась, что командира опять начало лихорадить и травы не помогают, но сама ощутила, что замёрзла, да и Жан дрожал, подкидывая ещё дров в печку, которая что-то плохо грела.       Эрвин опять приоткрыл глаза и попытался перевернуться на спину, но тяжело задышал и заворочался на кровати, корчась от боли. Иллирика подошла к нему и помогла перевернуться на бок.       — Спасибо, — прошептал Смит, прикрывая глаза.       — Эрвин, ты как? — Бёрнс провела по лбу мужчины рукой и присела рядом с ним.       — Бывало лучше, — он опять приоткрыл глаза и слегка улыбнулся.       — Давай ты выпьешь чай и ляжешь спать? — девушка улыбнулась и напоила командира целебным чаем, после укрыла одеялом и поцеловала в висок. Эрвин заснул.       Метель успокоилась среди ночи. Жан уснул на матрасе, Иллирика задремала на стуле рядом с Эрвином. Ночь прошла спокойно, а под утро Иллирика услышала шорканье у шатра. Она протёрла глаза и приоткрыла дверцу. В шатёр влетел Норд, порыкивая, а следом и Ульв, кусая Норда за хвост.       Норд подбежал к Эрвину и лизнул его щеку. Ульв начал обнюхивать Жана. Кирштейн испугался, увидев над своей головой огромного волчару.       — Они не укусят, не волнуйся, — улыбнулась Бёрнс, надевая тёплую куртку.       — А ты куда? — парень нервно сглотнул, а Ульв фыркнул и пошёл кусать Норда.       — За настойкой.       Иллирика вышла из шатра и оглянулась: снега было по колено, но лоствудцы уже расчищали дорожки. Холод пробирал до костей. Поёжившись, Бёрнс пошла в свой шатёр, взяв всё необходимое, вернулась обратно.

