Терновник (на редактировании)

      Иллирика читала Эрвину книгу о рыбалке, стараясь не оглядываться назад, в прошлое. Они не смогут быть с Бертольтом вместе, даже если захотят, а вот с Эрвином можно жить хоть до старости вместе.       Книга была до ужаса скучна. Виды лесок, поплавков, наживок... Лири качала головой, читая всё это вслух. Эрвин склонил голову набок и, кажется, сладко засопел под это занимательное чтение. Бёрнс осторожно закрыла книгу и вышла на улицу из шатра. Лёгкий морозец защипал щёки. Иллирике вдруг захотелось увидеться с отцом и сестрой, да и вообще покинуть Лоствуд. Жан посмотрел на неё и подул на свои руки, которые очень замёрзли. У него кончился чай в термосе, а сходить за новой порцией он не мог. Если Ханджи увидет, что он отшёл, то голову ему открутит.       Иллирика прошла мимо Кирштейна и хотела перекусить чего-нибудь. Она зашла в шатёр, который служил столовой и посмотрела, что сегодня на обед. Оленина со сладким перцем и чай с чабрецом. Неплохо... А главное – вкусно. Блэр принесла две порции: себе и Лири. Блэк тоже ещё ничего не ела. Она вычёсывала волков с утра, а потом пыталась загнать Норда в вольер, но хрен там плавал. Волчара куда-то смылся, а следом за ним и Ульв. Благо, оба волка всегда возвращались домой и волноваться было не о чем.       Иллирика сделала свой выбор, но он был слишком мучительным и трудным для неё. Она выросла в своих глазах, решая остаться, а не бежать.       Оленина была вкусной, а вот перец слегка перетушили. Кожица просто отскакивала от мякоти и всё это хлюпалось в томатную подливку, брызгаясь по сторонам. Блэр закашляла и шмыгнула носом, допивая чай. Лири доела оленину и по глотку начала пить ещё тёплый чай.       Мороз сегодня пробирал до костей, Жан понял, что окончательно замёрз, дрожа на ящике. Вдруг шатёр слегка приоткрылся и из него высунулась голова Эрвина. У командира были мешки под глазами, лицо было бледное и осунувшееся. Смит был едет по пояс в светлые штаны. Плечи оставались голыми. Жан увидел, что повязка на боку командира закровоточила, а на бледном лице появились красные точки, как при температуре.       — Командир Смит! — Жан подбежал к Эрвину и придержал его. Смит шатался, чувствуя себя ужасно. Он каким-то чудом смог подняться с постели и подойти к выходу. Его сразу обдало холодом. Плечи начали замерзать и дрожать. Изо рта шёл пар.       Эрвин едва смог дойти до койки, придерживаясь за Жана, который с трудом дотащил командира до постели. Тяжелый, зараза… Эрвин откинулся на подушку, тяжело задышав. Жан укрыл его одеялом, да и сам немного согрелся. Кирштейн посидел минут пятнадцать с командиром, а потом вышел на мороз. Парень немного согрелся, но ему хотелось поесть и попить, да и переодеться в тёплую одежду, а то его промокла насквозь и совсем перестала греть.       Иллирика принесла Эрвину кашу, Жан в это время ушёл с поста, чтобы отдохнуть. На его место ступил Майк. Он опасался, что Эрвина кто-нибудь добьёт. Местность в Лоствуде открытая, неизвестно какая крыса проникнет в шатёр с ножом. Да и Райнера с Имир не нашли, вдруг они придут выручать Гувера?       Иллирика поставила поднос с кашей и травяным чаем на железный столик, где лежали уколы. Девушка подошла к Эрвину, помогая ему сесть в состояние полусидя, чтобы поесть.       — Как ты чувствуешь себя сегодня? Рана болит? — спросила Лири, поправляя мужчине подушки под его спиной. Он ойкнул и взвизгнул. Рана сильно болела, особенно после того, когда он поднялся с кровати.       — Бывало лучше, но в целом, вроде, живой, — Эрвин посмотрел на девушку, а потом на тарелку каши. Есть это совершенно не хотелось.       — Давай кушать? — Бёрнс зачерпнула ложкой немного каши и поднесла ко рту Эрвина. Он нехотя съел. Ему нравилось, что Иллирика кормит его с ложки, поправляет подушку под ним, да и вообще почти не отходит от него.       После еды, Эрвин заснул. Ханджи вколола ему укол, предварительно измерив температуру и сменив бинты. Градусник показывал «37,9». Зое не очень нравилась такая субфебрильная температура. Она открыла ящик с медикаментами и поняла, что антибиотики почти кончились, а ведь помимо Эрвина есть и другие больные, нуждающиеся в лекарствах. Выбора почти не было: возвращаться домой, как можно скорее.