***

      Диана копалась в своих бумажках, раздражая Леви, который ждал её почти час, чтобы сходить в шатёр и пообедать. Пембертон начало напрягать всё. Она становилась нервной, потому что результатами исследований она осталась недовольна. Ей нужно было больше особый для исследований, но их как назло нигде не было. Нет особей – нет результатов. Значит, Диана зря училась, зря рисковала жизнью... Всё было зря.       — Хорош, пошли пожрём, а, — нетерпеливо сказал Леви, подкатывая глаза от негодования. Он часто приносил обед в шатёр, Диана притрагивалась к нему через два часа и то, только тогда, когда Леви отбирал у неё бумажки и прятал их.       — Иди, я не хочу. Я не голодна. Тебе лишь бы пожрать, — пробурчала Пембертон, подойдя к микроскопу, рассматривая в него какие-то бактерии.       — Ну и сиди голодной, дура, — Аккерман покинул шатёр, понимая, что у Дианы на первом месте наука, только потом всё остальное.       Мороз в Лоствуде был крепким. Минут пятнадцать. Волки не мёрзли, грелись там, где сидела Иллирика. Что Норд, что Ульв постоянно бегали за Бёрнс, облизывая ей руки или кусая за край куртки. Хотелось вернуться домой из Лоствуда, но лошади не могли ехать по такому холоду, да и разведчикам было весело. Вечерами они с лоствудцами травили истории, разжигая костёр и выпивая по кружке крепкого пива. Леви замечал в этой весёлой компании Диану, которая тоже травила байки, размахивая над головой деревянной кружкой пива. Леви обижался на Пембертон. На друзей она время находила, а на него нет. Хотя, это обычная, ничего не обещающая интрижка. Не более. Выдохнув очередную порцию пара изо рта, Аккерман оказался в шатре, где обед почти подошёл к концу. Оленину есть надоело, как и похлёбку из неё, но жаловаться было грех. Хорошо, что Лоствуд вообще кормил нахлебников, которые не работали. Ещё и крышу, точнее купол, над головой дали.       Ханджи хохотала, рассказывая местным ребятам о чём-то весёлом и смешном. Они юмор почти не понимали. Переглядывались друг с другом и ели быстрее. Леви подсел к подруге, чтобы хоть как-то скрасить одиночество.       — Как Диша? — хитро спросила Зое, попивая травяной чаёк, который ей заварила Бёрнс.       — Нырнула в ебаные бумажки и не выныривает, — тяжело вздохнул Леви, копаясь в своей тарелке, где плавали овощи в оленьем бульоне.       — Работает? Ох, она такая трудолюбивая. Бывает, что и на секунду не уйдёт от работы. Даже чаю не выпьет, пока полностью не допишет все мысли.       — Да мне всё равно. Пусть пишет. Ты чего такая весёлая? — Аккерман с подозрением посмотрел на Ханджи.       — Говорят, что скоро морозы ослабнут, мы сможем вернуться домой.       Леви лишь опустил глаза в тарелку и начал есть. Ханджи что-то весело щебетала, сидя рядом. Общение Зое обычно напрягало, но сегодня Аккерману было приятно её слышать, вместо шелестящих бумажек Пембертон.       Где-то на улице вдруг зарычали волки. Иллирика выбежала из шатра, надевая на себя тёплую куртку на ходу. Ульв заскулил, начал отходить назад, поджав хвост. Это было странно, обычно волки так себя не вели. Норд же стоял вдалеке и на кого-то рычал, обнажая свои белоснежные клыки.       — Норд! — Лири осторожно подходила к волку, держа в руках кинжал, который редко выпускала из рук последнее время. — Норд, ко мне!       Волк сделал пару шагов назад, слегка прижимая голову к земле. Иллирика подбежала к волку, вглядываясь в ту точку, в которую он неотрывно смотрел. Там никого не было, лишь неубранный снег, но никаких следов на нём не было. Иллирика не понимала, что происходит. Норд рычал на пустоту. Бёрнс запустила руку в густую и жёсткую шерсть волка. Он весь дрожал от злости, девушка чувствовала всем телом волчью дрожь.       — Хей, Лири, что стряслось? — Блэр насторожилась, увидел настороженных волков.       — Я не знаю. Норд рычит на пустоту! — Бёрнс опасалась, что волк может кинутся на неё.       — В пустоту? — Блэр, поправляя свою шапочку, побежала вперёд по снегу, хрустя им под ногами. Ледяной воздух делал лёгкие тяжелыми, вызывал в горле першение. — Никого, Лир...       Звук выстрела заставил Норд кинуться вперёд. Иллирика на миг замерла, а потом помчалась за волком. Ульв же помчался к шатрам, начал хватать всех за край курток и пытался отвести туда, на помощь.       Норд схватил мужчину за руку, в котором он держал пистолет, второй мужчина, чуть выше первого, целился в Норда. Иллирика выставила кинжал вперёд, налетая на высокого и протыкая ему живот через куртку.       — Сука... Проткнула! — завопил высокий, держась за куртку, где растекалось красное пятно. Рана была не очень серьёзная, так как Лири смогла лишь зацепить врага кинжалом из-за утеплённой куртки.       — А! Пристрели эту псину, пристрели! — Норд яростно рычал, прокусил куртку и уже смог укусить саму руку. На снег капали алые капли крови.       Высокий схватил Иллирику, которая собиралась закричать, закрыл ей рот своей рукой и начал целиться в Норд. Когда он уже был готов нажать на курок, Ульв вцепился в его запястье, а Лири упала на колени со слезами на глазах.       — Лири, всё нормально? — Мартин кинулся к Бёрнс, дотрагиваясь до её плечи.       — Блэр... — Иллирика на коленях поползла к раненой Блэр и приподняла её голову. Пуля попала в лёгкое с левого бока. Девушка кашляла кровью, закрывая глаза. Норд заскулил, облизывая лицо Блэр, Ульв тоже скулил, Иллирика заплакала. Двух ублюдков арестовали и кинули в темницу. Мартин не знал, что делать.