***

      Леви и Диана ужинали, сидя в небольшом шатре, который выделили для Аккермана, чтобы тот отдыхал там. Пембертон собралась возвращаться в Элдию, чтобы завершить необходимые исследования. Главным исследованием для неё был Леви. Он был совершенно отличным от других людей. Его внутренний мир был не слишком красив, как у других и напоминал прогулку по кустам терновника: колючий и мрачный. Аккерман был почти всегда непредсказуем для Дианы, хоть постоянно и действовал по заранее упомянутому плану.       — Диш, спать пора. Ложись на кровать, а я проведаю Эрвина и тоже лягу, — мужчина закрутил термос с горьким чаем и поставил его на сундук с боеприпасами и жилетами. Пахло в шатрах сильно чем-то отдалённо напоминающим резину.       — Да, Леви, иди, а я высплюсь, а то завтра трудный день. — Диана укуталась в одеяло и прикрыла глаза.       Леви до сих пор плохо ориентировался в Лоствуде. Найти среди сотни одинаковых шатров тот, в котором лежал Эрвин, было непросто. Капитан ориентировался по ящику, на котором по очереди сидели Жан, Майк или Ханджи, дежурившие возле командира сутками.       Майка очень волновал вопрос, куда делся Рэнделл-младший. Возможно, он утонул, но что-то подсказывало, что эта паскуда жива и принесёт Разведкорпусу много бед. Печать никто тоже не нашёл, хотя она должна была быть на льду, где Рэнделл и Лири провалились в ледяную воду.       Дойдя до шатра, Леви осторожно заглянул в него. Иллирика сидела возле Эрвина, укрывая его одеялом и трогала лоб. У Смита был жар, его лихорадило. Мартин принёс ему оленью шкуру, накрывая мужчину. Ханджи сделал укол, но он не помог. Бёрнс была в лёгкой панике, не отходя от Эрвина ни на секунду. Жан принёс ей ужин и чай прямо в шатёр, но аппетита у девушки не было. Он боялась, что Смит не выкарабкается и бросит её, как она его несколько раз, убегая.       — Как он? — Леви смотрел на Эрвина и не знал, как ему помочь.       — Плохо. У него температура под сорок. Ханджи опасается, что это заражение крови, — на глазах девушки накатились слёзы. Иллирике было очень страшно.       — Чёрт, — капитан прикрыл глаза. Отравление не прошло для него бесследно, его голова сильно болела, иногда, на глазах была пелена, не позволяющая ничего разглядеть.       Леви не мог уснуть и лежал на спине, смотря в потолок шатра. Мысль о том, что Эрвин может умереть, очень напрягала. И всё это из-за Иллирики. Как же Аккерман просил не оставлять эту девку с улицы в штабе, всё! Всё из-за неё!       Диана, спящая на соседней кровати, засопела и вздрогнула во сне. Свеча, стоящая возле Леви, сгорела наполовину. Воск капал на подставку, заливая её светлыми каплями. Леви замёрз. Ему было очень холодно, а он лежал и смотрел в потолок, думая об Эрвине. Диана вздрогнула и проснулась, начав хватать воздух ртом и трогать себя за горло, кашляя.       — Диш, — мужчина побежал к девушке и схватил её за плечи, пытаясь зафиксировать её в неподвижном состоянии, но Диану трясло от кошмара, который она толком даже не помнила.       — Всего лишь кошмар. — Пембертон прижалась к Леви, обняв его за шею. Ей было так хорошо с ним, спокойно, безопасно. Аккерман прикрыл глаза и осторожно провёл по спине девушки руками.       Лучший способ согреться – прижаться друг к другу обнажёнными телами. Плевать, что вокруг зима, мороз и волки.       Диана посмотрела на Леви прямо глаза в глаза. Она чувствовала, как он дышит, прямо ей в щёку. Девушка осторожно коснулась его губ своими, с силой прижимая его голову к себе. Леви ответил на поцелуй, судорожно водя по её спине руками и приподнимая её свитер наверх. Поясницу Пембертон сразу потянуло холодом.       — Нет, давай в одежде, — шепнула Диана, снова целуя мужчину в губы и щёки.       Леви нащупал на штанах девушки шнурок и потянул его на себя. Он развязался и позволил руке капитана проскользнуть к влажной промежности девушки, глядя её через трусы. Диана почувствовала нарастающее напряжение внизу живота. Леви осторожно отодвинул край её трусов и вошёл в неё двумя пальцами. Лоно девушки было влажное, оно обжигало пальцы мужчины огнём похотливой страсти. Диана взвизгнула и вся сжалась, начав двигаться на пальцах Леви. Аккерман вывел из девушки пальцы и начал расстегивать ширинку на своих брюках. Он был возбуждён и даже на время забыл про Эрвина.       Диана, увидев член мужчины, осторожно провела по нему своим языком, схватив его рукой. Леви хрипло простонал, почувствовал тёплые губы на своём достоинстве. Диана заглатывала, сжимая член руками. Леви почувствовал, что вот-вот кончит и прикусил свою губу. Пембертон свободной рукой нащупала свой клитор, чувствуя, что вся течёт от желания почувствовать член в себе.       Аккерман остановил девушку, толкнул её на кровать, кладя лицом вниз, приподнял её бёдра и вошёл сразу до основания. Диана громко стонала, чувствуя движения в себе, которые, казалось, затрагивали каждую её чувствительную точку внутри. Леви сжимал ягодицы девушки, увеличивая скорость своих фрикций. Член скользил, как по маслу, заставляя Диану вцепиться зубами в подушку. Девушка кончила, приглушённо прокричав в подушку. Леви всё ещё двигался, чувствуя, как тело Дианы начало обмякать. Выйдя из Пембертон, Аккерман кончил на пол, чтобы не испачкать одежду и кровать, а пол можно вытереть.       Диана перевернулась на спину, тяжело дыша. Леви смотрел на неё, понимая, что они вряд ли сегодня смогут поспать.

***

      Иллирика уснула под утро, точнее вырубилась от усталости. Температура Эрвина начала спадать под утро, он согрелся и мирно спал, иногда поворачивая голову. Ханджи с утра пришла в шатёр и сразу измерила температуру Смиту. Она снизилась до тридцати восьми. Зое разбудила Иллирику, Бёрнс вздрогнула от ужаса и посмотрела на Ханджи, боясь, что она скажет что-то страшное.       — Иди поешь, а я посижу с ним.       — Но...       — Лири, иди поешь, а потом вернёшься обратно.       Бёрнс вышла из шатра, слегка поёжившись от слабости и холода. На улице выпал снег где-то по щиколотку. Из шатра-кухни доносился слабый запах тушеных овощей, травяного чая и рыбы. Мороз буквально уничтожал этот вкусный запах своим жестоким натиском. Иллирика быстро поела и вернулась к Эрвину. Он спал, Ханджи поставила ему капельницу и читала книгу.       — Ханджи, я боюсь, что он...       — Нет, Лири! Нет! Не смей даже думать о таком. — Зое погрозила пальцем. — Ты выглядишь ужасно. Тебе стоит поспать на нормальной кровати. Не нужно себя изводить до такой степени, а я посижу с ним, не волнуйся.       — Я не могу спать. Постоянно вздрагиваю в ужасе, смотрю на Эрвина, дышит он или нет. Мне страшно, Ханджи, — девушка заплакала, закрыв рот рукой.       — Лири, нам нужно возвращаться домой, но я не знаю как Эрвин перенесёт такой долгий и длинный путь. — Ханджи облокотилась двумя руками на сундук с медикаментами. — Но лекарства почти кончились и он не протянет без них долго!       — И что нам делать? — Бёрнс перестала плакать и перепуганными глазами смотрела на Зое. Ей казалось, что это конец, ситуация безвыходная. Эрвину никак не помочь.       — Ты же занималась сборами целебных трав? — Ханджи развернулась к Иллирике, поправила свои очки и мельком посмотрела на командира.       