***

      День близился к концу. Иллирика сидела на ящике возле шатра и всхлипывала. Ей было жалко Блэр. Хотелось собственноручно пристрелить тех двух ублюдков, которые пристрелили бедняжку.       Температура упала до нуля градусов. Теперь лицо не щипало морозом, было тепло, но снег не таял. Норд подбежал к Бёрнс, присел с ней рядом и положил свою морду ей на колени, жалобно поскуливая. Девушка погладила волка по голове, разделяя пальцами его грубую шерсть. Иллирика тяжело вздохнула, прикрывая глаза. Внутри было так скверно и гадко, хотелось напиться до беспамятства и лечь спать. Вокруг ходили люди, некоторые смотрела на Бёрнс, некоторые проходили мимо, шли по своим делам. Норд облизал пальцы девушки, завилял хвостом, а потом опёрся передними лапами на колени Лири, вытянулся и начал лизать её лицо. Девушка засмеялась, пытаясь оттолкнуть от себя волка, он вилял хвостом и облизывал Иллирику, её щёки и нос, но вдруг зарычал, смотря влево. Иллирика оглянулась.       — Тебя лучше? Зачем ты встал?       — Да, твои травы помогают, — Эрвин обошёл рычащего Норда и присел рядом с девушкой.       — Если ты почувствовал себе лучше, это не значит, что тебе можно вставать и гулять. Вернись в постель. — Иллирика потёрла свои глаза. Она ещё с утра чувствовала себя так паршиво. Весь день ей постоянно хотелось пить и клонило в сон. Правда, из-за Блэр собственные желания отошли на второй план.       — У меня спина болит целый день лежать на кровати и ждать, пока ты или Ханджи принесёте мне еду. — Эрвин скрестил руки на груди, заметил, что Бёрнс сегодня бледнее обычного, да и выглядит очень паршиво. Глаза уставшие, руки все в шрамах, одни от ожогов, другие от обморожения, ещё один от скальпеля, за который она недавно схватилась, когда падала со стула, ночуя рядом с Эрвином.       — Пошли вместе поужинаем? Я что-то проголодалась, — Иллирика поднялась с места, Норд продолжил облизывать ей пальцы и рычать на Эрвина.       — Надеюсь, ты не будешь пичкать меня кашей. Она мне надоела. — Смит поднялся с ящика, поправил свой тёмный вязаный свитер и направился за Лири, которая повела его к шатру-столовой. Неожиданно девушка поскользнулась на снегу и начала падать. Эрвин подхватил Иллирику, а Норд зарычал на мужчину, хватая его за край свитера.       — Кажется, я заболеваю, а возможно, потому что ничего не ела ещё сегодня, — девушка дотронулась до головы, которая кружилась.       — А почему ты не ела? Как меня, так кашей по часам пичкаешь, а сама не ешь ничего, похудела вон как, — Эрвин придерживал девушку за талию, не обращая внимая на рычащего волка, бегающего вокруг.       Со стороны столовой потянуло запахом мяса и овощей. Иллирика поморщилась. Мяса не хотелось, только овощей и чаю с чабрецом, а потом баиньки.       — Пошли, поужинаем, — Бёрнс убрала со своей талии руки мужчины и скрылась в шатре. Эрвин за ней.

***

      Заснув в начале девятого, Иллирика была удивлена, что Норд не отходил от неё, на всех рычал и лежал рядом с ней. Зато с волком было спокойно и безопасно. Бёрнс написала Эрвину инструкцию какие настойки когда пить, прежде чем есть или пить, или ложиться спать. Он был удивлен, что Иллирика так рано пошла спать, а вот Ханджи наоборот была рада этому. У Бёрнс был очень замученный вид, она пару недель не отходила от Эрвина и нормально не спала. Раз Смиту стало значительно лучше, он почти поправился, можно было и отдохнуть, выспаться хорошо и восстановить организм после стресса.       Мартин обошёл перед сном весь лагерь, проверил бункер и тоже лег спать. В его ноги пришёл Ульв, тяжело вздохнув. Что Норда, что Ульва никак не удавалось загнать в вольеры, а потеря Блэр была серьёзным ударом. Теперь некому было следить за вольерами. Да и вопрос куда делся Рэндалл-младший, мучал очень сильно. Даже пропавшая печать так не заботила, как Рэндалл.       С утра, после завтрака, Иллирика прогуливалась вокруг лагеря, рассматривая следы на снегу. Её охватывала страхи, что опять в лагерь проберутся чужаки и перережут здесь всех. Но в обед девушку ждал сюрприз: Эрвин приказал всем собирать свои монатки и возвращаться домой. Слушая его ораторские речи, солдаты поняли, что командир поправился и теперь будет кричать на них, а с утра их будут гонять на тренировках. Бёрнс быстро собрала вещи, кинула их в повозку, а сама залезла на Брута.       Дома было жарко. Иллирика приняла душ и легла спать после дороги. Сима и Диана достали рябиновую настойку и выпивали втихаря. Леви пошёл в прачечную пытаясь отстирать с одежды запах волков, оленей и пыли. Эрвин был у себя, сдувал пыль с документов, смотрел в окно и размышлял, как ему объяснить такое долгое отсутствие.

***

      Иллирику мучали кошмары. Какая-то кровь, кинжал, волки... Она проснулась утром в холодном поту и подбежала к окну, распахивая створки. Хватая свежий, утренний тёплый воздух ртом, девушка чуть не выпала на улицу. Она опустилась возле окна на колени, держась за горло. Пол был пыльным, от чего Иллирика начала чихать. Просидев в полуобморочном состоянии минут десять, Бёрнс с трудом поднялась на ноги, а потом плюхнулась на кровь, кашляя. В воздухе летала пыль.       — Нужно бы прибраться. — Иллирика попила воды из фляжки, стоящей возле кровати, поднялась на ноги и пошла искать ведро и тряпку.       В штабе было тихо, зато с улицы слышался галдёж ребят. Очевидно, все тренировались. Завтрак прошёл, а Лири опять всё проспала, как всегда. Её слегка обидело такое отношение к себе. Эрвин ни разу не зашёл к ней, закрылся сразу у себя, а она с ним сидела, пока ему не стало легче. Хотя, Иллирика же хотела к себе равного отношения, как и к остальным, вот и получите распишитесь.       Налив в оцинкованное ведро немного моющего и бросив в воду тряпку, Лири схватила швабру и направилась мыть полы. Воду пришлось менять три раза. Сначала, чтобы смыть размазанную пыль, а потом и разводы. Вымыв пол дочиста, девушка задумалась, чем занять себя.       Переодевшись, Иллирика поехали верхом, кататься по окрестностям. Брут вёл себя спокойно, иногда фыркал. Волосы девушки развивались на ветру, солнечные лучи щекотали щёки, скользя по Бёрнс. Оказавшись в городе, Иллирика остановилась возле ювелирной мастерской с витражами на стёклах. Погладив кончиками пальцев ручку с изображением змеи, девушка потянула дверцу на себя, проходя внутрь ювелирки. Вокруг было тихо, даже слишком. Иллирика прошла по тускло освещённому коридору, оказалась возле занавески с изображением белых лилий, осторожно развинула занавески в сторону и оказалась в мастерской. Оливер Максин сидел за столом в специальный очках и наносил на камушки гравировку.       Оливер поднял взгляд на зашедшую. Его будто током шарахнуло. Камень выпал из рук, сердце пропустило удар, а вот рту всё пересохло.       — Лири?       — Ага. — Иллирика прошлась по небольшой мастерской, рассматривая украшения, сделанные руками деда. Всё находилось под прочным стеклом и украсть это было почти нереально. Замок на витринах был кодовым. Бёрнс знала код и могла открыть любую витрину, но зачем? Ей не нужны украшения.       — Говорят, что ты пропала. — Оливер испугался, что явилась наследница и отберёт его мастерскую, но Иллирика походила с полчаса по мастерской и молча ушла.       Воспоминания одолели девушку, а ещё захотелось есть и спать. Бёрнс никак не могла скорректировать режим питания и чувствовала себя отвратительно. Тело было слабым, ватным, тряпичным, а в глазах двоилось.       Сев на Брута, Иллирика отправилась в штаб, грезя об ужине.       На ужин девушка успела. Поев салат, Иллирика помчалась в свою комнату, чтобы лечь спать, однако, у неё вдруг опять помутилось в голове. Коридор стал каким-то серым, на нём появились ржавые подтёки. Бёрнс почувствовала, что пол под ней опускается куда-то вниз, а потолок вырастает. Пошатнувшись, как маятник, Иллирика рухнула на пол, не дойдя до своей комнаты.