В шатёр проник прохладный ветер. Из-за выпавшего ночью снега, разведчики не могли вернуться домой. Лошади просто замёрзли бы в дороге и погибли бы.       — Да, я собрала много лечебных трав и высушила их. — Иллирика закивала головой, понимая, что Ханджи хочет попробовать фитотерапию.       — Единственный шанс спасти Эрвина, это попробовать выходить его твоими травами. — Зое подошла к командиру и поправила ему капельницу, а потом вообще убрала её куда подальше. — Я не вижу никакой положительной реакции от лекарств, которые ему даю. Он медленно умирает и в этом виноваты ты и только ты, поэтому ты должна, нет!, обязана спасти его.       — А вдруг... Ханджи, я боюсь, что ничего не получится и травы сделают только хуже. Нельзя полагаться на народную медицину…       — Да? Нельзя? А если традиционная медицина бессильна? Что тогда? Заколоть человека антибиотиками до смерти? А ты знаешь, что у них очень много побочных действий? Ты не врач, ты травница и ты же многим помогла в Дартвише, помоги и Эрвину. — Ханджи подошла к девушке и положила свои руки ей на плечи, пытаясь приободрить.       — Ладно. Я…думаю, что я смогу. Постараюсь! — Иллирика попыталась себя настроить на хороший исход лечения и направилась в свой шатёр за травами. Некоторые травяные настои нужно было настоять в тёмном месте.       Иллирика достала из сундуков, рюкзаков и прочего все свои записи по фитотерапии. Она составила в ряд все пучки своих трав, собранных где-либо. Девушка приготовила два отвара и поставила их настаиваться в сундук. Потом девушка сделала мазь из эвкалипта, мяты и зверобоя.       Спустя четыре часа чтения и колдовства над сухими пучками трав, Иллирика пошла в шатёр, наделав мазей, примочек и чаёв. К завтрашнему утру должен быть готов один из настоев, стоящих в сундуке. Ханджи наблюдала за манипуляциями Бёрнс, как она разматывала пахнущие эвкалиптом мази, заливала что-то кипятком, помешивала, нюхала, дула, пробовала сама на вкус, зная, какой вкус должен быть именно у этого чая или у того.       — Так, я приготовила растирку, она от простуды и температуры. Хорошо убивает микробы, восстанавливает иммунитет. — Лири поставила банку, где в спирте плавали какие-то растения на дне. — А этот чай хорошо помогает после травм и ранений. Помоги мне. — Бёрнс приподняла голову Эрвина, Ханджи помогла ей залить командиру в рот чай, который был чуть тёплым, а потом они его растёрли спиртовой настойкой.       — Надеюсь, это поможет. — Ханджи увидела боевой настрой Иллирики и была рада, что Бёрнс взяла себя в руки и начала делать эти непонятные мази, настойки, растирки. Шатёр наполнился запахом эвкалипта и трав. Чоуз и Сима прибежали и посмотрели на это. Женщины очень скептически отнеслись к фитотерапии, считая это глупостью, но возражать не стали. Леви тоже пришёл навестить Эрвина. Иллирика дала ему травы в мешочках, которые выводили из организма токсины. Рецепт чудо-чая был прост: залить кипятком три ложки трав и пить два рада в день. В Дартвише этот чай пили часто, когда подвергались стычкам с грешниками. Помогал он хорошо, голова переставала болеть уже на третий день приёма.       — Спасибо за чай. Мы с Дишей обязательно будем пить его. — Леви поблагодарил Иллирику и положил мешочек в карман. — А Эрвин как? Ему лучше или хуже?       — Пока состояние его стабильно. Посмотрю завтра, будут ли улучшения. — Бернс заколола свои длинные волосы в хвост. Она до сих пор копалась в травах-муравах, передвигая склянки-банки с одной стороны на другую из-за нервов.       — Хорошо. Я зайду вечером, — капитан ушёл из штаба, зашёл на кухню, взял поднос с едой и ушёл к себе, хрустя снегом под ногам. Морозец щипал щеки и пальцы Аккермана. Он не надел перчатки, потому что с ними было неудобно нести поднос.       Леви принёс поднос в шатёр и поставил его на столик. Диана читала свои записи, пытаясь не забыть последние результаты исследований. Она мечтала поскорее вернуться в Элдию и закончить исследования.       — Надеюсь, ты поешь и отвлечёшься от своих бумажек? — сказал Леви, присев на сток на стул, где на седушке лежал кусок шкуры, похожец на шкуру медведя.       — Да, — девушка тоже села за стол и начала есть. На обед была каша с кусочками мяса и варёными овощами. После еды Леви заварил чай из трав, которые ему дала Иллирика. У чая был травяной вкус и странный, но приятный привкус. После чая сильно захотелось спать и Пембертон с Аккерманом прилегли на разные кровати, укрывшись куском обработанной медвежьей шкуры.       Майк, как обычно, понёс Гуверу обед. Со вчерашнего дня Бертольта никто не кормил и не заходил к нему. Открыв своим ключом бункер и спустившись в него, майор обнаружил, что Гувер нет, а его наручники сильно погнуты и перекушены и валяются на полу. Плохо дело...       Майк нашёл Ханджи – она отдыхала у себя в шатре – разбудил её и рассказал про Бертольта, что он сбежал. Зое сначала подумала, что это Иллирика помогла ему сбежать, но что-то подсказывало ей, что это не так. Возможно, Райнер и Имир помогли. Сам парень сбежать точно не мог.       Ситуация стала критической. Вокруг Лоствуда начиналась метель: поднялся сильный ветер и закружил вокруг селения снег непроходимой стеной, кусающий за щеки. Иллирика перетащила матрас в шатёр к Эрвину и подкинула в небольшую печку двор. Плотный материал с утеплителем хорошо защищал шатёр от ветра, правда без печки в нём всё равно было очень холодно. Пол был выложен из тёплых брусьев, которые были пристёгнуты к шатру во избежание сквозняков. Дверь, состоящая из двух половин плотной ткани, которая открывалась путём раздвигания ткани в противоположные стороны, завязывалась изнутри на прочные верёвки. Окна в шатре были настоящие, но их было всего два по обе стороны от двери. Окна зашторивались изнутри при желании. Иллирика оставила окна незашторенными и видела, что за окном поднимается буря. Жан забежал в шатёр, боясь замёрзнуть насмерть на улице и присел на один из сундуков, снимая утепленную овечьим мехом куртку.       Бёрнс достала немного овощей и кусочки мяса. Она хотела приготовить ужин, неизвестно, когда стихнет ветер, а сидеть голодными не вариант, поэтому она успела принести в шатёр продукты и кое-какую посуду.       — Жан, — девушка окликнула забежавшего в шатёр паренька, протягивая ему кастрюльку с мясом, — сваришь суп?       — А, хорошо, сварю. — Кирштейн подошёл к печки, поставив на неё кастрюлю и подкинул в огонь пару дров.       Иллирике стало намного спокойнее, как только Жан оказался в шатре. У девушки было плохое предчувствие, которое она постоянно отгоняла от себя. Она стряхнула скальпели и уколы в сундук, чтобы на видном месте не было никаких остро-колющих предметов. А кинжал с камушками, которым Берт ранил Эрвина, она сунула себе за ремень брюк на всякий случай.       Жан сварил суп, и они с Иллирикой поели, а потом напоили Эрвина очередным отваром и сели есть сухофрукты. Жан нашёл в одном сундуке шкуру и кинул её на пол. Было тепло и хорошо, а главное мягко и удобно.       — Надеюсь, что метель не затянется надолго, а то я спать хочу. — Жан тяжело вздохнул, крутя в руках кусочек кураги и сушеного яблока.       — Я тоже на это надеюсь. Неизвестно, кто может прятаться в метели. — Иллирика посмотрела на плотно закрытую дверь и услышала за ней чьи-то шаги. Кто-то ходил вокруг шатра, хрустя снегом под ногами.